На днях в "Ульпан Шиши" Кушмаро и компания опять показали - каким должно быть телевидение и бомбанули мощнейшее вступление к программе. Иногда ловлю себя на мысли, что после этих первых нескольких минут дальше можно уже не смотреть (нужно смотреть), но его "диврей птиха" - факинг искусство. Вот, например, картинка, которой они проиллюстрировали свое возможное будущее после реформы СМИ Шломо Кари. Давайте поговорим об этом.

NO SIGNAL

Запомните эту картинку. Цветные полосы, черный прямоугольник посередине, два слова - "нет сигнала". Когда-то так выглядел телевизор, по которому нечего было показывать. Скоро, если повезет министру связи, так будет выглядеть эфир канала, которому есть что показать, но ему не дали. Это и есть, если убрать всю обертку, единственная честная иллюстрация к реформе вещания Шломо Кари. Не либерализация рынка. Не забота о потребителе. Регулировочная таблица вместо новостей.

Сам Кари этого, в общем, и не скрывает. Он очень пафосный сам по себе, и пафосно говорит сейчас громко о том, как он сражается против могущественных сил за открытый рынок СМИ и их демократизацию. На том же дыхании он обвиняет во всех бедах… там там тадам… прессу - левую, конечно: от ословских соглашений 93-го и размежевания 2005-го до раскола в народе и трагедии 7-го октября. Журналисты у него - это "горстка обиженных с микрофоном", и закон он подает не как реформу, а как месть: способ заткнуть рот раз и навсегда.

Я тоже из этой "горстки", так что о пристрастности предупреждаю заранее. Но именно поэтому разберу его закон по существу, а не по обиде. Потому что фокус реформы Кари в том и состоит, что муштру он прячет за разговорами о свободе. Начнем с неудобного: реформа действительно нужна.

Сегодня на одном и том же рынке - нашего с вами внимания, которое монетизируют через рекламу и подписки, - играют по совершенно разным правилам. Двенадцатый и тринадцатый каналы зарегулированы до предела: лицензии, отдельная новостная компания, обязанность тратить около восьми процентов дохода на оригинальный израильский контент. Четырнадцатый канал регулируется наполовину: лицензия есть, отдельной редакции и обязательств по контенту нет. А Netflix, Apple TV и Amazon Prime не регулируются вообще, потому что вещают через интернет.

Как водится у нас, у этого абсурда - историческая логика. Телевидение и радио шли по частотам, частоты принадлежат государству, государство требовало лицензий. Интернет государству не принадлежит - и контроль испарился. Что одни тащат тяжелейший воз правил, а другие делают ровно то же самое налегке, понятно уже лет десять минимум как. Реформу, к слову, придумал не Кари и не нынешнее правительство, а предыдущий министр связи Йоаз Хендель. Спорить с тем, что поле надо выровнять, бессмысленно. Весь спор - о том, как именно его ровнять.

Где начинается подвох

Ответ Кари звучит обманчиво либерально: меньше регулирования, но на большее число игроков. Под надзор попадет каждый, кто выдает хотя бы минимум аудиовизуальных новостей, включая интернет, - но требований к этим игрокам будет куда меньше.

Проблема в том, что управлять новостным ресурсом - это не пиццу готовить на вынос. Абсолютно свободная конкуренция на этом рынке грозит не разнообразием голосов, а демпингом и перенасыщением. Вырастет толпа мелких, экономически слабых каналов, а слабый канал не может позволить себе, например, журналистское расследование, он не всегда способен говорить правду власти. Более того, он не всегда хочет говорить эту правду, чтобы остаться на плаву. Так получаются не сторожевые псы демократии, а домашние кошечки. Причем дефицита в предложении у нас и сейчас нет: пять новостных игроков - одиннадцатый (КАН), двенадцатый, тринадцатый, четырнадцатый и I24, есть еще и Девятый канал - как бы вполне себе хватает на один маленький Израиль.

Дальше реформа сносит две стены, на которых все держалось. Первая - обязанность вкладываться в качество. Минимальная планка инвестиций, которая до сих пор удерживала уровень, отменяется. Вторая - и куда важнее - стена между владельцем канала и его новостями. Сегодня независимые редакции есть только у двенадцатого и тринадцатого, и придуманы они были не как Великая китайская стена, а как способ отодвинуть олигарха от вечернего эфира. Закон Кари эту стену убирает и никого не обязывает строить заново. Чем это кончается, мы видим на примере "дела 4000" Нетаниягу. Реформа распространяет новые правила и на Walla, и на Ynet, и на телеканалы, но обязанность держать дистанцию между кошельком и новостями отменяет для всех.

Кто будет следить?

Тут начинается действительно интересное: Кари хочет упразднить Второе управление телерадиовещания, а также Совет по кабельному и спутниковому телевидению, называя их "коммунистическими советами", - и создает взамен орган, до боли похожий на те, от которых он мечтает избавиться. Та же уставная корпорация - вне правительства и со своим бюджетом. Половину состава назначает конкурсная комиссия во главе с судьей, вторая половина - чиновники из антимонопольного ведомства, Минфина и так далее. Сама по себе конструкция, как ни странно, рабочая, и по ней даже есть согласие с юристами Минюста. Хотя изначально Кари хотел сделать ведомство департаментом внутри своего министерства, то есть чисто политическим, - но не вышло. Но дизайн на бумаге - это одно, а конкретные рычаги - другое. Кто очень захочет прибрать регулятора к рукам, сделает это вне зависимости от того, что написано в законе. А рычаги новому совету выдают серьезные.

Главный из них - штрафы. До одного процента годового дохода канала, то есть миллионы шекелей, способные обанкротить медиакомпанию. В основном тексте они прописаны не за политику и не за контент - формально нельзя оштрафовать за "левизну" или за плохой отзыв о премьере. Штрафуют за техническое: непомеченную скрытую рекламу, несданный вовремя финансовый отчет. Но эффект от этого ровно тот же. Когда любого можно при желании прижать за мелочь, любой начинает ходить к регулятору на поклон. Это и есть способ удержать поводок на отрасли, которая по своей функции должна власть кусать. Подобных штрафов в истории израильских СМИ до сих пор просто не было. И отдельно тревожит, что список оснований политики теоретически смогут менять подзаконными актами.

Второй рычаг тоньше - рейтинги. Закон позволяет требовать данные о просмотрах в реальном времени и плодить параллельные методики измерения. Получается вавилонская башня цифр, в которой уже не понять, кто сколько на самом деле собирает. А дальше дело техники: продвигать лояльных и топить неугодных, всякий раз выбирая ту методику, которая сегодня удобна.

Netflix, американский посол и счет, который оплатим мы

Есть и сюжет про так называемый "оригинальный продакшн" - те самые драмы и сериалы на иврите и арабском, в которые вкладывают восемь процентов дохода двенадцатый и тринадцатый, а Netflix, Cellcom и четырнадцатый - ничего. Реформа честно пытается это выровнять: платят все, пропорционально выручке. Но минимальную планку для каждого отдельного игрока при этом снижают, и вся арифметика держится на том, что зарубежных гигантов удастся заставить платить. А вот в этом уверенности нет. Летом к Кари выстроилась очередь, и посол США Майк Хакаби, по сообщениям прессы, прямо спросил, зачем тот облагает американские компании. Пока Netflix в списке обязанных - и за этим придется следить в оба, потому что стоит тихонько вывести американцев из-под закона, как все бремя останется на местных, которым вдобавок насильно подсадят конкурентов. В таких условиях израильская индустрия долго не живет. Netflix, к слову, уже пообещал просто поднять цены на подписку.

Зачем все это?

Здесь и сходятся все швы. Кари говорит: "разгоняем коммунистические советы" - и строит их копию. Он говорит "отменяем лицензии" - и вводит обязательную регистрацию. Кари утверждает "мы против контроля" - и оставляет дубинку штрафов. Он обещает потребителю дешевизну - и не может объяснить, откуда она возьмется. Юристы Минюста и Комитет по регулированию прямо просили посидеть над текстом еще несколько недель и убрать противоречия, не плодить медиамонстров с перекрестным владением и фирмы-однодневки. Их не услышали - потому что закон, кажется, вносили не для того, чтобы он работал.

Реформа, которую можно было сделать тихой, нужной и скучной, сделана громкой, дырявой и со звездочкой. Когда нужное дело упаковывают в риторику о мести журналистам и войне с правовой системой, вместо истории про рынок это становится историей про поводок. А поводок, как известно, надевают не на того, кому доверяют, - а на того, кого собираются вести.

В нужном направлении.