Мировые медиа полны громких заголовков об инциденте в Каспийском море, хотя толком не известно, что произошло на самом деле. Украина утверждает, что нанесла удар по судну, которое использовалось для перевозки военных грузов, связанных с Россией. Иран возражает: атаковано гражданское судно, погиб моряк, произошедшее является актом агрессии, совершенным по наводке Израиля. Независимого расследования пока нет, делать окончательные выводы рано, но международная общественность взбудоражена и пристально следит за развитием событий.

Причина такого повышенного внимания - необъяснимо резкая реакция Тегерана. Казалось бы, после сокрушительных ударов американской авиации, которым подвергались иранские объекты в последнюю неделю, украинская атака должна была пройти почти незамеченной, в крайнем случае - как событие регионального масштаба. Однако информационный шум вокруг нее все громче. Официальные лица Ирана один за другим твердят о нарушении международного права и грозят не оставить нападение без ответа.

Почему Иран так стремительно повышает ставки, если обстоятельства инцидента пока окончательно не установлены? Прежде всего, новое иранское руководство не может позволить себе выглядеть слабым и пропускать удары - это вопрос удержания власти, сохранения лояльности союзников и прокси-группировок. К тому же совершенно очевидно, что направленная против Киева воинственная риторика Тегерана рассчитана в большей степени на Кремль (если не спровоцирована им).

Россия и Иран давно превратились из ситуативных партнеров в стратегических союзников, сильно завязанных друг на друга. Военно-техническое сотрудничество становится все теснее и охватывает все больше сфер. Неудивительно, что нападение на объект, который хотя бы предположительно связан с российской военной логистикой, стал проверкой этого союза на прочность. Громкая реакция Ирана может быть чисто декларативной демонстрацией верности сотрудничеству с Россией.

На первый взгляд, Путин выглядит главным бенефициаром ситуации. Он получает дополнительный аргумент для своей концепции "против России и ее союзников воюет глобальный Запад". Внимание международного сообщества снова отвлекается от войны, которую ведет Россия, а любая эскалация на Ближнем Востоке приводит к росту цен на нефть, что всегда на руку Москве. Плохая новость для Кремля здесь в том, что Украина доказала свою способность наносить удары по логистике, связывающей Россию и Иран через Каспий. Это означает появление новой уязвимости, которую Москве теперь придется учитывать. Именно поэтому и Россия, и Иран стараются создать информационный нарратив, который помешает Киеву развивать военные действия на этом направлении.

Современные конфликты ведутся не только на поле боя, но и в информационном пространстве. Кто первым определяет смысл произошедшего, тот получает преимущество. Пока обстоятельства инцидента только выясняются, Иран переводит обсуждение в другую плоскость. Неважно, что это было за судно, куда оно шло и каков его груз. Главное - нападение Украины на Иран грозит втянуть Европу в ближневосточный конфликт. Президент Зеленский и сам подтвердил: военное сотрудничество Тегерана и Москвы делает иранские суда законной целью украинских вооруженных сил. Такая перспектива не может не тревожить Запад, прежде всего страны Европы, поддерживающие Украину. Не исключено, что в кулуарах ЕС Зеленского убедительно попросят оставить Иран в покое и не будоражить лишний раз Ближний Восток.

Можно сделать вывод, что Израиль в этом контексте упомянут лишь по традиции - для иранской пропаганды ни одно военное действие против Тегерана и его союзников не обходится без "сионистского врага". Однако эхо каспийской истории может отозваться именно для Израиля.

Прежде всего, если атака в Каспийском море окажется не разовым инцидентом, а началом более широкого противостояния, Ирану придется усилить охрану своих судов на Каспии, используя военный флот и, возможно, авиацию. Одновременно Тегеран, скорее всего, ответит на атаку украинцев усилением военно-стратегического сотрудничества с Москвой, расширенным обменом технологиями и вооружениями. Для Израиля и то, и другое означает распыление ресурсов иранской армии - возможно, не такое уж значительное, но способное сыграть свою роль в следующем противостоянии.

Но настоящие последствия гораздо глубже. До сих пор два кризиса существовали почти независимо друг от друга, по крайней мере, в нашем восприятии. Все эти годы Иерусалим с переменным успехом старался сохранять официальный нейтралитет по отношению к войне в Украине и избегать выводов в духе "друг моего врага - мой враг". При всем охлаждении отношений между двумя странами, Израилю удавалось не рассориться с Москвой окончательно даже во время прямых столкновений с Ираном.

Сегодня мы видим, как эти границы стираются. Мир перестает состоять из отдельных региональных конфликтов. Маловероятно, что Израиль вмешается в войну России и Украины (как и то, что Украина будет открыто воевать с Ираном). Однако вести одну войну и придерживаться нейтралитета в другой уже невозможно. Современные союзы скреплены не договорами и даже не практическими интересами, а оружием и пролитой кровью. Поэтому дальнейшее укрепление российско-иранского сотрудничества заставит Иерусалим еще больше учитывать позицию Москвы при планировании дальнейших действий против Ирана и его союзников.

Нет повода прогнозировать прямую конфронтацию, но и исключать такую возможность нельзя. Все последние события показывают, что невозможное вчера становится реальностью сегодня. Прошло время, когда мы могли оценивать угрозы своей безопасности исключительно через призму Ближнего Востока. Теперь ключевые изменения могут происходить далеко от израильских границ и при этом определять стратегическую обстановку, в которой Израилю предстоит жить в ближайшие годы.