В Вашингтоне и европейских столицах все чаще звучит мнение, что ослабление региональных союзников Ирана является доказательством того, что влияние Тегерана на Ближнем Востоке решительно подорвано. "Хизбалла" понесла тяжелые потери. ХАМАС оказался серьезно ослаблен. На хуситов усиливается давление.

Однако такой вывод может быть опасно неполным. Он оценивает состояние иранских прокси, не задаваясь вопросом, выполнили ли они ту задачу, ради которой Тегеран их создавал.

Прокси Ирана никогда не предназначались для того, чтобы одержать военную победу над Израилем или США в рамках обычной войны. Их задача - делать конфронтацию с Ираном максимально дорогостоящей, создавать сразу несколько кризисов и осложнять противнику планирование.

Они вынуждают противников распылять разведывательные ресурсы, распределять военные силы между несколькими театрами боевых действий и загоняют политическое руководство в бесконечный цикл кризисного управления.

Их цель вовсе не обязательно заключается в победе на каком-либо одном фронте. Возможно, их настоящая задача - стратегически выиграть время.

Для Тегерана ослабление прокси может быть вполне приемлемой ценой, если это истощает противников, рассеивает их внимание и защищает то, что режим считает своей главной гарантией, - возможность перейти ядерный порог. Именно это и обеспечивает нестабильность в Ливане, Газе, Йемене и Иудее и Самарии, превращая ядерную проблему лишь в один из множества кризисов.

В этом и заключается иллюзия истощения: предположение, что ослабление прокси автоматически означает ослабление самого Ирана.

Государство может пожертвовать своими прокси, если они уже выполнили стратегическую задачу. Поэтому главный вопрос заключается не в том, какой ущерб нанесен союзникам Ирана, а в том, привело ли затраченное на это время к тому, что остановить иранскую ядерную программу стало сложнее.

Иран вложил огромные средства в обеспечение живучести своей ядерной инфраструктуры. Объекты по обогащению урана были укреплены, рассредоточены и размещены таким образом, чтобы максимально затруднить их поражение обычными вооружениями. Чем глубже программа уходит под землю и чем устойчивее становится, тем меньше вероятность того, что один удар - или даже кратковременная военная кампания - смогут ликвидировать ее основу.

Это создает парадокс разведывательных успехов.

Израильские и западные спецслужбы продемонстрировали исключительную способность проникать в военные и силовые структуры Ирана. Однако разведывательная информация, когда ее используют в операциях, может раскрыть те каналы, благодаря которым она была получена. Успешная операция способна показать, что именно было известно, каким образом эти сведения были добыты и какие уязвимости использовались.

После раскрытия агентурная сеть может быть уничтожена. Скомпрометированный канал - закрыт. Выявленный метод - привести к усилению контрразведывательных мер. Иран способен разделить чувствительные направления работы, перестроить систему безопасности, переместить критически важные объекты и дополнительно укрепить инфраструктуру, на которой основаны его стратегические программы.

Таким образом, каждый успешный удар может сокращать возможности для следующего.

Тайные операции и точечные удары по-прежнему остаются ценным инструментом. Они способны нарушить работу ключевых объектов, вызвать задержки и заставить Тегеран расходовать ресурсы на защиту и восстановление. Однако тактический успех не означает стратегического решения проблемы.

Повторяющиеся оперативные победы могут сопровождаться неблагоприятным развитием стратегической ситуации. По мере того как Иран приспосабливается, разведданные, собранные сегодня, могут уже завтра потерять свою ценность. Тогда задача меняется: вместо поиска известных объектов необходимо с достаточной уверенностью определить, что еще остается скрытым.

Иран, прокси и ядерные достижения

Региональная агрессия Ирана и его ядерные амбиции являются элементами единой стратегической системы. Сеть прокси создает давление и отвлекает внимание на периферии. Ядерная программа должна обеспечить выживание режима в центре этой системы. Поэтому комплексная стратегия сдерживания должна учитывать оба элемента одновременно.

Вашингтон и его союзники должны дать понять, что эскалация, осуществляемая через иранские прокси, не будет рассматриваться отдельно от режима, который их финансирует, вооружает и направляет. Продолжительная агрессия сразу на нескольких фронтах должна иметь последствия не только для самих прокси, но и для иранских институтов и стратегических объектов, обеспечивающих их деятельность.

Западным правительствам необходимо отказаться от оценки отдельных тактических успехов и перейти к стратегическим критериям. Количество ликвидированных командиров или уничтоженных складов оружия имеет значение, но не определяет конечный результат.

Главные вопросы заключаются в том, удалось ли сократить способность Ирана восстанавливать сеть своих прокси, ограничить его возможности координировать региональную эскалацию и надолго изменить траекторию развития его ядерной программы.

Разведывательная деятельность должна быть направлена на сохранение полной картины происходящего. Ее ценность заключается не только в том, что она позволяет проводить операции сегодня, но и в том, что сохраняет понимание ситуации на будущее. Поэтому каждую оперативную возможность необходимо сопоставлять с риском раскрытия источников, методов и каналов получения информации, которые могут оказаться незаменимыми, когда ставки станут еще выше.

Время не является нейтральным фактором.

В обычной войне время может играть на стороне государства, располагающего большими ресурсами, устойчивостью и промышленным потенциалом. В ядерном противостоянии оно может работать в пользу государства, приближающегося к необратимому порогу.

Ослабление иранских прокси действительно может означать серьезный прогресс. Но Тегеран вполне может считать их потери приемлемой ценой за возможность рассеять внимание противников, истощить их силы и защитить потенциал, способный радикально изменить стратегический баланс сил на Ближнем Востоке.

Ослабленная сеть прокси будет иметь мало значения, если ценой этого станет приближение Ирана к необратимому ядерному порогу.

Мааян Самун - стратегический консультант и бывший старший советник председателя комиссии Кнессета по иностранным делам и обороне.

Источник: The Jerusalem Post