Вынесенная в заголовок тема интересует многих в Израиле, еврейской диаспоре и за ее пределами. Самое простое (и на мой взгляд, самое пошлое) определение: все, кто "за Биби" - правые, а "не за Биби" - левые (например, Гидеон Саар пока был в оппозиции - "левак", а вернулся в Ликуд - опять "правый"), не стоит принимать во внимание. Такой вопрос несомненно требует намного более существенного ответа.

На идейно-политической карте страны в принципе, имеются все те же четыре традиционных, где-то пересекающихся, где-то идущих параллельно вектора: внешняя политика и безопасность; государство и религия; этно-классовое размежевание (евреи-арабы, взаимоотношения этно-общинных групп внутри еврейского коллектива); а также экономическая политика ("высокие налоги и обильные социальные выплаты" vs "умеренные налоги и свободный рынок").

В этой статье остановимся на первых двух сюжетах.

Главным долгие годы были отношения Израиля с арабским миром ("мир в обмен на мир" у правых и "мир в обмен на территории" у левых). И, соответственно, тема границ государства (чем западнее или восточнее, тем, соответственно "левее" или "правее"). На сегодняшний день, с исчерпанностью арабо-израильского конфликта в его классических формах, эта парадигма претерпела существенную трансформацию.

Ближний Восток из зоны арабо-израильского конфликта стал зоной противостояния двух формирующихся аморфных блоков. А именно, "глобального Севера", в нашем регионе в лице Израиля в союзе с США при поддержке проамериканских арабских режимов, которые уже рассматривают Израиль не столько как проблему Ближнего Востока, сколько как скорее фактор ее решения. И "глобального Юга", представленного на Ближнем Востоке джихадистским Ираном и его радикально-исламистскими суннитскими и шиитскими прокси. В итоге в пункте региональной безопасности существенной разницы между партиями сионистского спектра нет, и право-левого противостояния, кроме технических разногласий по вопросу "как" (например, уничтожить ХАМАС пока не набрал силу, что и случилось к 7 октября, или держать его в рамках неких "красных линий" видя в нем ресурс и противовес ООП в Рамалле), а не "что", здесь не наблюдается.

Фактически единственным оставшимся от первого вектора пунктом является тема "палестинского государства", и здесь как раз разногласия очевидны. На сегодняшний день в Израиле имеется лишь два партийных лидера, один из которых по-прежнему верит в возможность разрешения конфликта Израиля с палестинскими арабами по модели "два государства для двух народов (но считает, что сейчас это еще невозможно) - глава партии "Демократы" Яир Голан. И другой, который под давлением Трампа неохотно, но публично согласился на релевантность идеи создания государства палестинских арабов - глава "Ликуда" Биньямин Нетаниягу.

Оба к тому же теоретически были или остаются готовы к присутствию "договороспособных" арабских партий в коалиции. Голан заявляет об этом открыто, Нетаниягу, как мы помним, пытался договориться с главой РААМ Мансуром Аббасом (нарратив, что Биби лишь хотел договориться о поддержке одноразового изменения закона о правительстве для прямых выборов премьер-министра, а не приглашать его в правящую коалицию, как доказано, не соответствует истине). Так что, в этом, традиционном смысле, оба политика, Голан и Нетаниягу - "левые". Есть, правда, еще Яир Лапид (глава партии "Еш Атид"), который теоретически принимает идею палестинского государства, но признает отсутствие актуальности этой темы, и точно не в (никогда не существовавших) "границах 1967 года".

Правые, считающие создание палестинского государства в том виде, как оно было заложено в "соглашениях Осло" 1993-1994 и 1997 гг., экзистенциальной угрозой для Израиля, при таком понимании "правизны" и "левизны", включают две категории партийных политиков. Это глава партии "Ционут датит" Бецалель Смотрич и лидер партии "Оцма Йегудит" Итамар Бен-Гвир в нынешней правящей коалиции; и в оппозиции - глава партии "Наш дом - Израиль" Авигдор Либерман, глава нового проекта "Беннет 2026" Нафтали Беннет (ныне в техническом блоке с партией "Еш Атид") и (с оговорками) Гади Айзенкот, основавший новую партию "Яшар".

Разница между ними - первых двух можно назвать "мессианскими правыми", все еще проповедующими идею "Эрец-Исраэль шлема" (Единая Земля Израиля от Иордана до Средиземного моря). Реализуемость этого лозунга сегодня весьма сомнительна, то есть, "требуя все, не получаем ничего". Вторых трех (или, как минимум, Либермана и Беннета) можно назвать "правыми реалистами", продвигающими идеи "защищаемых границ Израиля", распространения его суверенитета над всеми территориями за "зеленой чертой", где расположены еврейские населенные пункты, в которых проживают 95-98% поселенцев, и контроль ЦАХАЛа в сфере безопасности во всей Иудее, Самарии, Иорданской долине и возможно, части сектора Газы. Перспектива реализации такой схемы, которую Трамп был готов принять в свою первую каденцию, на мой взгляд, все еще существует.

Вне сионистского спектра имеются арабы и религиозные ультраортодоксы ("харедим"), практически целиком ашкеназские из блока "Яадут Ха-Тора" (кроме ХАБАДников, но те чаще голосуют за сионистские партии), и сефардские харедим, возглавляющие партию "мизрахим-традиционалистов" ШАС. Имеется довольно условное причисление арабских партий к "широкому левому" и харедим к "широкому правому" лагерю, но на практике все сложнее - или проще, как посмотреть.

Арабы вроде как за палестинское государство, но там есть сегмент (тот же Мансур Аббас и его партия) которые открыто признали Израиль еврейским государством и предложили своим братьям за зеленой чертой самим решать свои проблемы. Харедим вроде как против палестинского государства, но они и Израиль не признают еврейским государством де юре. И вполне комфортно себя чувствовали и в левых правительствах - например, главы Партии труда (Авода) Ицхака Рабина, которому харедим помогли провести соглашения Осло в обмен на контроль над Главным раввинатом.

Второй критический вопрос, который, по сути, сегодня выходит на первый план, это государство и религия, или точнее, что такое еврейское демократическое государство - национальное или религиозное. С харедим и арабами, которые находятся вне сионистского дискурса, я полагаю, здесь все понятно. Сложнее с партиями сионистского спектра, где крайние фланги занимают "светские ультралевые" и "правые религиозно-консервативные" (ХАРДАЛь) политические фракции.

Эти ультралевые и радикально правые фракции находятся по разные стороны почти всех водоразделов израильской политики, но в целом сходятся в одном пункте. И "хардальники", и антирелигиозные сионисты и полу-сионисты считают, что еврейство - это понятие, в первую очередь, религиозное, или в этноконфессиональном комплексе израильского еврейства этнический, или этнонациональный компонент играет подчиненную роль.

Выводы из этого, они, впрочем, делают разные. Левые радикальные группы акцентируют принцип религиозной свободы. И считают, что коль скоро, с созданием государства, сионизм свою функцию выполнил, Израиль должен перестать декларировать свой еврейский характер и стать, "государством всех его граждан", считая эту концепцию антитезой тому, что они называют "государством Галахи" (то есть, построенного на принципах иудейского религиозного права). Поэтому у них нет проблем с арабскими партиями как партнерами. С другой стороны, наиболее консервативные группы, численно составляющие меньшинство религиозного сионизма, но контролирующие его важнейшие социальные, культурные и политические институты, напротив, полагают, что вес иудейского религиозного компонента в правовой системе, гражданском комплексе и идентичности государства должен быть существенно усилен по сравнению с принципами, закрепленными в Декларации Независимости.

Не вызывает особого удивления, что по ряду гражданских вопросов - всеобщий призыв в ЦАХАЛ, равенство в распределении гражданского и экономического бремени, гендерное (не)равноправие и т. п., они оказываются ближе к несионистам-харедим, чем к сионистскому мейнстриму. То есть, в гражданском векторе занимают вместе с ультралевыми прогрессистами сравнительно новую, пост-сионистскую нишу в израильском политическом спектре. Если исходить из того, что постсионизм - это израильская версия постмодернизма, ассоциируется с левыми взглядами, то выводы напрашиваются сами по себе.

В заключение: левые (в любом смысле) партии в Израиле, как минимум в этом поколении, которое еще помнит и переживает последствия "соглашений Осло", которые привели страну к беспрецедентной, на тот момент, волне арабского террора, и "одностороннее размежевание" с Газой и северной Самарией 2005 года, не имеют шансов стать во главе правительства ни при каком варианте развития событий. Они могут быть партнерами партий нынешней оппозиции, если они сформируют правительство (на что, судя по опросам, есть значительный шанс). Как, впрочем, и "Ликуда", если вспомнить прецедент 2009-2013 годов, когда его партнером была партия "Авода" и ее осколок во главе с Эхудом Бараком, занимавшим пост министра обороны в правительстве Биньямина Нетаниягу. И он же приглашал лейбористов в свое правительство и в 2016 году, но тогдашний лидер "Аводы", Ицхак Герцог отказался, а вот Амир Перец, глава блока "Авода-Гешер", чувствовал себя в правительстве Биньямина Нетаниягу с 17 мая 2020 года по 13 июня 2021 года в целом комфортно.

Таким образом, реальный водораздел в израильской политике идет сегодня внутри широкого правого лагеря, преимущественно по национально-гражданским, а также социально-экономическим вопросам. И совершенно не между светским и религиозным населением, а между сионистским большинством, включающим часть светских и соблюдающих традицию еврейских граждан страны, а также большинство религиозных сионистов, предпочитающих праволиберальные партии, с одной стороны. И пост-сионистским и не-сионистским меньшинством из числа консервативной части хардальников и "харедим"-фундаменталистов.

Справедливости ради, уместно сказать, что подобное размежевание есть и в самом правящем сегодня "Ликуде", но там лояльность лидеру в основном нивелировала эти разногласия - а тот был готов на уступки несионистским партнерам по коалиции. Не случайно некоторые "разочарованные ликудники" в последние недели стали покидать партию. Кто-то может сказать, что они "прозрели" как-то поздновато, но - тут уж у кого как получилось.