Согласно данным министерства финансов Катара, во втором квартале этого года доходы страны от нефти и газа составили около 874 млн риалов. В том же квартале прошлого года они составляли около 34 млрд. Это падение более чем на 97%, произошедшее всего за несколько месяцев. Тем, кто следил за Катаром в последние десятилетия, было трудно в это поверить. Эта страна казалась неуязвимой.

На протяжении многих лет Доха вела себя так, словно региональные правила игры на нее не распространяются. Газовые богатства обеспечили ей неуязвимость, а та, в свою очередь, дала ей свободу действий, которой не пользовался никто другой в Персидском заливе. Катар разместил у себя огромную американскую военную базу и одновременно поддерживал отношения с Тегераном. Он представлял себя гуманитарным посредником и другом Запада, параллельно финансируя тех, кого Запад относил к террористическим организациям. Ему легко давалась эта двойная игра.

Что делал Катар

Катар не просто поддерживал ХАМАС. Он был его главным источником финансирования. Под видом гуманитарной помощи Газе туда направлялись миллиарды долларов - часть наличными в чемоданах (с одобрения премьер-министра Израиля), причем значительная часть этих денег шла не на больницы, а на туннели и вооружение. Руководители организации находились в Дохе, жили в гостиницах и оттуда управляли ее делами, вдали от разрушений, которые они навлекли на жителей сектора.

Одновременно работала отлаженная пропагандистская машина. Арабоязычный телеканал "Аль-Джазира" служил площадкой для подстрекательства и прославления джихада, тогда как англоязычный канал демонстрировал западному зрителю умеренный и профессиональный облик. Сотни миллионов долларов поступали в элитные университеты США, в том числе Гарвардский, Корнеллский и Пенсильванский университеты. На эти деньги создавались кафедры, исследовательские центры и учебные программы, что влияло на взгляды тех, кто через десять лет войдет в американскую элиту.

Эта двойная игра достигла своего апогея в ноябре 2022 года, когда Катар провел беспрецедентную кампанию спортивного имиджмейкинга. Стадионы, построенные иностранными рабочими в условиях, на которые мир предпочитал закрывать глаза, заполнились международной публикой. Решение ФИФА предоставить Катару право проведения чемпионата мира привело к расследованиям коррупции, завершившимся арестами и отставками в руководстве организации. Доха, которая в то же время финансировала ХАМАС, принимала мировых лидеров в VIP-ложах. Один месяц безупречного имиджа обеспечил ей годы легитимности.

И что с ним произошло?

Игра с огнем дорого обошлась эмирату. То, что произошло с Катаром в 2026 году, не было ни следствием, ни ниспосланным свыше наказанием за финансирование ХАМАСа. Удар пришел с совершенно неожиданной стороны.

В конце февраля началась война между США и Ираном, и Тегеран перекрыл Ормузский пролив. В марте иранские ракеты и беспилотники поразили объекты в Рас-Лаффане, и QatarEnergy впервые за 30 лет работы остановила свой главный экспортный комплекс. Согласно оценкам, опубликованным информационными агентствами, около 17% экспортных мощностей было потеряно, а компания объявила форс-мажор по контрактам. Иран атаковал Катар потому, что на его территории находится авиабаза Аль-Удейд и страна считается союзником США. В этом смысле Катар пострадал именно из-за своей двойной игры.

В этом есть определенная ирония. Государство, выстроившее все свое положение на способности лавировать между всеми сторонами, обнаружило, что собственного пространства для маневра у него нет. У Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов есть альтернативные экспортные маршруты в обход Ормузского пролива, у Катара - нет. Вся его экономика зависит от одного ресурса, который экспортируется через единственный морской путь и его контролирует страна, отношения с которой Катар развивал годами, но которая теперь перекрыла пролив. Это наглядная иллюстрация того, что происходит, когда играют с огнем в уверенности, что он остановится у твоего порога.

Есть и еще один момент: Катар сам, не осознавая этого, поставил себя в уязвимое положение. В январе 2019 года после почти шести десятилетий членства Катар вышел из ОПЕК и объявил, как зафиксировало Управление энергетической информации США, что переносит ресурсы и инвестиции из нефтяного сектора в газовый. В то время это казалось разумным решением: на рынке газа Катар мог стать одним из ведущих игроков мира, тогда как в нефтяной отрасли он всегда оставался на вторых ролях на фоне своих соседей.

После прекращения поставок российского газа это решение выглядело еще более разумным. Однако оно означало и отказ от второй опоры. Другие государства Персидского залива могут опереться на нефть, когда газовый сектор слабеет, и наоборот. Катар поставил все на одну карту. Даже те жидкие углеводороды, которые он экспортирует, - конденсат (жидкость, похожая на топливо и естественным образом образующаяся при добыче газа), нафта (продукт нефтепереработки, используемый, в частности, как сырье для производства пластмасс), а также продукция крупнейшего в мире комплекса по производству сжиженного газа - фактически являются производными того же газа и поступают с тех же предприятий, которые подверглись ударам. Когда Рас-Лаффан остановился, практически вся цепочка производства энергетической продукции эмирата пострадала одновременно.

Счет предъявлен

Цифры говорят сами за себя. Согласно данным Bloomberg, экспорт сжиженного природного газа рухнул с 20 млн тонн за квартал до менее чем 2 млн тонн в период с апреля по июнь. Международный валютный фонд полностью изменил свой прогноз: вместо роста примерно на 6% теперь ожидается сокращение экономики примерно на 8,6%. Разница составляет почти 15 процентных пунктов - то есть речь идет о разнице между двумя показателями, а не о снижении прогноза на 15%.

Reuters сообщило, что уже в первом квартале ВВП сократился на 7% по сравнению с предыдущим годом. Дефицит во втором квартале достиг примерно 5,8 млрд долларов - максимального уровня с конца 2016 года и вдвое больше показателя предыдущего квартала. Но наиболее тревожная цифра следует из данных самого министерства финансов: дефицит только за первое полугодие уже превысил прогноз, установленный Катаром на весь год. Дохе пришлось выпускать облигации, сокращать текущие расходы и возвращать миллиарды долларов из зарубежных инвестиций для поддержки местных банков.

Рано праздновать

Легко посмотреть на эти цифры и испытать удовлетворение, однако, к сожалению, они, вероятно, не приведут к политическим переменам. Режим семьи Аль Тани в Дохе далек от краха, и тем, кто его ожидает, следует понимать, как устроен эмират. В нем нет оппозиции, нет партий, а силовые структуры полностью лояльны правящей семье. Не существует никакого механизма, который мог бы превратить экономические трудности в смену власти.

Кроме того, Дохой правит династия, научившаяся проводить смену поколений без кризисов. В 2013 году эмир Хамад добровольно, еще при жизни, передал власть своему сыну Тамиму - редкий для Персидского залива шаг. Рядом с ним находилась шейха Моза (вторая из трех жен 3-го эмира Катара шейха Хамада бен Калифа-аль-Тани, политический и общественный деятель - прим. zahav.ru), которую некоторые обозреватели считают человеком, сыгравшим решающую роль в выборе преемника. Именно она создала инструменты "мягкой силы" эмирата - Qatar Foundation, Education City и филиалы западных университетов в Дохе, систему, которая продолжает работать независимо от цены на газ. Проверка стабильности режима произошла непосредственно во время нынешнего кризиса. В июле этого года умер эмир-отец Хамад бин Халифа, человек, сформировавший современный Катар, и переход прошел совершенно спокойно.

Более того, когда государство подвергается нападению извне, его граждане обычно сплачиваются вокруг руководства - именно это там и происходит. У властей есть и удобный амортизатор - миллионы иностранных работников. Сокращение рабочей силы позволяет вынести последствия кризиса за пределы страны, оставляя относительно защищенным ядро местного населения. А главное - у Катара есть суверенный фонд благосостояния, владеющий активами примерно на полтриллиона долларов. В сентябре рейтинговое агентство Fitch - международная организация, оценивающая кредитоспособность государств, - исключило Катар из списка наблюдения, куда помещают страны, кредитный рейтинг которых может быть понижен. Причина: риск новых повреждений газовой инфраструктуры снизился.

В этом году Катар значительно ослаб экономически. Но это произошло потому, что он оказался втянут в чужую войну, а не потому, что кто-то заставил его расплатиться за прежние действия. Что в такой ситуации может сделать Израиль? Борьба с эмиратом не должна вестись так же, как война с его прокси - ХАМАСом, то есть военными средствами. Такая попытка уже провалилась во время израильской атаки 9 сентября 2025 года, когда более десяти боевых самолетов нанесли удар в Дохе, однако все руководство ХАМАСа уцелело.

Тот, кто хочет сократить поток денег из Дохи, должен действовать дипломатическими средствами - причем в тот момент, когда Катар достаточно ослаблен, чтобы почувствовать давление, то есть сейчас. Поэтому руководство Израиля не может и дальше относиться к Катару как к "сложному государству", поддерживать с ним контакты и позволять ему оказывать влияние в Газе. Действовать следует иначе: убедить Соединенные Штаты, опираясь на подтвержденные данные, что Катар является крупнейшим в мире после Ирана государством - спонсором терроризма.

Д-р Ярон Фридман - исследователь и преподаватель арабского языка на кафедре ближневосточных и исламских исследований Хайфского университета

Источник: Маарив