Zahav.МненияZahav.ru

Воскресенье
Тель Авив
+21+14

Мнения

А
А

Ааронов жезл ("Корах")

Ни разу в истории человечества государственная машина в руки низшего класса не попадала. Сотни раз возносил он на своем горбу к ее никелированным рычагам кого-то другого.

09.06.2013
Источник:mnenia.zahav.ru
ShutterStock undefined

"1. И взял (на себя) Корах, сын Ицhара, сына Кеhата, сына Леви, и Датан и Авирам, сыны Элиава, и Он, сын Пелета, сыны Реувена. 2. И восстали они пред Моше, и (также) мужи из сынов Исраэля, двести пятьдесят, знатные общины, созываемые на собрание, мужи именитые.3. И собрались они против Моше и против Аарона, и сказали им: Премного для вас, ибо вся община, все они святы, и среди них Господь. И почему возноситесь вы над обществом Господним?! (Бемидбар, 16:1-3)"

Образ Кораха это едва ли не самый древний из сохранившихся в письменных источниках образ профессионального революционера. В этом образе меня привлекают и отталкивают, очаровывают и разочаровывают те же черты, что и в образах реально существовавших революционеров: Марата и Робеспьера, Сен-Жюста и Дантона, Желябова и Перовской, Ленина и Троцкого. На первом этапе революции на стадии деклараций, настойчиво повторяется лозунг всеобщего и безоговорочного равенства, категорически отвергаются любые привилегии и различая: "вся община, все они святы, и среди них Господь". И если слова "ни Бог" в устах Кораха явно неуместны, то слова "ни царь и не герой", вполне выражают его отношение к Моше и к Аарону: "Если ты /Моше/ взял царскую власть, то не следовало тебе избирать на священнослужение своего брата" (Сончино к п. 3).

Но, как и в любой революции, вслед за стадией эскиза наступает стадия проектирования, а за ней и стадия технологического исполнения. Посмотрим, кто же те люди, которые должны стать "буревестниками, штурмующими небо", узким кружком профессиональных революционеров, солью соли. "Дотан и Авирам – они были одними из самых знатных и влиятельных людей в колене Реувена, представители которого не забывали, что оно происходит от первенца Яакова, и потому они могут претендовать на ведущую роль в среде сынов Израиля. Колено Реувена и колено Леви объединились, несмотря на то, что они, казалось бы, должны быть соперниками. Но на первых порах любого бунта преобладает идея равенства и уравнения в правах, и рознь между соперниками отступает на задний план перед стремлением достичь ближайшей цели: свернуть нынешних правителей" (Сончино, к п.1). "Друзья, вы даже представить себе не можете, какая чудесная жизнь у вас у всех начнется, когда на место этих отвратительных диктаторов Моше и Аарона сядут мудрые, справедливые, к тому же абсолютно легитимные правители Корах, Дотан и Авирам!". На смену одной аристократии хочет прийти другая, и хотя на первом этапе она поднимает знамя самой полной, самой последовательной демократии "вся община, все они святы", социальный состав вождей позволяет с большой степенью достоверности предсказать результаты их возможной победы.

Оруэлл прекрасно сформулировал парадигму любой революции: "Всякое общество состоит, в первом приближении, из трех классов: высшего, среднего и низшего. Когда высший теряет способность управлять, происходит революция. Но никогда низший класс не приходит на смену высшего, хотя именно его кровью, потом и слезами делается революция. На волне бунта низшего класса власть всегда захватывает класс средний, который был достаточно близко к ней и раньше, чтобы получить элементарные навыки владения рычагами государственного управления". Эту же проблему, но как бы "с изнанки" очень точно подметил Карл Маркс: "Все революционеры, до сих пор, стремились овладеть государственной машиной". Разумеется, стремились! Они, эти "профессиональные революционеры" и раньше стояли достаточно близко к рычагам власти, чтобы увидеть, как эти рычаги работают, как легким движением руки передаются по властной вертикали куда-то вниз, настолько глубоко, что и не видать даже, импульсы гигантской силы, которые буквально приводят в движение горы. И не могла не зародиться в умах этих "буревестников" такая простая мысль: ах, как же заиграют эти могучие рычаги, каких чудес можно с их помощью наворотить, если только попадут они в "умелые руки" из рук старых маразматиков и геронтократов! Именно таков истинный, глубинный мотив всех профессиональных революционеров, не всегда осознанный, и, уж точно, никогда с полной внятностью не проговоренный. Разумеется, Карл Маркс все это отлично понимал, поэтому и завершил оборванную мною на середине цитату словами "Наша цель – сломать ее". Чтобы овладеть, хотя бы ненадолго, хотя бы "поиграться" нужен некий минимум профессиональных навыков, которых у представителей низшего класса, уж точно, быть не может. Карл Марк, один из немногих теоретиков революции, искренне симпатизировавший самым низшим слоям общества, искренне веривший, что только полностью обездоленные и экспроприированные в состоянии по-настоящему совершить революцию, все это прекрасно понимал. Поэтому он и закончил свою известную цитату парадоксальным призывом к слому государственной машины. Ибо это именно то, что может совершить самый низший общественный слой, и только он! У тех, кто хоть немного выше а социальной лестнице, на такое просто рука не поднимется. Более того, это единственное, что низший класс сможет с государственной машиной сделать, попади она реально ему в руки. Ни о каком другом применении речи быть не может.

Дело в том, что ни разу в истории человечества государственная машина в руки низшего класса не попадала. Сотни раз, начиная с древнейших времен и до наших дней, возносил он на своем горбу к ее никелированным рычагам кого-то другого, того, кто ничего ломать по-настоящему не собирался, хотя на начальных стадиях революции клялся и божился, что кроме полного и тотального равенства всей "общины Божией" он ничего не желает. Мы не знаем, как повел бы себя триумвират Корах-Дотан-Авирам в случае победы. Но вот судьба Дотана и Авирама после постигшего их поражения весьма типична для всех профессиональных революционеров: не только они сами, с женами и детьми, но и двести пятьдесят человек, которые им поверили и принесли совки с благовониями, погибают страшной смертью. В случае поражения революции принцип полного равенства всегда соблюдался вершителями белого террора неукоснительно.

В этой же недельной главе есть еще один эпизод, на первый взгляд мало связанный с революцией Кораха.

"И сказал Господь Моисею, говоря: скажи сынам Израилевым и возьми у них по жезлу от колена, от всех начальников их по коленам, двенадцать жезлов, и каждого имя напиши на жезле его; имя Аарона напиши на жезле Левиином, ибо один жезл от начальника колена их [должны они дать]; и положи их в скинии собрания, пред ковчегом откровения, где являюсь Я вам; и кого Я изберу, того жезл расцветет; и так Я успокою ропот сынов Израилевых, которым они ропщут на вас. И сказал Моисей сынам Израилевым, и дали ему все начальники их, от каждого начальника по жезлу, по коленам их двенадцать жезлов, и жезл Ааронов был среди жезлов их. И положил Моисей жезлы пред лицем Господа в скинии откровения. На другой день вошел Моисей [и Аарон] в скинию откровения, и вот, жезл Ааронов, от дома Левиина, расцвел, пустил почки, дал цвет и принес миндали. И вынес Моисей все жезлы от лица Господня ко всем сынам Израилевым. И увидели они это и взяли каждый свой жезл. И сказал Господь Моисею: положи опять жезл Ааронов пред ковчегом откровения на сохранение, в знамение для непокорных, чтобы прекратился ропот их на Меня, и они не умирали. (Бемидбар 17:16-25)".

Мы вновь видим Божественное, сверхъестественное разрешение спора между всеми коленами Израиля и между всеми сынами Израиля, кто же "равнее всех" среди равных. На сей раз дело обходится без жертв (в прямом и в переносном смысле слова). Просто из всех двенадцати жезлов расцвел только один – жезл Ааронов. Когда едва ли первый в истории России политический философ и едва ли не первый политический эмигрант Григорий Котошихин писал в Швеции свой смелый труд, обобщавший прежнюю практику абсолютных монархов России и предвещавший, во многом, реформы Петра, он дал ему название, мало что говорящее современному российскому читателю: "Ааронов жезл". Жезл Аарона стал для Котошихина наиболее точным и зримым символом безграничной власти, сосредоточенной в руках российских самодержцев и абсолютных монархов вообще, власти, которая, при правильном употреблении может творить чудеса. Разумеется, Карл Маркс, дитя промышленной революции, предпочитал говорить о государственной машине, но по сути дела оба имели в виду одно и то же. И Котошихин настойчиво объясняет монархам (и российским, и шведским), как именно с этим жезлом следует обращаться, чтобы он не сломался, какие великие чудеса можно творить с его помощью. В отличие от Маркса, Котошихину была совершенно чужда идея, что, в один прекрасный день, Ааронов жезл просто следует выкинуть на помойку.

Недавно в группе "Левый Израиль" Андрей Наполов, в очередной раз, предложил заменить государственную машину (Ааронов жезл) самоуправлением свободно объединившихся трудящихся. Я ответил, что не имею никаких возражений в плане теоретическом, но сильно разочарован всеми предыдущими попытками реализовать эту идею (Советы в России, каталонские коммуны анархистов в дни Гражданской войны). Возможно, мои знания оставляют желать лучшего, и, на самом деле, успешные эксперименты такого типа все же имели место. Буду признателен читателям, если они меня поправят.

Читайте также

Комментарии, содержащие оскорбления и человеконенавистнические высказывания, будут удаляться. Пожалуйста, обсуждайте статьи, а не их авторов.