В то время как главные новостные заголовки по вполне понятным причинам посвящены, в основном, обмену ударами, вдали от света прожекторов разворачивается экономическая и стратегическая драма.
Недавно опубликованные официальные данные указывают на глубинный процесс, о котором говорят недостаточно: основы могущества государств Персидского залива дают трещины, а экономическая модель, определявшая развитие Ближнего Востока на протяжении последнего столетия, меняется.
Экономика монархий Персидского залива сокращается
Экономические показатели последних кварталов демонстрируют новую и сложную реальность.
Саудовская Аравия
Официальные графики Главного управления статистики Саудовской Аравии (GASTAT) показывают, что после стабильного роста в 2024-2025 годах в первом квартале 2026 года саудовский ВВП сократился на 1,2%, а во втором квартале произошло резкое падение примерно на 4,9%. Главная причина - сокращение активности нефтяного сектора более чем на 24% из-за блокады Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов.
Для Саудовской Аравии резкое сокращение нефтяных доходов наносит удар по самой основе программы наследного принца Мухаммеда бин Салмана Vision 2030. Королевству необходима цена нефти выше 85 долларов за баррель, чтобы сбалансировать текущий бюджет, и почти 100 долларов за баррель, чтобы финансировать амбициозные мегапроекты.
У Саудовской Аравии есть солидная финансовая подушка - около 900 млрд долларов в суверенном фонде, позволяющая ей покрывать дефицит в течение 5-8 лет без угрозы краха. Однако кризис наносит удар по историческому "общественному договору": освобождение от налогов и полноценное социальное обеспечение в обмен на лояльность. Сокращение бюджетных расходов, отмена проектов и повышение налогов могут вызвать недовольство среди молодого поколения, составляющего около 60% населения, и вынудить власти лавировать между болезненными мерами жесткой экономии и ужесточением политического контроля.
Катар
Данные свидетельствуют о резком сокращении бюджетов государственных ведомств примерно на 30%, а расходов на внешнюю помощь - примерно на 85% (!). Столь серьезный ущерб связан с прямыми ударами по основным объектам СПГ в Рас-Лаффане, в результате которых были выведены из строя мощности, обеспечивавшие около 17% общего объема экспорта. Международный валютный фонд прогнозирует, что ВВП Катара в этом году сократится на 8,6% - это самое сильное падение среди шести государств Персидского залива, которые десятилетиями зависели от Ормузского пролива при экспорте энергоносителей и ведении торговли.
Для Катара эти показатели - не временная неприятность. На протяжении десятилетий Доха строила свой статус и влияние на "дипломатии чековой книжки" - вливании миллиардов долларов ради укрепления международного влияния: от помощи радикальным организациям в регионе и инвестиций в западные академические учреждения до деятельности глобальных СМИ.
Удар по инфраструктуре СПГ и сокращение внешней помощи на 85% означают демонтаж механизмов катарской "мягкой силы" (!). Катар вынужден перенаправлять ресурсы на внутренние нужды, чтобы покрывать дефицит и восстанавливать объекты, что ограничивает его возможности по поддержке и финансированию зависимых от него сил в регионе и мире. Суверенный фонд Катара располагает 500 млрд долларов, поэтому стране не грозит крах, однако из-за отсутствия текущего притока средств ей приходится использовать эти резервы.
Новый региональный порядок?
На происходящее стоит взглянуть в более широком, системном контексте. Возможно, нынешний кризис - не временное явление, а поворотный момент: Ближний Восток меняет модель, переходя от " нефтегазового капитала" к "технологическому капиталу". Зависимость стран Персидского залива от уязвимых морских узких мест - Ормузского и Баб-эль-Мандебского проливов - наряду с ускорением глобального перехода к возобновляемым источникам энергии показывает, что нефтяное богатство больше не гарантирует неуязвимости. Страны, которые опираются не на природные ресурсы, а на технологии, кибернетику, водные технологии и передовую энергетику - прежде всего Израиль, - становятся важнейшим двигателем региона.
Сокращение бюджетов, как ожидается, значительно уменьшит практически неограниченный поток средств, который до сих пор направлялся террористическим организациям, поддерживаемым режимам и несостоявшимся государствам на Ближнем Востоке.
Читайте также
Что дальше?
Государства Персидского залива не рушатся и не исчезают с карты мира, однако их статус меняется: из неуязвимых энергетических гигантов, диктующих условия мировой экономике и раздающих миллиарды во всех направлениях, они превращаются в государства с иным экономическим и структурным положением.
Данные ясно показывают, что речь идет не о небольшом замедлении, а о самом резком экономическом спаде в Персидском заливе со времен кризиса коронавируса, который на этот раз сопровождается еще и геостратегическими изменениями.
Суверенные фонды (PIF и QIA), как ожидается, обеспечат финансовую подушку безопасности, однако сокращение текущих поступлений вынуждает эти страны менять приоритеты: урезать политические и региональные расходы и сосредоточиться на защите зарубежных активов и восстановлении собственной инфраструктуры. Это уже настоящее изменение неписаных правил, по которым до сих пор жил регион, и, возможно, именно оно станет основой нового регионального порядка.
Именно здесь перед Израилем и США открывается большая возможность реализовать региональный "план Маршалла", который будет опираться в том числе на альтернативную "мягкую силу" и коридор IMEC как на новые основы для старого региона (об этом - в следующих колонках).
Источник: Маарив