Фотография с пляжа Сеуты в Испании за считаные дни стала символом европейского миграционного кризиса: 12-летний ребенок умоляет солдат не возвращать его в Марокко после того, как вместе с тысячами других людей проник в испанский анклав в Северной Африке. По данным правительства Испании, около 72 тысяч человек пересекли границу всего за несколько дней, более 80 погибли. Большинство были возвращены в Марокко, однако сотни несовершеннолетних без сопровождения остались в городе, и испанскому правительству пришлось выделить экстренное финансирование на их содержание.

Однако драматические кадры с границы рассказывают лишь малую часть истории. Большинство иммигрантов, прибывающих в Европу, не перелезают через ограждения и не приплывают на лодках. В 2024 году в страны Европейского союза прибыли около 4,2 млн человек из-за пределов ЕС, среди них работники, студенты, члены семей и беженцы. В то же время в 2025 году было зафиксировано около 178 тысяч случаев незаконного пересечения границ Евросоюза - примерно на четверть меньше, чем годом ранее.

Европа стареет - и быстро

Коэффициент рождаемости в Европейском союзе сегодня составляет около 1,34 ребенка на женщину - значительно ниже уровня в 2,1, необходимого для поддержания стабильной численности населения. Более пятой части жителей Европы уже старше 65 лет, а в Италии средний возраст приближается к 50 годам. Экономические последствия очевидны: меньше работников, меньше налогоплательщиков и меньше специалистов, которые будут финансировать систему, где число пенсионеров постоянно растет. Иммиграция может замедлить этот процесс, хотя и не является постоянным решением, поскольку сами иммигранты со временем тоже состарятся.

Однако в краткосрочной перспективе они частично восполняют нехватку молодой рабочей силы. Особенно заметно это в сельском хозяйстве. Во время пандемии коронавируса, когда границы были закрыты, многие европейские фермы остались без сезонных работников, на которых они полагались, и урожай остался на полях. В то же время дискуссия касается не только количества работников: низкая оплата труда, плохие условия проживания и недостаточные инвестиции в механизацию заставляют также задаться вопросом, не привыкли ли некоторые работодатели полагаться на дешевую рабочую силу вместо того, чтобы улучшать условия труда и повышать производительность.

Мигранты нужны Европе не только в сельском хозяйстве, но и в высококвалифицированных отраслях. Она тратит около 2,24% ВВП на исследования и разработки по сравнению с более чем 3,4% в США и почти 5% в Южной Корее. Этот разрыв обусловлен не только миграцией. Свою роль также играют меньший объем венчурных инвестиций, дорогая энергия и раздробленность европейского рынка. Но если континент проиграет США и Азии технологическую гонку, он может лишиться специалистов и компаний в областях, которые определят будущее экономики.

В странах Южной Европы картина еще сложнее. Местное население Италии, Испании, Португалии и Греции относительно пожилое, а значительная часть социальных бюджетов направляется на пенсии. Мигранты, напротив, в среднем моложе.

Исследование Лейденского университета показало, что фискальный баланс среднего иммигранта в этих странах может быть на 1500-2000 евро в год лучше, чем у местного жителя. В Италии положительный баланс оценивался примерно в 700 евро, а в Португалии - примерно в тысячу евро, тогда как в Испании и Греции показатель был ближе к нулю. Вместе с тем этот расчет не включает полную стоимость государственных услуг или долгосрочные последствия.

Здесь возникает еще одно противоречие: Европа утверждает, что нуждается в работниках, однако миллионы мигрантов и местных жителей трудоспособного возраста по-прежнему не работают. Отчасти проблема вызвана несоответствием навыков имеющимся рабочим местам, но свою роль играет и устройство систем социального обеспечения. В некоторых случаях человек, начинающий работать за низкую зарплату, сразу теряет значительную часть получаемых пособий, в результате чего экономический стимул выходить на работу оказывается невелик.

Речь идет о недостатках самой системы, а не обязательно о "лени", и эта проблема затрагивает как иммигрантов, так и уроженцев Европы. Дания является примером модели, пытающейся сочетать экономическую поддержку с профессиональной подготовкой и возвращением людей на рынок труда.

Когда районы превращаются в изолированные анклавы

Проблема не ограничивается занятостью. Когда мигранты медленно интегрируются в рынок труда и остаются людьми с низкими доходами, они склонны концентрироваться в более дешевых районах. Со временем возникает замкнутый круг: школы становятся все более однородными по составу, социальные связи формируются главным образом внутри одной и той же общины, родной язык продолжает доминировать дома и в районе, а контакты с обществом в целом сокращаются.

После беспорядков в Швеции в 2022 году тогдашний премьер-министр заявил, что интеграция иммигрантов провалилась и возникли "параллельные общества", которые живут в стране, но почти не поддерживают повседневных связей с окружающим миром. Наряду с бедностью и безработицей возникает и вопрос ценностей: отношения к свободе слова, равенству женщин и мужчин, светскому характеру государства и верховенству закона в случае его столкновения с религиозными нормами.

Значительная часть европейской дискуссии сосредоточена на мусульманском населении. Нельзя судить о миллионах мусульман, живущих в Европе, по действиям экстремистов, однако общественная дискуссия уже вышла за рамки вопроса терроризма и касается также степени приверженности части населения ценностям государства и его законам. Исследование Гамбургского университета в рамках проекта MOTRA изучало взгляды мусульман в Германии. Согласно приведенным данным, 11,5% мусульман младше 40 лет демонстрировали явные исламистские установки, а еще у 33,6% были выявлены менее выраженные признаки. В совокупности речь идет примерно о 45% исследованной группы.

Вместе с тем исследователи подчеркнули, что эти данные не означают, будто все эти участники хотят заменить германское законодательство шариатом. Когда им задали более прямой вопрос о том, являются ли религиозные правила более важными, чем законы Германии, около четверти опрошенных мусульман ответили утвердительно. Исследование изучало взгляды, а не поведение и касалось только Германии, поэтому его результаты нельзя распространять на всех мусульман Европы.

В 2025 году в докладе, подготовленном по заказу правительства Франции, также содержалось предупреждение о сетях, близких к "Братьям-мусульманам", которые, согласно докладу, стремятся расширить свое влияние через школы, мечети и местные общественные организации. Описываемые опасения связаны не столько с насильственной деятельностью, сколько с постепенным влиянием на общество по таким вопросам, как светский характер государства, система образования и равенство женщин и мужчин. В то же время существуют разногласия относительно реальной степени влияния этих сетей. Именно здесь некоторые европейские левые партии оказались в ловушке: законное стремление защищать мусульман от дискриминации порой приводит к тому, что даже критику политического исламизма воспринимают как атаку на сам ислам.

Германия, возможно, представляет собой крупнейший европейский эксперимент. В 2015 году она приняла сотни тысяч беженцев, многие из которых были сирийцами. Стремительный приток создал нагрузку на рынок жилья, школы и государственный бюджет, а выход беженцев на рынок труда происходил медленно. Семь лет спустя исследование института IAB показало, что около двух третей беженцев, прибывших в ходе волны 2015 года, уже работали, причем большинство трудоустроенных имели официальную работу и социальное страхование. Таким образом, прогноз о том, что большинство из них надолго останутся зависимыми от пособий, не оправдался.

Вместе с тем уровень их занятости оставался ниже среднего по Германии, а среди женщин-беженцев он был особенно низким. Параллельно правительство вкладывало значительные средства в изучение языка, жилье и профессиональную подготовку. Вывод из немецкого опыта, согласно статье, состоит в том, что миграция способна обеспечить часть рабочей силы, в которой нуждается Европа, - но только в том случае, если ее масштабы соответствуют возможностям приема, а изучение языка и подготовка к трудоустройству начинаются немедленно.

Правые заполнили вакуум

Когда центристские и левые партии избегают прямого разговора о границах, неудачах интеграции иммигрантов или исламизме, часть общества обращается к партиям, обещающим говорить об этом "без обиняков". Популистские правые и крайне правые партии воспользовались ситуацией и предложили простой ответ: закрыть границы. Однако такой посыл нередко смешивает трудовую миграцию, беженцев, ислам и исламизм, представляя все это как части одной и той же угрозы.

Тревогу подпитывает и демография. Исследовательский центр Pew оценивал долю мусульман в населении Европы в 2016 году примерно в 5%. При сценарии умеренной миграции их доля к 2050 году может достигнуть примерно 11%. Речь идет о сценарии, а не о достоверном прогнозе, однако он стал важной частью политической дискуссии о будущей идентичности Европы.

Три пути - и у каждого своя цена

Сейчас у Европы есть три варианта. Первый - более или менее сохранить нынешнее положение: стареющее население, миграция, масштабы которой не соответствуют возможностям городов, и интеграция, которая растягивается на годы. Результатом могут стать увеличение государственных расходов и нарастающая напряженность в обществе.

Второй вариант - контролируемая миграция и более жесткая интеграционная политика. В рамках этого подхода Европа будет четко разделять трудовую миграцию и предоставление убежища. В случае трудовой миграции предпочтение можно отдавать людям, обладающим востребованной профессией, опытом, знанием языка или предложением о работе. Заявления о предоставлении убежища, напротив, будут рассматриваться исходя из опасности, угрожающей заявителю в стране происхождения, но при этом с проверкой личности и безопасности и более быстрым принятием решений по делам.

Одновременно интеграция не сможет ограничиваться работой и языком. Она должна включать также знакомство с устройством общества и государства, предотвращение формирования изолированных систем образования и районов проживания, а также равное применение закона. Государство не должно контролировать личные убеждения человека, но может установить, что в общественном пространстве закон государства имеет приоритет над религиозными нормами.

Третий вариант - значительно сократить миграцию. В краткосрочной перспективе это может усилить ощущение контроля над границами, однако повлечет за собой экономические издержки: больницам, домам престарелых, сельскому хозяйству и технологическим компаниям будет сложнее находить работников. Компенсировать это можно за счет автоматизации, повышения зарплат или увеличения пенсионного возраста, но и эти меры имеют свою цену - более высокие цены, более высокие налоги или более слабый экономический рост.

И главное: закрытие границ не решит проблему интеграции миллионов мигрантов и их потомков, которые уже живут в Европе и многие из которых являются гражданами стран, где они родились или поселились. Поэтому вопрос, стоящий перед Европой, уже не сводится к простому "принимать ли мигрантов". Вопрос заключается в том, какую именно миграцию она хочет, в каких масштабах, по каким правилам - и какую цену она готова за это заплатить.

Источник: Маарив