Скандал, который вызвал министр обороны Исраэль Кац, заявивший в программе "Патриоты", что генерал-майор Дадо Бар Калифа сменит командующего Центральным военным округом Ави Блута, - это не просто очередной личный или медийный конфликт. Настоящий вопрос гораздо глубже: кто определяет политику безопасности Израиля - избранное правительство или высшее командование, которое привыкло считать себя не только профессиональным советником, но и равноправным участником формирования государственной политики?

ЦАХАЛ несет тяжелую ответственность за провал 7 октября. На протяжении многих лет военное руководство внушало политическому эшелону представление, будто ХАМАС заинтересован в экономическом процветании и стремится избежать эскалации. В ночь перед нападением были получены тревожные сигналы и проведены совещания, однако эти данные не были преобразованы в предупреждение и своевременно не доведены лично до премьер-министра и министра обороны. Кульминацией стало решение Ронена Бара не будить премьер-министра из опасения "просчета" - то есть из-за опасений, что глава правительства отдаст приказ о жестком ответе, который подтолкнет Синуара к более масштабным действиям, чем он первоначально планировал. Не говоря уже о том, что утром 7 октября на несколько часов фактически перестала функционировать система управления, в результате чего около 1200 человек были убиты и подверглись сексуальному насилию, а 251 человек был похищен в Газу.

И важно подчеркнуть: провал был не только разведывательным, но прежде всего культурным. Это можно назвать "векснеризацией" - по названию программы Векснера, которая отправляла генералов учиться в Гарвард, а возвращала их с представлениями американской "воук"-идеологии. Речь идет не о теории заговора, а об изменении самого типа командира: меньше полководца, стремящегося к победе, и больше менеджера по управлению рисками, который пытается сдерживать конфликты, договариваться и выступать посредником между армией и политикой.

Так в Генеральном штабе сформировалось глубокое идеологическое единообразие. Достаточно взглянуть на список начальников Генштаба, их заместителей и руководителей военной разведки последних десятилетий. Почти все они впоследствии вошли в состав партий левого лагеря, тогда как от генералов скорее можно было бы ожидать участия в правых партиях. Именно эти генералы сформировали мировоззрение армии вплоть до 7 октября: сдерживание вместо победы, спокойствие вместо изменения реальности, а профессиональные ограничения представлялись как государственная политика.

Именно поэтому назначение начальника Генерального штаба стало первородным грехом. После 7 октября стране был нужен начальник Генштаба, понимающий, что армия должна измениться не только организационно, но и концептуально. Эяль Замир воспринимался как более решительный кандидат, однако в ключевых вопросах он неоднократно выражал сомнения в отношении решений, принятых политическим руководством. Достаточно вспомнить документ, который был представлен перед принятием решения о завершении захвата города Газа и в котором Замир предостерегал от ввода войск в город. Однако его "сдержанная" позиция оказалась ошибочной. Было достигнуто соглашение, позволяющее освободить всех заложников и одновременно сохранить присутствие Израиля в Газе. Сегодня Израиль контролирует около 73% территории сектора. Начальник Генштаба имеет право и даже обязан предупреждать о рисках. Но после того как правительство приняло решение, его задача - решительно выполнять приказ, а не превращать профессиональные возражения в альтернативную государственную политику.

Есть пределы полномочий и у министра обороны. Согласно существующему порядку командования и назначения в ЦАХАЛе, начальник Генштаба предлагает кандидатуры на высшие военные должности, а министр обороны их утверждает. Это механизм "двух ключей", а не право министра назначать генералов в прямом эфире. Поэтому, если заявление Каца было воспринято как немедленная отставка Блота из-за разногласий по конкретному решению, это было институционально неосторожным шагом. Однако если кандидатура Бар Калифы действительно была ранее рекомендована начальником Генштаба, как утверждает Кац, то речь идет о споре относительно сроков назначения и кадровой политики, а не о попытке обойти установленную цепочку командования.

Обратите внимание на юридический поворот в свете решения БАГАЦа по делу Бен-Гвира. В процессе против министра национальной безопасности суд попытался провести границу между политической ответственностью министра и профессиональной независимостью полиции, особенно в вопросах назначений, расследований и применения силы в отношении граждан. Исходной точкой стало то, что полиция обладает особым статусом: она наделена полномочиями проводить расследования, аресты и применять силу, поэтому ее нельзя превращать в личный политический инструмент министра.

Однако аналогия с армией не является полной. Основной закон "Об армии" прямо устанавливает, что армия подчиняется правительству, а начальник Генерального штаба - министру обороны. У ЦАХАЛа нет "независимости" от политического руководства в определении целей в сфере безопасности. Тем не менее подача иска против Каца возможна. Основанием станет не утверждение, что армия вправе самостоятельно проводить государственную политику, а обвинение в том, что министр использовал свои полномочия по недопустимым мотивам - в качестве наказания за профессиональную позицию или из-за частного разногласия.

Как это нередко происходит в условиях существующей в Израиле крайней юристократии, БАГАЦ в подобной ситуации может заморозить назначение, потребовать представления надлежащей фактической базы и проверить, не оказывалось ли незаконное политическое давление на командную вертикаль. Суд также может попытаться распространить на армию ограничения, ранее разработанные применительно к полиции. Это стало бы далеко идущим юридическим шагом именно потому, что армия прямо подчинена правительству. Однако после событий вокруг дела Бен-Гвира и с учетом позиции Ицхака Амита по вопросу назначения главы ШАБАКа такой сценарий уже нельзя считать плодом воображения.

Вместе с тем следует быть точным и в оценке этой угрозы. Иск, который потребовал бы от премьер-министра отправить Каца в отставку, был бы гораздо слабее, чем иск против Бен-Гвира. В том случае речь шла о длительной серии вмешательств в работу правоохранительных органов, расследования и применение силы против граждан. Один спор вокруг назначения генерала, даже если он сопровождался резкими заявлениями, сам по себе не создает конституционных оснований для увольнения министра. Гораздо более реальной опасностью является временный судебный запрет, который заморозит назначение и перенесет еще одну часть спора по вопросам безопасности в зал суда.

Поэтому Кац должен быть твердым, но одновременно действовать предельно точно. Он обязан ясно обозначить политику правительства, требовать от командования стремления к победе и отказываться утверждать назначения, воспроизводящие прежнюю концепцию. Но делать это необходимо в рамках упорядоченной, документально оформленной и обоснованной процедуры. Гражданский контроль над армией - это не произвольная власть министра, а профессиональное подчинение армии законной политике, определенной избранными представителями народа.

Генералы - не безмолвные чиновники. Их обязанность - предупреждать, спорить и доносить свою профессиональную оценку. Но они также не являются правительством в военной форме. В демократическом государстве правительство определяет цель войны, а армия - способы ее достижения.

Источник: Walla