На этой неделе, в день приведения депутатов Кнессета к присяге, один из парламентариев от "Яадут ха-Тора" заговорил о переговорах по поводу присоединения к совместному правительству с левым блоком. Его собеседником был депутат от "Религиозного сионизма". "Скажи, - спросил он, - если бы в 2005 году, за несколько дней до осуществления плана размежевания и эвакуации поселений Гуш-Катифа, тебе сказали, что существует единственный способ остановить выселение и навсегда предотвратить его - включить в правительство арабскую партию, ты бы согласился или нет?"
Депутат от "Религиозного сионизма" заколебался. "Вот видишь, - сказал ему ультраортодоксальный коллега, - когда речь идет о вещах, которые для вас важнее всего, вы готовы идти на компромиссы. Вы не понимаете, что положение учащихся ешив, аресты, весь мир изучения Торы - для нас это самое главное. Для нас это то же самое, что план эвакуации Гуш-Катифа, который мы сейчас должны остановить".
Неудачный пример выбрал этот депутат. Но прежде всего следует сказать, что в последние месяцы здесь велась агрессивная лживая кампания, представлявшая ультраортодоксов единственными виновниками всех бед общества и армии. Получалось, что резервисты выбиваются из сил из-за них, что армии отчаянно не хватает солдат, потому что ультраортодоксы отказываются служить, и что вся ответственность за уклонение от службы лежит исключительно на них. Эта кампания нашла немало сторонников среди религиозных сионистов и соблюдающих традиции евреев. Послание, которое повторялось с такой настойчивостью, проникло в их сознание, и они сами начали говорить тем же языком, испытывать ненависть к ультраортодоксам.
Представители коалиции, "Ликуда" и "Религиозного сионизма" объявили, что выступят против одного из превосходных законопроектов, который позволил бы значительно увеличить долю ультраортодоксов, призываемых в ЦАХАЛ. И все это лишь во имя праведного гнева, охватившего их под влиянием той самой подлой и подстрекательской кампании.
Если ультраортодоксы теперь хотят отомстить Биньямину Нетаниягу за то, что он не продвинул закон и не решил проблему за четыре года пребывания у власти, поскольку каждый раз находилась другая, более срочная и важная задача, мешавшая заняться этим вопросом, их можно понять. Но это будет чрезвычайно серьезной ошибкой. Именно в этом заблуждается тот депутат со своим хитроумным ответом. Потому что нельзя исправлять несправедливость новой несправедливостью, а ошибку - другой ошибкой.
Простой ответ, который приобрел еще большее значение после резни 7 октября, заключается в том, что нельзя создавать правительство с теми, кто поддерживает терроризм, независимо от того, какой другой цели это должно послужить. Существует множество заповедей, которые необходимо исполнять, и запретов, которые нельзя нарушать. Но есть заповеди, в отношении которых действует принцип "лучше умереть, чем преступить". Здесь не может быть никаких расчетов. И создание правительства при поддержке сторонников ХАМАСа, безусловно, относится именно к таким случаям.
Если кто-то считает ХАМАС благотворительной организацией, это уже не вопрос терминологии, а вопрос существования государства. Таким людям место не в израильском Кнессете, а в парламенте Сирии или Ливии. Если не за решеткой. И если суд ошибся, раз за разом допуская этих людей в израильский парламент, несмотря на то что они всей душой желают поражения солдат ЦАХАЛа и победы арабского врага, это не повод позволять им еще и участвовать в управлении государством. Это было бы настоящим безумием.
Речь не идет обо всем арабском населении Израиля. Речь о тех, кто открыто восхваляет террористические организации и отождествляет себя с враждебными государствами. О тех, кто посвятил свою победу на выборах "жителям Газы". Да, тем самым отвратительным убийцам, грабителям и насильникам, совершившим преступления 7 октября. О тех, кто категорически отказывается назвать ХАМАС террористической организацией. Кто готов сквозь зубы осудить убийство мирных жителей "с обеих сторон", но никогда - нападения на солдат ЦАХАЛа.
Будет ли ротация?
Уже на довольно раннем этапе люди Гади Айзенкота начали что-то подозревать. Скорость, с которой Авигдор Либерман отказался от своего основополагающего обещания - не только последней избирательной кампании, но и всех последних семи лет, - показалась им нелогичной. Ведь речь шла о железном принципе, во имя которого он втянул Израиль в череду повторных выборов.
На первых выборах 2019 года Либерман был неотъемлемой частью правого лагеря. Все его избиратели придерживались правых взглядов. Он выступал с правых позиций - против арабов, прежде всего израильских. Обещал, что без лояльности не будет гражданства. Утверждал, что только он умеет разговаривать с арабами на понятном им языке. Добился повышения электорального барьера с очевидным намерением не допустить арабские партии в Кнессет (тем самым подтолкнув их к первому в истории созданию Объединенного списка). И главное - входил в правые коалиции начиная с 2009 года. Правда, после выборов 2015 года он тоже не спешил присоединяться к коалиции Нетаниягу, но впоследствии вошел в нее в обмен на пост министра обороны, пошутив, что сделал операцию, благодаря которой стал менее вспыльчивым.
На первых выборах 2019 года правые победили, но Либерман отказался войти в правительство. Он потребовал принять закон о призыве "в соответствии с требованиями ЦАХАЛа", и страна отправилась на повторные выборы. Заодно он разорвал многолетнюю дружбу с Арье Дери и превратился в самого грубого и резкого критика ультраортодоксальной общины.
С самого начала было ясно, что все это блеф. Что Либерман сам не верит ни единому своему слову. Что вся эта затея была задумана исключительно как месть Нетаниягу, а ультраортодоксы служили лишь инструментом. В предыдущем правительстве, где Либерман занимал пост министра финансов, обман окончательно раскрылся: он без труда поддержал совершенно беззубый закон о призыве, прямо противоположный всему, что провозглашал раньше и во имя чего раз за разом доводил дело до роспуска Кнессета.
Вероятно, сам он не верил в собственные слова, но многие другие поверили. Под прикрытием утверждения, что "после 7 октября потребности изменились", Либерман вернулся к антиультраортодоксальной кампании и, как и все партии его блока, потребовал всеобщего призыва. Причем его заявления были даже резче, чем у остальных - и у Айзенкота, и у Нафтали Беннета. "Сто процентов - служащим, ноль процентов - уклонистам", - гласили его рекламные щиты. В интервью он обещал отправить всех уклонистов в тюрьму и лишить права голоса на выборах в Кнессет каждого, кто не служит.
Всего через несколько дней после выборов все перевернулось. Все хотят сформировать правительство: Айзенкот, Беннет, Яир Лапид, Яир Голан. Все они также обещали сделать призыв ультраортодоксов одной из главных целей. Но единственным, кто открыто объявил о готовности отказаться от этого требования, оказался Либерман. На встрече с Айзенкотом на этой неделе он сказал: "Не волнуйся, я обеспечу тебе правительство". Информация о начатых им переговорах с окружением раввинов, а затем и с руководством "Дегель ха-Тора", включая двухчасовую встречу с председателем партии Яаковом Ашером, стала распространяться в интернете и на новостных сайтах. Казалось, еще немного - и все состоится: "Яадут ха-Тора" присоединится, а вслед за ней ШАС, не имея другого выхода. Коалиция из 61 депутата с участием левых и ультраортодоксальных партий, без арабских.
Людям Айзенкота этот план с самого начала не казался удачным. Их больше раздражал категорический отказ Либермана заседать в одном правительстве с депутатами арабских партий или опираться на их поддержку, чем его переговоры с раввинами. Но Либерман демонстрировал серьезность намерений. Он заплатил политическую цену за столь явное нарушение собственного обещания и отказ от лозунга, который отстаивал целое десятилетие. Поэтому ему позволили продолжать.
Одновременно окружение Айзенкота позаботилось о сохранении отношений с арабскими партиями. В конечном счете именно этот сценарий они считают более реалистичным. План Либермана вызывает слишком много вопросов: каковы его подлинные интересы, насколько велики шансы на успех, чего потребуют ультраортодоксы. Судя по всему, их требования обрекают правительство на бесконечные столкновения с его наиболее либеральными участниками, такими как представители МЕРЕЦ Гилад Карив или Яир Голан.
В конце концов, даже если план удастся реализовать полностью и в коалицию войдут и "Яадут ха-Тора", и ШАС, это будет правительство с поддержкой всего 61 депутата. Минимальное большинство. Сейчас переговоры Либермана сосредоточены на литваковской "Дегель ха-Тора". А что с хасидской "Агудат Исраэль"? Ицхак Гольдкнопф с удовольствием согласится сотрудничать против Нетаниягу, но как быть с Меиром Порушем и Элиакимом Штарком? Они тоже точно присоединятся? При большинстве в 61 мандат нет права на ошибку и места для бунтарей.
Постепенно крепло предположение, что Либерман вообще не собирается приводить ультраортодоксальные партии в коалицию. Он ведет переговоры лишь для того, чтобы его не обвинили в заведомом срыве создания правительства, которое отстранит Нетаниягу от власти. А его настоящая цель - одна из двух. Первая - добиться повторных выборов после провала переговоров. Вероятность этого невелика, поскольку столь тесное заигрывание с ультраортодоксами практически разрушило его позиции перед следующей избирательной кампанией. Вторая - попытаться выжать из Айзенкота максимальные уступки в обмен на отказ от требования не сотрудничать с арабскими партиями. У Либермана всего семь мандатов, но без него правительства не будет.
Тем временем он все выше забирается на дерево противостояния арабским партиям. Критикует их депутатов за то, что они вышли из зала заседаний во время исполнения гимна "Атиква", и даже нападает на тех, кто "подумывает заседать с ними в одном правительстве". Чтобы заставить Либермана спуститься с этого дерева, ему придется предложить едва ли не все на свете. Именно к такому выводу в последние дни пришли в окружении Айзенкота. И, вероятно, почти ничего не смогут с этим поделать. Если Либерман взял на вооружение модель Беннета 2021 года, который с шестью мандатами добился ротации на посту премьер-министра, то, как никто не смог остановить это тогда, так, по всей видимости, не удастся остановить и сейчас.
Ненадежная опора
Несмотря на тревогу, царившую в окружении Нетаниягу в начале переговоров с "Яадут ха-Тора", и на то, что его самого и его представителей фактически исключили из процесса, со временем премьер-министр все больше убеждается, что эта затея провалится. Не получится договориться с ШАС, а скорее всего, и с ашкеназской ультраортодоксальной партией.
Во вторник, в день приведения депутатов Кнессета к присяге, по парламенту ходили слухи, что соглашение с "Яадут ха-Тора" уже подписано и окончательно согласовано. Эта информация дошла и до премьер-министра. Некоторые его советники запаниковали, но Нетаниягу сохранил спокойствие. "Этого не произойдет", - сказал он им. Его союз с Арье Дери остается прочным. Одной "Яадут ха-Тора" в любом случае недостаточно. Айзенкоту нужна еще и ШАС. Все разговоры о том, что сефардская партия будет вынуждена присоединиться и что ее раввины не смогут выдержать давления со стороны ашкеназских раввинов, исходят от заинтересованных лиц и не имеют ничего общего с действительностью, объяснил Нетаниягу своим советникам.
Сценарий, который действительно его тревожит, - создание правительства с арабскими партиями. РААМ входит в коалицию, а Объединенный список обеспечивает ей поддержку извне. Здесь речь идет о развитии событий, которое совершенно не зависит от Нетаниягу. Если они решат пойти этим путем, а он считает, что такая возможность вполне реальна, то на этапе формирования правительства он никак не сможет этому помешать. Ему останется лишь впоследствии добиваться распада коалиции, как это было с предыдущим правительством.
Такое правительство на самом деле не сможет долго продержаться. Арабские партии не поддерживают продление действия правовых норм, регулирующих положение в Иудее и Самарии, продление закона о гражданстве или законы, предоставляющие льготы военнослужащим ЦАХАЛа и резервистам. Правда, на этот раз опора у правительства будет несколько шире, чем у прежней коалиции из 61 депутата с участием РААМ, но все равно останется крайне ненадежной. Общественное возмущение будет огромным, вновь проявится гнев, вызванный событиями 7 октября, и в конце концов правительство падет.
Перед выборами, готовясь к возможному отсутствию однозначного результата, предвыборный штаб "Ликуда" изучал новых кандидатов в различных партиях, пытаясь выявить потенциальных перебежчиков. Тех, кто не смирится с созданием правительства, опирающегося на поддержку сторонников терроризма из РААМ и Объединенного списка. Такие люди есть. Немного, но есть.
После выборов, когда прогноз об отсутствии однозначного результата оправдался, представители премьер-министра попытались выяснить позиции намеченных кандидатов, в том числе Ширы Шапиры и Элисафа Переца из партии "Яшар", а также Шарона Шараби из партии "Наш дом Израиль". Все они по-прежнему решительно выступают против сотрудничества с арабскими партиями, однако неясно, насколько они готовы пойти против руководителей собственных партий. Скорее всего, если их поставят перед жестким выбором, они предпочтут подчиниться партийной линии либо вообще уйти из Кнессета.
В окружении Нетаниягу также полагают, что если правительство национального единства в конечном счете и будет создано, то лишь в том случае, если Айзенкот потерпит неудачу в попытках сформировать кабинет и за несколько дней до истечения предоставленного ему срока поймет, что это единственный оставшийся вариант. До тех пор он будет пробовать все возможные способы создать правительство под собственным руководством. Ультраортодоксы, арабы - кто угодно. Даже формирование правительства исключительно ради получения статуса переходного кабинета и проведения новых выборов для него предпочтительнее правительства единства. Вопрос в том, найдутся ли у него партнеры для такого шага. Если нет, ему впервые придется обратиться к Нетаниягу и попытаться спасти то, что еще можно.
Нетаниягу будет готов к правительству единства, но при двух принципиальных условиях: он первым займет пост премьер-министра в рамках ротации, а другие участники соглашения не смогут накладывать вето на присоединение партий правого лагеря. Ни Итамара Бен-Гвира, ни ультраортодоксов. Все они составляют единый блок.
Самым взрывоопасным вопросом, из-за которого правительство единства может не состояться даже при выполнении двух основных условий, остается судебная система. Нетаниягу не повторит ошибку, когда полностью отдал этот вопрос на откуп другой стороне, как это произошло в соглашении с Бени Ганцем. Он понимает, что ему придется проявить гибкость, как, вероятно, и наиболее непримиримым сторонникам его лагеря по этому вопросу - Тали Готлиб, Яриву Левину или Яакову Бардуго. Но полностью капитулировать они не намерены. Кстати, именно такой подход Нетаниягу исповедовал изначально. Он с самого начала предпочитал достигать договоренностей, однако на другой стороне вообще не было желающих садиться за стол переговоров. Их интересовало лишь поощрение тех, кто перекрывал и поджигал шоссе Аялон.
Перевернутая система приоритетов
Борьба вокруг создания правительства с участием арабских партий переместилась в общественную плоскость. На политическом уровне, как уже говорилось, премьер-министр сейчас не располагает никакими рычагами влияния. Поэтому он выступил с речью в Кнессете, воспользовавшись высоким вниманием аудитории к мероприятию, которое транслировали все телеканалы и радиостанции. В своем выступлении он цитировал заявления депутатов арабских партий и критиковал тех, кто пытается сформировать с ними правительство.
Вопреки пустой болтовне, это не была речь, разжигающая ненависть, и не проявление расизма. Не попытка расколоть общество или натравить одних на других. Это была вполне нормальная речь, точно отражающая чувства миллионов граждан, пришедших голосовать на выборах. Многие из них поддержали целый политический лагерь, который попросту обманывал их на протяжении всей кампании, утверждая, что не станет входить в правительство с арабскими партиями и не будет опираться на их поддержку при его формировании. Необязательно быть сторонником Биби, можно даже категорически выступать против Нетаниягу, чтобы испытывать отвращение к одной лишь мысли о том, что люди, поддерживающие организацию, устроившую резню, изнасилования, убийства и грабежи евреев на юге страны, станут частью правительства Израиля.
Конечно, есть люди, у которых система приоритетов совершенно перевернулась. Они предпочитают отстранить Нетаниягу от власти даже ценой прихода к ней откровенных сторонников терроризма, террористов под маской политиков. Даже увидев, что творят сторонники радикального ислама в Европе, эти люди продолжают верить, что в Израиле все будет иначе при тех же опасных экстремистских взглядах. Но, к счастью, таких людей на самом деле немного.
Читайте также
Выражения вроде "большинство народа" и "67 мандатов проголосовали против Нетаниягу" звучат из уст радикального меньшинства, для которого Нетаниягу стал единственным мерилом всего и единственным смыслом существования. Именно они и есть настоящие "бибисты". Они оценивают все исключительно через призму отношения к Нетаниягу. Если что-то ему выгодно, они будут против, независимо от обстоятельств. Если что-то ему вредит, они поддержат это любой ценой.
С нескрываемым презрением они отбросили все остальные идеи, с которыми левые партии шли на выборы: призыв ультраортодоксов, экономические обещания, отказ от сотрудничества с арабскими партиями - все те обязательства, которые убедили многих избирателей поддержать их блок. Вместо этого они объявили, что единственным главным обещанием было отстранение Нетаниягу от власти. В их воображении это, вероятно, так. В действительности - далеко не совсем.
Источник: Маарив