Амит Сегаль назвал выступление Нетаниягу на церемонии приведения депутатов Кнессета к присяге "серьезной политической ошибкой". Инон Магаль, напротив, выступил в защиту этой речи в программе "Патриоты" и недоумевал: "Он сказал Айзенкоту: давай создадим правительство национального единства, без арабов, поддерживающих террор. Каким образом это противоречит единству?"

В этих двух реакциях отражается разница между анализом журналиста, симпатизирующего власти, и разглагольствованиями оголтелого пропагандиста. Но это не все. В различии между этими двумя оценками кроется объяснение провального выступления Биньямина Нетаниягу, которого на протяжении десятилетий считали блестящим оратором, политическим фокусником, не знающим себе равных.

Нетаниягу вышел из уютной, заботливо оберегаемой теплицы на свежий воздух, но так и не осознал, что оказался за ее пределами. Уже два года, если не больше, он дает интервью исключительно придворным телеканалам, а с обществом общается посредством заранее записанных и смонтированных видеороликов.

Я была потрясена, наблюдая, как премьер-министр в сопровождении своей свиты направляется к трибуне Кнессета. Внезапно перед глазами всей страны предстал сгорбленный старик, тяжело волочащий ноги. Престарелый правитель в окружении помощников, советников и льстецов, которые не рассказывают ему о мире за стенами дворца.

И вот он решил, что находится в студии 14-го канала, и произнес речь, целиком обращенную к своему электоральному ядру, не понимая, что Кнессет - это своего рода 12-й канал. Там есть Амит Сегаль, но есть и Бен Каспит, и Амнон Абрамович.

Амир Охана, как выяснилось, прекрасно понимал, где находится. Самый далекий от государственных интересов, самый грубый и бесцеремонный, самый политизированный председатель Кнессета за всю его историю превзошел самого себя и произнес сдержанную речь, выдержанную в государственном духе. Он перечислил депутатов нового созыва из самых разных фракций, получивших ранения на войне (Элиша Мидан) или потерявших близких.

Нетаниягу мог бы продолжить эту линию. Вместо того чтобы рассказывать, как Тали Гвили жалуется ему на Айзенкота, который предпочитает сидеть в правительстве с убийцами ее сына, он мог бы призвать Ширу Шапиро, Рафи Бен-Шитрита и Эли Шараби присоединиться к Тали и вместе создать правительство.

Но нет. Он предпочел обрушиться на всех, кто не принадлежит к его блоку, разжигать ненависть к арабским гражданам страны, перед которыми когда-то заискивал, изображая из себя "Абу Яира", и снова распалять собственный электорат.

Он повел себя как человек, которого пригласили на празднование бар-мицвы, попросили поздравить семью виновника торжества и поднять бокал за его здоровье, а он поднялся к микрофону и призвал к кровной мести. Полный отрыв от реальности.

Нетаниягу произнес эту раскалывающую общество речь не только потому, что привык к тепличным условиям. Он выступил с предвыборной речью, поскольку совершенно не намерен создавать коалицию с Айзенкотом. Только выборы - и ничего больше. В надежде на абсолютную победу.

Однако избранная им риторика привела к двум противоположным результатам.

В долгосрочной перспективе, если в течение года состоятся новые выборы, Нетаниягу обеспечил массовую явку арабских избирателей . Кому вообще нужен Бен-Гвир? Достаточно снова и снова транслировать эту речь в арабском секторе, и в следующем Кнессете арабские партии вполне могут преодолеть планку в 20 мандатов.

Правительство Айзенкота или выборы

В краткосрочной перспективе Нетаниягу, напротив, уменьшил собственные шансы помешать Айзенкоту сформировать правительство и добиться роспуска Кнессета.

План действий заключался в следующем: убедить "Яадут ха-Тора" подождать и не вступать в переговоры с Айзенкотом; пообещать, что он приведет перебежчиков или еще одну фракцию и сумеет что-нибудь организовать; получить мандат на формирование правительства, затянуть время и распустить Кнессет.

Но теперь, когда он официально поставил крест на "широком правительстве", несмотря на все попытки на следующий день свести ущерб к минимуму, он недвусмысленно дал понять "Яадут ха-Тора", что на повестке дня остались лишь два варианта: правительство Айзенкота или выборы.

И вот в среду фракция объявила, что согласна обсуждать закон об освобождении от призыва уже после формирования правительства.

Официальное объяснение: юридический советник Кнессета Сагит Афик разъяснила, что по данному вопросу возможен лишь правительственный законопроект, а не частная законодательная инициатива.

Настоящий мотив - речь Нетаниягу.

И это возвращает нас к вопросу на миллиард долларов: сумеет ли Айзенкот совместить несовместимое?

Правительство или выборы?

Айзенкот

Одну вещь мы усвоили на этой неделе: Гади Айзенкот - не Бени Ганц.
Он умеет противостоять Нетаниягу, умеет расставлять акценты, умеет отвечать и не позволит заманить себя в ловушку. Хотя Нетаниягу даже не утруждает себя тем, чтобы эту ловушку расставить.
Ах да, он еще умеет общаться с Дональдом Трампом ("Гади сказал, что я ему нравлюсь") и с американской администрацией.

Нетаниягу лишился своей визитной карточки: "Я единственный лидер, с которым Трамп согласится сотрудничать".

Насколько сильно Айзенкот не хочет новых выборов? Девять баллов из десяти.

Если ему не удастся сформировать правительство, на следующих выборах ему припомнят эту неудачу наряду со скромными результатами всего блока. С высокой вероятностью Беннет займет его место, а партия Айзенкота сократится.

Впрочем, нет. Даже не девять, а все десять.

Поэтому он сделает все, абсолютно все, чтобы сформировать правительство.

Либерман

Самая увлекательная история после выборов.

Первые реакции были полны возмущения предательством собственной политической программы. Ведь именно с именем председателя партии "Наш дом Израиль" связана многолетняя, громкая борьба против ультраортодоксальной автономии как системы, против неравенства в распределении бремени военной службы, против политики правительств Нетаниягу, отдававших предпочтение уклонистам перед теми, кто служит.

Теории заговора, неизменно расцветающие там, где сгущается туман, представляли Либермана претендентом на кресло премьера при поддержке ультраортодоксальных партий, которые он якобы собирался привести в коалицию.
Между тем туман немного рассеялся, и начинает вырисовываться следующая картина.
Единственный оставшийся у Нетаниягу способ подточить блок перемен - поднять депутатов этого блока на бунт против приведения к присяге правительства, опирающегося на поддержку РААМ.

Восемь депутатов, готовых присоединиться к возглавляемому им блоку, он не наскребет. Но если ему удастся взбунтовать хотя бы двух-трех, и без того малочисленной коалиции будет нанесен колоссальный ущерб.

Отсюда политическая необходимость привести к присяге правительство, располагающее "еврейским большинством". И отсюда же невозможность удерживать ашкеназских ультраортодоксов в нейтральном положении.

"Яадут ха-Тора" объявила, что при голосовании о доверии правительству либо поддержит его, либо проголосует против.

Если Айзенкот идет по очень узкому мосту, то Либерман балансирует на тонком канате.

В глазах ультраортодоксов он воспринимается как один из главных врагов. Поэтому он не только снял свое вето и предоставил Айзенкоту свободу действий в переговорах с Яаковом Ашером, но и сам принимает активное участие в этом процессе.

Предполагаемый путь - временные договоренности с обязательством принять соответствующий закон в дальнейшем, в том числе на основе законопроекта, который Либерман предложил в 2018 году, еще до того, как в 2024 году БАГАЦ отверг принцип "Тора - его профессия".

Формирование правительства и начало его работы могут помочь отстранить Нетаниягу от власти и не допустить его возвращения.

А там либо эмир умрет, либо осел. И кто знает, возможно, сбудется давняя мечта председателя НДИ: в Ликуде произойдут тектонические изменения или, по меньшей мере, раскол фракции.

По некоторым оценкам, Айзенкот намерен придержать портфель министра финансов для будущего перебежчика из "Ликуда".

Расчет заключается в том, что без отстранения Нетаниягу от власти - а Либерман определяет это как предотвращение разрушения Третьего храма - добиться равенства в распределении бремени военной службы все равно невозможно.

И нет, Либерман не собирается становиться премьер-министром. Но как ключевой участник политической игры он, возможно, получит право первым выбрать министерский портфель. Скорее всего, министерство обороны.

С другой стороны, по десятибалльной шкале его нежелание идти на новые выборы достигает десяти.

Если правительство не будет сформировано и НДИ отправится на выборы, не завершив начатое дело, причем содержание достигнутых договоренностей останется неясным, избиратель будет исходить из того, что партия окончательно отказалась от принципа равенства в распределении бремени службы.

И накажет ее дважды: за этот отказ и за противодействие правительству меньшинства.

Беннет

Председатель партии "Беяхад" пока выигрывает при любом раскладе.

Ради создания более устойчивого правительства с очевидным еврейским большинством Либерман фактически уступил ему повестку союза тех, кто служит, и борьбы за ослабление ультраортодоксальной автономии.

Теперь эту повестку представляют Нафтали Беннет и Яир Голан, которые оба внесли законопроекты, призванные предоставить военнослужащим и резервистам преимущества перед учащимися колелей.

По шкале опасений перед новыми выборами Беннет набирает, пожалуй, максимум три балла.

Если правительство не будет сформировано и состоятся новые выборы, он сможет перехватить у Айзенкота лидерство в блоке и отобрать голоса у партии "Яшар" и НДИ.

Разумеется, при условии, что провал формирования правительства не запишут на его счет.

У Яира Голана по той же шкале опасения достигают восьми баллов. Его партия, возможно, даже укрепит свои позиции на новых выборах, но с высокой вероятностью после них не войдет в правительство.

И последняя в нашем списке, но отнюдь не последняя по значению - "Яадут ха-Тора".

У ашкеназских ультраортодоксов страх перед новыми выборами тоже достигает восьми баллов из десяти.

Совершенно не очевидно, что после выборов возникнет правительство, которое станет действовать в их интересах. А пока, по меньшей мере до июня, сохранится существующее положение.

Поэтому с их точки зрения временное постановление с перспективой последующего принятия закона, возможно, предпочтительнее.

А значит, у сценария Либермана есть шансы на осуществление, ведь защитить такой закон в БАГАЦе будет непросто.

А что, если в скором времени выяснится, что ультраортодоксальные политики - хорошие игроки, которые не станут довольствоваться обещаниями и отсрочками и развалят коалицию?

Даже если правительство падет, во главе переходного правительства будет стоять Гади Айзенкот, а не Биньямин Нетаниягу.

При условии, что в ближайшие недели ему удастся совместить несовместимое.

Источник: Маарив

Авторский перевод