Если главная цель Тегерана - прекращение огня, объяснить этот удар непросто. Но если исходить из того, что, по мнению иранского руководства, контролируемая конфронтация способна обеспечить ему более выгодные стратегические позиции, такое решение выглядит более понятным.

Одно из наиболее вероятных объяснений происходящего состоит в том, что, несмотря на определенные риски, поддержание вялотекущих военных действий на данном этапе больше отвечает интересам Тегерана.

Сегодня ни одна из сторон, судя по всему, не готова к полномасштабной войне.

Вашингтон не проявляет особого стремления к более широкому региональному конфликту, который мог бы поставить под угрозу энергетическую инфраструктуру региона, втянуть в противостояние новые страны, спровоцировать рост цен на нефть и еще более увеличить нагрузку на американские вооруженные силы.

Иран также, вероятно, стремится избежать полномасштабной войны, поскольку ослабленная система противовоздушной обороны, уязвимая промышленная инфраструктура и экономика, ограниченная санкциями, делают восполнение понесенных потерь все более сложным и дорогостоящим.

В этой связи в Тегеране, возможно, пришли к выводу, что в данной ситуации дальнейшую стратегию следует выстраивать не на военных победах, а на оказании долгосрочного давления.

При сложившихся условиях длительное прекращение огня, напротив, может еще больше ослабить позиции Ирана. Морская блокада иранских портов со стороны США сохранится, санкции останутся в силе, а сам Иран по-прежнему будет в значительной степени отрезан от международных энергетических рынков.

Тем временем Саудовская Аравия, ОАЭ, Катар и другие экспортеры нефти и газа в регионе могут постепенно вернуться к обычным объемам поставок, тогда как Иран останется в экономической изоляции.

Ограниченный конфликт способен изменить эту ситуацию в пользу Ирана.

Несмотря на то что Тегеран несет серьезные военные и экономические потери, перебои с судоходством в Ормузском проливе, а также давление в районе Баб-эль-Мандебского пролива, оказываемое через йеменских хуситов, продолжают влиять на мировые морские перевозки, стоимость страхования и энергетические рынки.

Даже незначительная неопределенность заставляет правительства, судовладельцев и импортеров учитывать требования Ирана.

Фактически Тегеран может считать, что по-прежнему располагает рычагами давления.

Иран, судя по всему, также пытается изменить формат дипломатического процесса. Вместо того чтобы согласиться на условия неограниченной свободы судоходства, Тегеран неоднократно давал понять, что движение в проливе должно согласовываться с иранскими властями и осуществляться под их контролем.

Это может означать, что в представлении Ирана полное открытие Ормузского пролива в будущем произойдет на его условиях, а не станет возвращением к довоенному статус-кво.

Поддержание ограниченного конфликта позволило бы Тегерану сохранять давление для достижения этой цели.

С точки зрения иранского руководства, сохранение контролируемого кризиса без перехода к полномасштабной войне может оказаться предпочтительнее полного прекращения огня, при котором санкции, блокада и экономическая изоляция в основном сохранятся.

Не исключено, что свою роль играют и внутриполитические расчеты. Иран по-прежнему сталкивается с очень высокой инфляцией, безработицей, экономическими трудностями и общественным недовольством.

В период внешнего конфликта властям зачастую легче подавлять внутреннюю оппозицию, оправдывать ужесточение мер безопасности и мобилизовывать общественную поддержку вокруг защиты страны. Это не решает экономических проблем Ирана, но может снизить создаваемое ими сиюминутное политическое давление.

Все это не означает, что такая стратегия лишена серьезных издержек. Иран продолжает подвергаться постоянным военным ударам и погружен в экономическую нестабильность, и нет никаких гарантий, что нынешний баланс ему удастся сохранить.

Именно в этом заключается главный парадокс для Тегерана. На данном этапе контролируемый конфликт может обеспечивать больше рычагов влияния, чем хрупкий мир, однако контролируемые конфликты нередко выходят из-под контроля.

Иран, возможно, рассчитывает достаточно точно дозировать эскалацию, чтобы продолжать оказывать давление на США, мировые энергетические рынки и региональную дипломатию, избегая при этом полномасштабной войны.

Однако такой расчет также сопряжен с серьезными рисками. Помимо опасности перерастания конфликта в гораздо более масштабную войну, затяжное противостояние без ясной перспективы завершения может постепенно усилить международную поддержку более жестких мер в отношении Ирана.

Уже появляются признаки расширения конфликта. Саудовская Аравия, которая первоначально стремилась избегать прямого участия, нанесла удары по связанным с Ираном шиитским группировкам в Ираке и предприняла военные действия против хуситов. Если перебои в мировой торговле и на энергетических рынках сохранятся, другие государства, до сих пор старавшиеся оставаться в стороне, могут проявить большую готовность к усилению давления на Иран.

Некоторые правительства также могут прийти к выводу, что лучше взять на себя издержки жесткого ответа, чем мириться с постоянными кризисами, затрагивающими международное судоходство и поставки энергоносителей.

Насколько оправданы все эти предположения, пока неясно. Многое будет зависеть от того, сможет ли Тегеран удержать свои действия в просчитанных рамках, не вызывая реакции, способной принципиально изменить политические и военные расчеты Соединенных Штатов.

Очередной непредвиденный удар со стороны Ирана может предопределить дальнейшее развитие конфликта.