Как мы можем молчать, когда христиан подвергают гонениям?
Фото: sxc.hu
Как мы можем молчать, когда христиан подвергают гонениям?

Священник Иммануил Дабагиан (Immanuel Dabaghian), один из последних выживших в Багдаде священнослужителей, надеется на спокойное и тихое Рождество. Чтобы попасть к нему в церковь Девы Марии, понадобится два часа проходить проверки на блок-постах и подвергнуться обыску у дверей храма. И даже в этом случае никакой гарантии безопасности нет. В прошлом году исламисты уничтожили в соседней церкви 58 человек, и свежие надписи граффити предупреждают оставшихся верующих о том, что они могут стать следующими.

Американцы ушли, и теперь христианские общины Ирака - а некоторые из них самые древние в мире - переживают период исхода библейских масштабов.

Из 1,4 миллиона иракских христиан около двух третей уже покинули страну. Хотя британское правительство признает это с большой неохотой, Ближний Восток охватывает новое зло - религиозные чистки. Нападения, достигающие своего пика на Рождество, происходят сейчас и в Египте, где исламские фундаменталисты взрывают и поджигают храмы христиан-коптов. В Тунисе убивают священников. Впервые в Ливане христиане-марониты стали объектом нападений и взрывов. Христиане Сирии, которые как и все страдали от режима Асада, теперь молятся о его спасении. Если этот режим падет, а верх одержат исламисты, гонения и преследования могут начаться всерьез.

Мысль о том, что христианство - это своего рода зараза, чуждая арабскому миру, кажется странной и нелепой. На самом деле, это ближневосточная религия, успешно экспортированная на языческий Запад. Нога Христа в древние времена не ступала на зеленые холмы Англии, ее и близко там не было. Рождество Христово это ближневосточная история о ребенке, родившемся от матери еврейки, которого первыми посетили три иранских мудреца, и который впоследствии бежал в Египет от преследований римлян.

Его апостолы позднее отправились в Ливию, Турцию и Ирак, чтобы создать там христианские общины, оказавшиеся сегодня под угрозой. На протяжении большей части истории они мирно сосуществовали с мусульманами, одинаково одеваясь, и даже отмечая праздники друг друга. Чадра, хиджаб и прочие линии культурного и религиозного раскола это довольно новое явление.

А теперь ставшие победителями арабской весны бескомпромиссные салафиты превращают эту линию раскола в линию фронта. Они принадлежат к той же самой мутировавшей ветви суннитского  ислама, которая вдохновляет «Аль-Каиду». Их цель - война между двумя течениями ислама и с другими религиями. Они ненавидят шиитский ислам не меньше, чем христиан и евреев. Их враг находится не за границей, а в церкви, синагоге и шиитской мечети. Основное направление ислама может питать отвращение к салафитам, но как выясняется, в арабском мире пост-диктаторского периода необязательно быть популярным, чтобы захватить власть - надо быть просто самым организованным. Запад настолько зациклился на государственных структурах, что не замечает, когда власть находится в другом месте. А эскадроны смерти из рядов исламистов сегодня расстреливают цирюльников и женщин без платков в таких местах как Басра.

Два года назад в такой цивилизованной стране как Египет идея об этом кровавом сектантстве могла показаться мрачной фантазией. Когда «Аль-Каида» штурмовала церковь в день Нового Года, мусульманские старейшины сели там в первых рядах, создав живой щит и бросив вызов террористам. Но сейчас умеренные египтяне проигрывают в этой борьбе за власть. Начались убийства. В октябре расстреляли еще 25 коптов. Десятки тысяч египетских христиан уже присоединились к своим иракским собратьям в изгнании. Ирак доказал, что одна смерть может привести к эмиграции тысячи людей. Салафитам оказалось очень просто реализовать свою фантазию об «очищении» Египта.

Арабская весна с самого начала сулила опасность религиозным меньшинствам, дав волю исламским экстремистам, у которых прежде были связаны руки. Несмотря на всю свою злобность, старые светские тираны преследовали своих жертв одинаково, невзирая на то, что на них надето: крест, хиджаб или ермолка. Нынешние революции примечательны полным отсутствием лидеров, готовых взять власть. Но история неоднократно показывала, что при таких обстоятельствах за сменой власти может последовать сползание в хаос религиозной вражды. Экстремисты легко могут начать борьбу на религиозной или этнической основе, убив какого-нибудь лидера или взорвав какую-нибудь святыню. Результатом может стать гражданская война (как в Боснии и Руанде) и даже разделение страны (как в Индии и на Кипре).
 
Министерство иностранных дел нашей страны как обычно с запозданием признает возникающую угрозу, несмотря на многочисленные предостережения. Последний и самый яркий пример появился две недели тому назад, когда архиепископ Кентерберийский начал в палате лордов мощные дебаты об усиливающихся гонениях и о том, что должно в таких условиях делать правительство. Бывший министр образования лорд Паттен признался, что он год безрезультатно пытался убедить Форин Офис помочь группе англикан в Турции, которым запретили отправлять религиозные обряды в общественных местах. «Ответ был отрицательный, - сказал он. - Они не захотели обращаться к турецкому правительству с просьбой: «Пожалуйста, не могли бы вы немного ослабить запрет?»» Но когда в той же стране в беде оказались немецкие католики, правительство Ангелы Меркель немедленно вмешалось и договорилось с турецким правительством о том, чтобы отправить в Турцию католического священника для проведения публичных религиозных обрядов.
 
Почему же британцы такие сдержанные и нерешительные? Может, МИД считает это вопросом сентиментального равенства, который не достоин внимания дипломатов? Те, кто ставил это вопрос напрямую перед министром Уильямом Хейгом (William Hague), говорят, что он особого энтузиазма не проявил. Когда Хейг недавно посетил Алжир, он не стал поднимать там вопрос о запрете в этой стране на всякую христианскую деятельность вне зданий, имеющих разрешения от государства.
 
Когда министров начинают тормошить, они осуждают преследования и гонения в целом. Но похоже, не настолько, чтобы что-то сделать - скажем, снять телефонную трубку и позвонить в Анкару. Но Британия очень многое может сделать. Можно отказать странам в помощи, пока христианам (евреям, суннитам) не разрешат там свободно отправлять свои религиозные обряды и совершать богослужения. Британским дипломатам можно предоставить полномочия, и даже дать поручение выступать в защиту свободы религии. Когда член палаты лордов предупреждает МИД о том, что где-то преследуют англикан, это должно быть поводом к объявлению сигнала тревоги. Хейг мог бы даже ежегодно публиковать данные проверок о состоянии религиозных свобод в различных странах, что стало бы четким сигналом о том, что этот вопрос важен для Британии. Министерство могло бы составлять свои оценки и прогнозы по размерам потоков беженцев.

Форин Офис осознал масштабы этнических чисток на Балканах, когда было уже слишком поздно: он воспринимал этническую напряженность недостаточно серьезно. Сейчас МИД может поступить лучше, четко дав понять, что считает религиозные чистки нарождающимся злом, с которым необходимо бороться, где бы оно ни появлялось. Статья 18 Всеобщей декларации прав человека ООН гарантирует свободу религии, и тем не менее, вопиющий религиозный гнет тихо игнорируется от Саудовской Аравии до Мальдивских островов. Иран на протяжении веков преследовал бахаизм, а Запад почти всегда молча этому попустительствовал. Сейчас же аятоллы начали закручивать гайки христианам, арестовав в прошлом году 300 человек.

Во время дебатов в палате лордов выступали люди, для которых идея религиозных чисток отнюдь не абстракция. Лорд Попат бежал из Уганды в 1971 году, когда Иди Амин выступил против индусов. Индусов, сказал он, учат тому, что предубежденность против кого бы то ни было это грех. Но «еще больший грех быть свидетелем преследований и гонений, тихо сидеть и ничего не делать для их пресечения», заявил лорд Попат. Главный раввин лорд Сакс сказал, что его родители стали когда-то жертвами того самого зла, которое сегодня угрожает христианам. Он процитировал Мартина Лютера Кинга: «В итоге мы запомним не слова наших врагов, а молчание наших друзей».

Наши друзья на Ближнем Востоке  ждут реакции правительства Ее Величества. Может, в новом году ему будет что сказать.

Фрейзер Нельсон, "The Telegraph UK", Великобритания

counter
Comments system Cackle