На протяжении десятилетий среди значительной части израильских левых и центристов господствовало простое объяснение израильско-палестинского конфликта: в своей основе это территориальный конфликт. Израиль откажется от части территорий, палестинцы создадут свое государство, и конфликт постепенно завершится.

Соглашения Осло основывались именно на этой предпосылке. На ней строились переговоры, исходя из нее палестинцам предлагались далеко идущие компромиссы. Но события последних лет, и прежде всего резня 7 октября, заставили многих израильтян усомниться в предположении, на котором держался весь этот подход.

Сегодня они задаются гораздо более сложным вопросом: что, если конфликт связан не только с тем, где пройдет граница, но также - и, возможно, прежде всего - с самим признанием права еврейского государства на существование в этом регионе?

Это не означает, что каждый палестинец стремится к уничтожению Израиля, и сложный национальный конфликт, безусловно, нельзя сводить к огульным обобщениям в отношении целого народа. Но больше невозможно игнорировать огромное влияние, которое исламистская религиозная идеология приобрела в палестинском обществе за последние десятилетия.

ХАМАС не скрывает своего мировоззрения. Для ХАМАС борьба не заканчивается на границах 1967 года, а земля - это не просто территория, которая может быть предметом политических переговоров. Она является частью гораздо более широкой религиозной и исторической концепции.

Западу было трудно это понять. На протяжении многих лет он пытался интерпретировать конфликт с помощью привычных ему понятий: границы, поселения, суверенитет, национальные права и самоопределение.

Все это действительно важные составляющие конфликта. Но они не объясняют ни силы ненависти, ни прославления шахидов, ни восхваления вооруженной борьбы, ни того факта, что после ухода Израиля из сектора Газа в 2005 году Газа не стала площадкой для построения процветающего государства. Вместо этого она постепенно превратилась в военный оплот ХАМАС.

В этом смысле 7 октября стало поворотным моментом.

Израильтяне, верившие, что улучшение экономического положения, рабочие места в Израиле и смягчение ограничений для гражданского населения снизят стремление к конфронтации, обнаружили, насколько опасно исходить из предположения, что другая сторона руководствуется той же логикой.

Резня произошла не в поселениях в глубине Западного берега. Беэри, Кфар-Аза и Нир-Оз находятся на суверенной территории Израиля. Для террористов, ворвавшихся в эти населенные пункты, это тоже считалось "оккупацией".

Именно отсюда берет начало пробуждение, которое сейчас происходит среди части израильских левых и центристов. Возможно, спор о разделе земли долгие годы скрывал более глубокий вопрос: действительно ли палестинское национальное движение способно принять существование еврейского национального государства - не просто как временную тактическую необходимость?

Параллельно с военной кампанией идет еще одна, не менее изощренная битва - борьба за мировое общественное мнение.

И тут на сцену выходит Катар

За многие годы Дохе удалось занять совершенно исключительное положение. Катар является союзником Соединенных Штатов и размещает на своей территории важную американскую военную базу, одновременно принимая у себя руководителей ХАМАСа и предоставляя огромные суммы сектору Газа. Кроме того, Катар контролирует одну из самых влиятельных медиаструктур арабского мира - "Аль-Джазиру".

"Аль-Джазира" - не просто телеканал. Это международная сеть, способная формировать мировую информационную повестку и с огромной скоростью распространять изображения и нарративы. В мире, где 30-секундное видео в TikTok или Instagram может оказать большее влияние, чем статья на тысячу слов, первое увиденное человеком изображение и первый прочитанный им заголовок имеют огромное значение.

Эта кампания ведется профессионально. Кадры разрушений в Газе демонстрируются снова и снова, зачастую в отрыве от контекста боевых действий против вооруженной организации, действующей из густонаселенных гражданских районов.

Посыл прост, эмоционален и легко усваивается: Израиль - более сильная сторона, а значит, агрессор. Палестинцы - более слабая сторона, а значит, жертвы.

В такой картине почти не остается места для более сложных вопросов. Кто начал войну? Как ХАМАС совершал чудовищные зверства, убивая, насилуя и расчленяя женщин и детей? Какая ответственность лежит на преступном режиме, который годами вкладывал огромные ресурсы в наращивание своего военного потенциала?

Именно это стало одним из крупнейших достижений палестинской и исламистской кампании в борьбе за общественное мнение: свести историю к одному изображению и превратить сложный конфликт в простую моральную притчу.

Израиль же зачастую продолжает заниматься публичной дипломатией так, словно проводит пресс-конференцию в 1990-х годах. К тому моменту, когда Израиль публикует результаты расследования, карту или доказательства, определенная версия событий уже успевает дойти до миллионов людей.

В эпоху социальных сетей тот, кто первым закрепляет свою версию событий в общественном сознании, получает преимущество, которое чрезвычайно трудно свести на нет.

Борьба ведется не против ислама и не против каждого палестинца. Она ведется против идеологии, отрицающей право Израиля на существование и освящающей насилие как средство достижения этой цели. Если Израиль хочет убедить мир, крайне важно четко проводить это различие.

Это пробуждение должно привести к отказу от иллюзий.

Политическое урегулирование возможно лишь тогда, когда обе стороны искренне хотят жить рядом друг с другом, а не когда одна из них рассматривает соглашение всего лишь как очередной этап на пути к иной цели.

Прежде чем спрашивать, где должна проходить граница, необходимо задать гораздо более фундаментальный вопрос: существует ли среди палестинцев подлинная готовность принять Государство Израиль как постоянную и легитимную реальность?

Резня 7 октября, к сожалению, дает отрицательный ответ.

Поэтому спор идет не о территории. Он идет о самом существовании Государства Израиль.

Источник: The Jerusalem Post