За последние четыре года чтение еженедельного политического опроса Менахема Лазара в газете "Маарив" превратилось у нас дома в неизменный пятничный ритуал. Мой супруг с благоговением открывал первые полосы газеты и проверял политический пульс Израиля. Его совершенно не смущало, что никакой предвыборной кампании не было и никто даже не думал о выборах. Зависимость от цифр уже невозможно было контролировать, и они стали постоянной темой разговоров за субботним столом.

С момента старта предвыборной гонки 2026 года ждать выходных больше не приходилось. Социологи публиковали свежие данные практически ежедневно - на всех телеканалах, сайтах и в газетах. Большинство опросов показывали схожую картину: блок перемен опережал коалиционный блок, партия "Яшар" Гади Айзенкота закрепилась в качестве крупнейшей партии Израиля, а "Ликуд" Биньямина Нетаниягу оставался позади. В большинстве опросов разрыв был небольшим, и ни один из блоков не набирал 61 мандат, однако тенденция была очевидной. Были и исключения, прежде всего опросы 14-го канала и i24, показывавшие преимущество блока Нетаниягу. И все же у тех, кто следил за большинством публикаций, складывалось впечатление, что блок перемен находится в более выгодном положении.

Но наступил день выборов, и цифры перестали подчиняться социологам. В экзитполах, опубликованных в десять вечера новостными службами 12-го и 13-го каналов и "Кан 11", блок перемен еще сохранял небольшое преимущество, однако "Ликуд" уже вернулся на первое место среди партий. В течение ночи картина изменилась еще сильнее. В обновленном экзитполе 12-го канала "Ликуд" поднялся до 27 мандатов, блок Нетаниягу опередил блок перемен, а арабские партии вместе получили 19 мандатов - значительно больше, чем им предсказывали до выборов.

В последние десятилетия день после выборов неизменно превращается в "Судный день социологов". Раз за разом им приходится объяснять свои ошибки и расхождения между прогнозами и реальностью. Не заставила себя ждать критика и на этот раз. Используют ли исследовательские институты постоянные группы респондентов, состав которых обновляется недостаточно часто? Действительно ли выборки отражают структуру общества? Может быть, опрошенные не говорят правду? Или проблема заключается в тех, кто анализирует ответы и переводит их в мандаты?

Сегодня, когда технологии позволяют за короткое время собирать огромные объемы информации, но одновременно дают возможность манипулировать данными и способами их представления, возникает вопрос: остаются ли опросы профессиональным инструментом, которому можно доверять, или превратились главным образом в медийное развлечение, обеспечивающее заголовки, сенсации и рейтинги?

Этот вопрос касается не только политики. Компании и организации используют маркетинговые опросы и бизнес-исследования для принятия решений, от которых зависят очень большие деньги.

Они выясняют, стоит ли выпускать новый продукт, выходить на зарубежный рынок, менять цены, открывать филиалы или расширять существующую деятельность. Прежде чем принять решение, руководители также обращаются к бизнес-разведке, собирают информацию о конкурентах и изучают экономические, юридические и культурные условия в странах, где планируют работать.

Ошибка в предвыборном опросе может обернуться неловкой ситуацией для социологов, а для тех, кто следит за опросами, - разочарованием или большим сюрпризом. Ошибка в маркетинговом исследовании способна привести к неудачному вложению миллионов шекелей, выпуску продукта, который никто не захочет покупать, а в крайних случаях - даже к прекращению коммерческой деятельности. Должны ли ошибки политических социологов тревожить руководителей, использующих маркетинговые исследования? Могут ли те же методы, которые не позволяют точно предсказать поведение избирателей, давать достоверные ответы о поведении потребителей? Или речь идет о двух совершенно разных направлениях исследований?

Чтобы разобраться в этом, сначала нужно понять, как проводятся предвыборные опросы и каким образом несколько сотен человек позволяют определить распределение мандатов в целой стране.

Не все ясно

Предвыборный опрос предназначен не для предсказания победителя, а для выяснения того, за кого люди намерены проголосовать в момент проведения исследования. Он отражает политические настроения на данный момент, но до дня выборов - даже если до него осталось всего два дня - люди могут передумать, решить остаться дома или, наоборот, отправиться на избирательный участок. Именно поэтому социологам так трудно определить, что в действительности произойдет при голосовании.

Большинство политических опросов в Израиле проводятся с помощью интернет-панелей - баз данных людей, которые заранее зарегистрировались и согласились участвовать в исследованиях. Чтобы стимулировать участие, респондентам начисляют вознаграждение в виде подарочных сертификатов в зависимости от того, насколько активно они отвечают на вопросы. Некоторые институты также используют телефонные опросы, чтобы охватить группы населения, которые сложнее представить в интернет-выборке. Обычный телевизионный опрос может основываться на ответах 500-600 человек, хотя в ходе последней предвыборной кампании проводились и значительно более масштабные исследования.

Но недостаточно просто спросить несколько сотен человек, за кого они собираются голосовать. Чтобы опрос был достоверным, его участники должны представлять население по возрасту, полу, месту жительства и принадлежности к различным группам. Если, например, среди опрошенных оказалось слишком много молодых людей и слишком мало ультраортодоксов, исследователи корректируют данные с помощью статистического метода, называемого взвешиванием. Это означает, что ответ одного человека может получить больший вес, чем ответ другого.

У каждого исследовательского института собственная методика взвешивания, свои оценки явки и подходы к респондентам, которые еще не определились с выбором. Одни распределяют голоса неопределившихся между партиями в соответствии с предпочтениями остальных участников опроса, другие пытаются оценить их будущий выбор на основании того, как они голосовали на предыдущих выборах. Поэтому в один и тот же вечер партия может получить девять мандатов в одном опросе и 12 - в другом.

В опросе с участием 500 человек, по приблизительному расчету, четыре-пять респондентов соответствуют одному мандату. На практике расчет значительно сложнее, но эта цифра показывает, насколько небольшое изменение в ответах может повлиять на результат. Для крупной партии разница между 22 и 23 мандатами не имеет решающего значения. Для небольшой партии, борющейся за преодоление электорального барьера, несколько ответов могут определить, получит ли она четыре мандата или останется за пределами Кнессета. В таком случае может измениться и все распределение сил между блоками.

У каждого опроса есть и погрешность. При случайной выборке примерно из 500 человек общепринятая погрешность составляет около четырех процентных пунктов в каждую сторону. В опросах, основанных на интернет-панелях, расчет производится иначе. И это не говоря о людях, которые отказываются участвовать в опросах, респондентах, скрывающих свой настоящий выбор, или группах населения, явка которых отличается от оценок социологов.

- Самое большое опасение социологов связано с людьми, которые обычно не участвуют в опросах, - говорит доктор Омер Яир из Института свободы и ответственности при Университете Райхмана. - С тех пор как Шломо Фильбер начал проводить опросы, мы видим, что консервативные избиратели "Ликуда" больше ему доверяют и поэтому готовы участвовать в его исследованиях, а возможно, и выражать поддержку 14-му каналу. В результате они вообще не попадают в другие опросы. Это отчасти объясняет большие расхождения между количеством мандатов "Ликуда" в его опросах и исследованиях других социологов".

- А как вы объясняете ошибку в оценке результатов арабских партий?

- Один фактор - явка, которая оказалась очень высокой, вопреки ожиданиям. Второй заключается в том, что обычно примерно шестая часть голосов арабского общества достается сионистским партиям. Вероятно, поддержка "Демократами" исключения Шхаде из Объединенного списка привела к тому, что один-два мандата, которые должны были достаться им, перешли к Объединенному списку.

На этих выборах многое до конца оставалось неясным. Полмиллиона молодых участников голосования, репатрианты из России и Украины и те, кто приехал голосовать из-за границы, не были охвачены опросами.

Основной источник доходов

В опросах, публикуемых в ходе предвыборной кампании, людей спрашивают, что они намерены сделать. В экзитполах пытаются выяснить, что сделали уже проголосовавшие избиратели, опрашивая их на специально отобранных участках. И здесь важно, чтобы избиратели соглашались отвечать, а выбранные участки действительно представляли все население. Проблема нынешних выборов заключалась в том, что даже экзитполы оказались неточными.

Яир объясняет:

- Экзитполы проводились на 60 или 70 избирательных участках. Возможно, люди говорили неправду, а возможно, участки были распределены неудачно, ведь по всей стране насчитывается 12 тысяч избирательных участков. Не исключено, что были выбраны участки, которые не отражали реального распределения голосов. В половине второго ночи результаты экзитполов скорректировали, и данные, представленные 12-м каналом, оказались очень-очень близки к реальным.

- Если экзитполы в день выборов не особенно точны, может быть, они уже не нужны?

- Они нужны, потому что обеспечивают рейтинги, а зрители хотят понять ситуацию еще до публикации официальных результатов. Кроме того, нужно учитывать, что социологи всегда оговаривают ограничения своих экзитполов. Но если провести агрегацию - собрать и проанализировать данные всех опросов, - полученные результаты довольно близки к реальным.

Кстати, досадные ошибки случаются не только у нас, но и во всем мире. Прекрасный пример - президентские выборы в Бразилии, состоявшиеся в этом месяце. "В первом туре в Бразилии Болсонару победил, хотя опросы предсказывали ему поражение. А во втором туре он проиграл, хотя опросы предсказывали ему победу.

На выборах 2024 года в США сторонники Камалы Харрис чаще соглашались участвовать в опросах, поэтому создавалось впечатление, что демократы должны победить, чего в действительности не произошло. Возможно, нечто подобное мы наблюдали и сейчас, когда избиратели "Ликуда" и арабских партий просто не хотели отвечать. Поэтому утверждать, что опросам вообще нельзя доверять, было бы слишком большим преувеличением, однако риск ошибки существует всегда. Гораздо разумнее говорить о тенденциях и направлениях их изменения, чем о точных результатах.

Но при всем уважении к политике, которая обеспечивает работой главным образом перед выборами в Кнессет, исследовательские институты зарабатывают прежде всего на заказах коммерческих компаний. Именно там сосредоточены большие деньги.

- Основная часть деятельности исследовательских институтов приходится на бизнес и коммерческую сферу, а не на политику, - объясняет профессор Давид Штейнберг, почетный профессор статистики Тель-Авивского университета и консультант по статистике команды социологов 13-го канала. - Это их главный источник доходов. Политические опросы вызывают больше опасений, поскольку находятся под пристальным вниманием общества, и есть люди, которые отказываются в них участвовать. В коммерческой сфере исследования не вызывают такого общественного интереса.

- Если опросы недостаточно достоверны, как можно строить на их основе стратегию или принимать инвестиционные решения? Ведь это финансовый риск.

- Если бы коммерческие компании считали маркетинговые исследования недостаточно достоверными, они не проводили бы их и не платили бы за них. С самого начала использования опросов все специалисты в этой области стараются вносить необходимые корректировки и уменьшать выявленные искажения. Типичный пример такой корректировки - сопоставление ответов с тем, как человек голосовал на предыдущих выборах. То есть если я знаю, что за "Ликуд" проголосовали 24%, а в моем опросе получилось только 20%, значит, мне нужно придать ответам избирателей "Ликуда" больший вес, поскольку, вероятно, они недостаточно представлены в выборке. Важно и само планирование исследования, чтобы опрашивать подходящих людей. Это целая наука.

Во многих случаях коммерческие опросы ориентированы на конкретные группы населения. Например, больничная касса хочет обратиться к своим клиентам, чтобы проверить целесообразность внедрения определенной услуги. Она знает, кто ее клиенты, и предоставляет их данные социологам. Те формируют выборку, которая представляет нужную аудиторию по возрастным группам и секторам населения, а после получения ответов делают выводы. Здесь тоже можно получить неправдивый ответ, но это уже связано с особенностями взаимодействия с респондентом. Раньше людям звонили по телефону, чтобы провести опрос. Сегодня на звонки с незнакомых номеров не отвечают. Телефонные опросы стали проблематичными, поскольку доля ответивших невелика. Поэтому исследования перешли в цифровую среду. Вчера я получил от одного из социологов приглашение принять участие в опросе по SMS, а это не слишком надежный способ сбора данных. Обычно обращаются по электронной почте, через WhatsApp, используя списки, предоставленные коммерческой компанией. А респондентов проверяют с помощью повторяющихся вопросов и специальных методов, позволяющих выявить тех, кто отвечает просто ради самого ответа.


- Не стоит ли отказаться в политических опросах от стремления получать точные цифры и ограничиться выявлением тенденций.

- Не обязательно. Опросы могут кое-что сказать и об абсолютных цифрах. И здесь мы снова возвращаемся к вопросу интернет-панелей в политических исследованиях: обращаются ли каждый раз к одним и тем же респондентам или выбирают новых участников из общей базы. Каждую неделю из нее отбирают других людей. И нужно признать, что при всей критике еженедельных опросов они правильно отразили, например, рост поддержки Айзенкота на фоне снижения популярности Беннета.

С другой стороны, они не выявили роста поддержки "Ликуда". По какой-то причине это осталось вне нашего поля зрения, и нам нужно серьезно подумать, как исправить ситуацию. В политических опросах за участниками выборки наблюдают на протяжении длительного времени, тогда как коммерческие исследования обычно проводятся для решения конкретной задачи. В любом случае опросы не утратили своей актуальности. Да, ошибки были, но они не оказались особенно драматичными.

Источник: Маарив