На выборах 2022 года партия "Еш Атид" получила 24 мандата и стала крупнейшей партией оппозиции. Лидер партии Яир Лапид был одним из наиболее острых противников юридической реформы, отказался войти в правительство со Смотричем и Бен-Гвиром после начала войны и резко критиковал действия правительства.

В интервью Newsru.co.il Яир Лапид говорит о причинах своих решений, рассказывает о сотрудничестве с Нафтали Беннетом в рамках блока "Бэяхад" и утверждает, что оппозиция имеет шанс набрать более 61 мандата.

- Господин Лапид, до выборов меньше недели. Похоже, что ни ваш блок, ни блок Нетаниягу не дотягивают до 61 мандата. Каковы у вас планы на 28 октября?

- Я не согласен с вашей оценкой, что шанс невелик. Шанс очень высокий, нужно много работать, объединять силы, заражать всех верой - и у нас будет 61 мандат. Почему я должен действовать, исходя из оценки, которой я не разделяю?

- Объясните, на чем основана ваша уверенность.

- Сейчас я переживаю то, чего не ощущал с 2013 года. Тогда вокруг "Еш Атид" был мощный вайб, которого не видели в цифрах: утром дня выборов у нас были 11-12 мандатов в замерах, вечером - уже 19. Так будет и сейчас. Вокруг "Бэяхад" такая энергия, какой я не помню больше десяти лет: соединяются энергия Беннета - он "киллер", носится, спорит с ликудниками, убеждает их, сидит с ними "в парламентах" по всей стране, и мощь сети активистов "Еш Атид", этот актив всегда самый большой в нашем блоке. Я убежден, что вместе эти составляющие приведут к тому, что мы усилимся за счет другой стороны. И это уже происходит: в последнем опросе 13-го канала один мандат перешел от Итамара Бен-Гвира к нам - это молодые избиратели, 18-24 лет, мы знаем возрастную разбивку. Мы разговариваем с молодыми, мы разговариваем с ликудниками. Будем работать, чтобы получить 61 мандат, минимум 61.

- Вы не готовы обсуждать "план Б". Но если 61 мандата не будет, проблему надо будет как-то решать.

- Я человек задач и цели. Моя цель - принести больше 61, а не заниматься гипотетическими сценариями. Моя работа - не комментарии, я не хочу отбирать у вас хлеб. И я не готов заниматься оценками и сценариями. Страну нужно спасать. И на фоне бесконечных политических дискуссий и обсуждений люди иногда забывают, о чем эти выборы. Выборы о том, будет ли у Израиля безопасность или нас ждет еще одно 7 октября и еще одна история, похожая на ту, что произошла с FlyDubai. Выборы о том, что в канцелярии главы правительства, пока мы с вами говорим, сидят агенты Катара. Выборы о призыве ультраортодоксов: продолжим ли мы платить и дальше 30 миллиардов шекелей в год на поощрение "уклонизма", когда армии не хватает людей, и из‑за этого тоже нет безопасности? Выборы о дороговизне жизни. И еще одно. Выходцы из бывшего СССР всегда очень заботятся об образовании: результаты PISA - ученики Израиля ниже Турции по естественным наукам и ниже Вьетнама по математике. А ответ правительства - что Йоав Киш утром распорядился отменить экзамены МЕЙЦАВ и больше не измерять. Вместо того чтобы работать, перестали измерять. Я не готов, чтобы так было в Израиле. Об этом выборы.

- Но для достижения результатов во всех областях нужна коалиция. Как вы планируете ее формировать?

- Для того, чтобы мы могли сформировать коалицию, израильтяне должны правильно проголосовать. Поэтому я тяжело работаю, чтобы убедить израильтян, что борьба на этих выборах не между левыми и правыми, не между евреями и юдофобами. Это борьба за будущее наших детей.

- Ясно. Я не получу ответа на вопрос о том, что вы будете делать в отсутствие 61 мандата.

- Мне кажется, что я дал вам ответ. Возможно не тот, которого вы бы хотели, но дал.

- Меня устраивает любой ответ. Я уверен, что и у вас, и у Беннета в голове есть сценарий того, что вы делаете, если не набираете 61 мандат.

- Вы знаете, чем старше люди становятся, чем больше опыта приобретают, тем меньше занимаются гипотетическими вопросами и сценариями. Это уже функция опыта.

- Кого вы порекомендуете на пост премьер-министра?

- Еще не знаю. Посмотрю на результаты. Все лидеры "лагеря перемен" договорились встретиться у меня "в подвале" на следующий день после выборов и согласовать единого кандидата, чтобы не дробить голоса. У нас есть механизм - мы его реализуем. Задача сейчас - бороться и приносить голоса, а не пытаться заранее собирать коалиции. Не делят шкуру неубитого медведя, так ведь говорят и по-русски, верно? Сначала пойдем, соберем голоса, а уже потом их "разделим".

- Правильно ли вы поступаете, что баллотируетесь без единого лидера блока, как у ваших противников?

-Да, полностью. Я заплатил "плату за обучение" и говорю это из опыта. Четырежды в последние годы бывало, что мы и выигрывали, становились крупнейшей партией - а правительство формировал Нетаниягу. Единственный раз, когда правительство сформировали мы, - это когда шли стратегией блока: каждый максимизирует свою силу. Тогда крупнейшей партией был Нетаниягу, но правительство создали мы. Это должно случиться и сейчас. Кампейн за крупнейшую партию может стоить нам победы. Пусть каждый приведет свою аудиторию - так выиграем. И это не атака на кампанию Гади Айзенкота, как почему-то считают многие, - это критика моих собственных прошлых кампаний во имя будущей победы.

- Вы объясняли эту логику Гади Айзенкоту?

- Да.

- Складывается впечатление, что ваши объяснения не произвели на него особого впечатления.

- Об этом вы должны спросить его.

- Бени Ганц объявил об уходе. Вы начинали вместе.

- Мы не начинали вместе - я начал намного раньше, был и министром, и лидером оппозиции до того, как Бени вошел в политику. Но у нас был период, когда мы были вместе. С одной стороны, он сделал правильный и ответственный шаг, действовал так, как считал верным для Израиля. Но есть большой урок: я за единство - я человек центра, а центр всегда за единство, и важно объединять народ Израиля. Но невозможно делать единство с Нетаниягу - он обманет. Бени Ганц дважды стал жертвой этих обманов: в правительстве в период коронавируса и в правительстве после начала войны 7 октября. Любого, кто попытается с ним создать "правительство единства", Нетаниягу обманет. Единство нужно делать - но не с тем, кто заранее очевидно, что тебя обманет.

- Прошло чуть больше трех лет после трагедии 7 октября. При всех провалах нынешняя власть все еще имеет заметные шансы удержаться. Что вы не смогли донести до избирателя?

- Не знаю, не уверен, что согласен с вами. "Ликуд" сегодня - это не 30-31 мандат, а, по вчерашним опросам двух каналов, 18-19. Серьезные изменения происходят медленно. Консервативные избиратели медленнее идут на изменения, а этот лагерь зовет себя консерваторами, так как они уже давно не правые. Но факт остается фактом, есть одна вещь, с которой это правительство не справилось, - реальность. Дело не только в том, что в их каденцию случилось 7 октября, но и в том, что любой, кто понимает в безопасности, знает: если они останутся у власти, будет еще 7 октября и еще 7 октября.

- На основании чего вы это утверждаете?

- Они избегают расследования и не готовы взять на себя ответственность. В Газе сегодня больше боевиков ХАМАСа, чем было до 7 октября. В Иране по‑прежнему человек по фамилии Хаменеи пребывает у власти. На юге Ливана - "Хизбалла". Сколько еще полных провалов в сфере безопасности нужно, чтобы понять: эти люди не умеют приносить безопасность? У меня для вас загадка: когда впервые Нетаниягу объявил, что "ликвидирует власть ХАМАСа"?

- В начале 2009 года, после "Литого свинца".

- В январе 2009‑го он встал и сказал: "Сразу после выборов обрушим власть ХАМАСа в Газе". Как и в серии прочих обещаний: вместе с железной дорогой в Эйлат в 2012 году, эвакуацией Хан аль-Ахмар в 2018-м, нулевым НДС на продукты в 2014-м. Они не способны управлять государством. Когда аэропорт "Бен-Гурион" парализован, а министр транспорта летит в Марракеш - не удивляйтесь потом, что джихадист может направить самолет в башни Азриэли или на аэропорт "Бен-Гурион": и выясняется, что он в Facebook писал, что сделает это, и никто ничего не предпринял.

- По Газе они говорят просто: была война, заложники освобождены, мы контролируем 60 процентов территории, ежедневно ликвидируем боевиков. Не идеал, но вполне сносный промежуточный статус, разве нет?

- Это "промежуточный статус" с вашей точки зрения?

- Не с моей, а с точки зрения правительства.

- Сегодня в Газе более 30 тысяч вооруженных боевиков ХАМАСа - и не "для забавы", а чтобы устроить еще один 7 октября: они ждут своего шанса и видят, что если эти люди останутся у власти, шанс будет. ХАМАС переводит в Газу примерно 250 миллионов шекелей ежемесячно. И управляют сектором сегодня Турция и Катар - потому что их впустили вместо Египта.

- Они управляют 30% территории. Остальное под контролем ЦАХАЛа.

- Во‑первых, 40%, но главное не проценты территории, а вопрос, наращивает ХАМАС силу или нет. Ответ очевиден: ХАМАС наращивает силу. И скажу вам больше: на этой неделе выяснилось, что Нетаниягу уже согласился начать восстановление Газы без разоружения ХАМАСа. Его воинственные заявления на телекамеру не меняют факта: он вернулся к полностью той же концепции политики сдержанности. Он рискует безопасностью наших детей.

- Как вы видите конечную цель в секторе Газы - через год, пять, десять? Как отношения с сектором должны выглядеть?

- Моя позиция такова: вывести Турцию и Катар, ввести Египет, наладить с ним безопасность для ликвидации ХАМАСа - и без колебаний. Есть план 20 пунктов Трампа по восстановлению Газы, но мы не должны соглашаться ни на что, пока ХАМАС не разоружен и пока из сектора не выведены Катар и Турция - два спонсора "Братьев‑мусульман". Вместо них должен туда войти Египет, их традиционный противник, и это должно быть базой плана.

- Мне кажется, что тут нет принципиальных разногласий между вами и Нетаниягу.

- Конечно, есть. Именно Нетаниягу подписал согласие на то, что Турция и Катар - "организующий центр" внутри сектора? Будь я чуть более подозрительным человеком, обязательно решил бы, что это связано с тем, что в канцелярии Нетаниягу находятся агенты Катара.

- "Агенты Катара" - звучит очень плохо, господин Лапид. Я понимаю, что вы в оппозиции…

- Нет, это звучит так, как оно есть. Агенты Катара. Другого определения нет и быть не может. Тот, кто получает деньги. Давайте вспомним, что Йонатан Урих - в эти самые минуты, когда мы с вами беседуем - продолжает руководить предвыборной кампанией "Ликуда" из канцелярии Нетаниягу. И это человек, который признался на следствии, что даже после 7 октября он продолжил получать деньги от Катара. И теперь у меня к вам вопрос. Нетаниягу сказал на допросе в полиции, что не знал, что Урих получает деньги от Катара. Сейчас он знает. Почему он не вышвыривает Уриха к чертовой матери?

- Вы недавно встречались с Биньямином Нетаниягу для обмена информацией в области безопасности. Почему вы ему не задали этот вопрос?

- Это не вопрос для брифинга по вопросам безопасности - такие брифинги ведутся иначе.

- Вы понимаете, что я привел эту встречу для примера. У вас есть возможности задать ему этот вопрос.

- И у вас есть возможности, так задайте ему этот вопрос сейчас.

- К сожалению, Биньямин Нетаниягу пока не дал нам интервью.

- Я поднимал этот вопрос с трибуны Кнессета и во множестве интервью.

- И какой ответ вы получили?

- Ответа нет. Никто в мире не в состоянии это понять. Когда Уриха освободили, после того как выяснилось, что он получал деньги из Катара, Нетаниягу даже не стал ждать его в канцелярии - есть кадры, посмотрите: он побежал на парковку и, взяв его за руку, повел мимо телекамер в канцелярию. Послушайте, я был премьер-министром, я знаю, как устроена работа канцелярии, это противоречит всем мыслимым нормам. Я клянусь вам, что у меня нет хоть сколько-нибудь логичного объяснения.

- Давайте вернемся в Газу и в Иудею и Самарию. Есть мнение, что после 7 октября нельзя больше говорить об "управлении конфликтом", и мир не даст нам уйти от палестинской темы. Куда, по‑вашему, мы движемся?

- В ближайшие годы палестинского государства не будет - даже нечего об этом говорить. Не в следующем правительстве, не в последующем. Речь о другом: если вы хотите вернуть закон и порядок и восстановить отношения с миром, нужно вести себя совсем иначе. Что это значит? Прежде всего, ликвидировать еврейский террор в Иудее и Самарии. Министры, Нетаниягу, Кац повторяют в каждом интервью по миру: это всего 150 сорванцов, которые устраивают весь бардак. Любой лидер или влиятельный человек в мире смотрит и спрашивает: если это всего 150 сорванцов, почему вы с этим не справляетесь? Вы же государство, вы говорите, что у вас есть армия, силы безопасности, так в чем дело?

- Вы говорите о важной, но точечной истории.

- Если вы думаете, что это "точечно", вы не понимаете, как это выглядит в мировой прессе. Там говорят: если самая сильная армия Ближнего Востока не может обуздать группу еврейских террористов, значит, это политика правительства - разжигать пожар и издеваться над невиновными... Этому мы положим конец. Далее. Я не знаю, что такое "управление конфликтом". Создавать палестинское государство сейчас нельзя. Об этом просто не идет речь.

- Вы всегда говорили, что стремитесь распрощаться с палестинцами.

- Когда‑нибудь мы распрощаемся с палестинцами, но сейчас - нет. Этого не будет. И обратите внимание: я могу прислать вам 20 речей Нетаниягу, включая выступления в ООН, где он говорит, что будет палестинское государство; он приглашал Махмуда Аббаса в Кнессет - я этого никогда не делал.

- Итак, палестинского государства в ближайшие годы не будет. А что будет?

- Будет укрепление безопасности, поддержание законности и порядка - на всех направлениях, и одновременно разумное решение проблем гражданского населения. Это максимум возможного сейчас. В ближайшие годы Израиль займется своими внутренними проблемами, а не созданием палестинских государств.

- То есть вы за сохранение статус‑кво?

- Нет - за порядок, существенно лучший, чем статус‑кво: без усугубления ситуации и, конечно, без министров, которые предлагают бросать атомные бомбы на гражданское население или морить детей голодом.

- К внутренней повестке. Эта каденция началась с "холодной гражданской войны" вокруг юридической реформы. Один человек сказал мне так: как только юридическая тема перестанет вращаться вокруг Нетаниягу, Лапид будет готов к далеко идущим шагам. Это про вас?

- Совершенно верно. Я много лет думал, говорил и писал, что юридическая реформа нужна, что нет системы, которую нельзя улучшить - включая юридическую. И по этому поводу у меня были глубокие и интересные разногласия с системой. Но то, что пытались сделать Ярив Левин, Нетаниягу и Амир Охана, - не реформа, а попытка разрушить разделение властей, сломать Верховный суд и верховенство закона. На это согласиться невозможно. Израилю нужна конституция; в ее рамках - Основной закон о законодательстве, обновленный Основной закон о судебной деятельности, точная Декларация прав и столь же точное определение обязанностей граждан. Если есть Основной закон о законодательстве, можно, конечно, говорить и о преодолении вето БАГАЦа (פסקת התגברות) - но надо урегулировать, как принимаются Основные законы и как они защищаются. Я об этом говорю годами, и это надо делать. Но не то, что они сделали: они втолкнули всех нас в насильственную анархию, а я против насильственной анархии.

- Почему вы не вели с ними переговоры, а вместо этого "подожгли" улицы?

- Переговоры велись. Велись в канцелярии президента, я их возглавлял. Не с кем было разговаривать. Хочу вам напомнить, что у меня была готова сделка с Нетаниягу по закону о принципе разумности (עילת הסבירות). Я пошел на это после того, как у меня побывали глава ШАБАКа и все руководители силовых структур и сказали: наши враги видят раскол израильского общества, это создает угрозу самому существованию государства, и резко ослабляет безопасность. Они сказали, что необходимо прийти к компромиссу. Компромисс был достигнут, Нетаниягу отменил его за два часа до голосования, потому что Итамар Бен‑Гвир вошел и стукнул кулаком по столу... Нужна реформа юридической системы, реформа, которая будет проведена по согласию сторон, станет результатом упорной, долгой и ненасильственной работы, которая не разрывает общество.

- Вы намерены продвигать утверждение Конституции?

- Я много лет считал, что конституция нужна. В этом отношении интереснее слушать Беннета, который говорил обратное, но, в свете случившегося, изменил мнение: нам нужна конституция, которая закрепит отношения между властями и предотвратит раскол, какой был до 7 октября.

- Призыв ультраортодоксов: красивые заявления - это хорошо, но как вы это сделаете на практике?

- Прекратим финансирование. Мы сделали очень подробное картирование: люди вроде Владимирa Белиака и другие работали серьезно. Мы разложили все денежные потоки, которые переводятся ультраортодоксам в обмен на уклонение: 50-60 "кранов" - более и менее скрытых, через которые уходят миллиарды на субсидирование уклонения. Мы скажем: мы не посылаем бронетранспортеры в Бней‑Брак, но молодой человек, получивший повестку и не явившийся в призывной пункт, не получит от государства ни копейки - ни на детские сады для своих детей, ни пособий, ни бюджета для своей ешивы. Кто не призывается - не получает денег от государства.

- Это затронет право на голосование?

- Я постараюсь убедить своих коллег по оппозиции согласиться на ограничение права на голосование для тех, кто получает повестку и не является. Вы знаете, что в США и Великобритании, двух в основополагающих странах, заключенные не имеют права голосовать.

- В США это распространено лишь на несколько штатов.

- Да, но и в Англии и в США это утверждено Верховными судами в 80 -90 годах. Иными словами, эти судебные инстанции постановили, что в демократии есть баланс между правами и обязанностями. Ты не хочешь призываться - не голосуй. Но самое эффективное средство: экономическое. Тот, кто не призывается, не получит от государства ни копейки. И я не хочу на этом останавливаться. Система образования, которая не учит математике, английскому и обществоведению - основам демократии, - не получит от государства ни шекеля. Мы создадим им альтернативу: когда‑то я учредил государственно‑ультраортодоксальные школы, где преподают полный набор базовых предметов; школа у них всегда будет. Но если они не хотят учить математику и английский - пусть финансируют это сами, мы закончили их субсидировать. И кто не хочет работать - это его проблема. Скажите, если вы завтра решите не работать, кто‑нибудь будет вас содержать? Ответ очевиден - нет. То же самое должно распространяться на них.

- Для всего этого вам нужна коалиция. Постройте для меня вашу коалицию: с кем вы готовы сидеть, а с кем нет?

- Все, о чем я сейчас говорил, согласовано между всеми партиями "блока перемен". Поэтому нам нужно получить более 61 мандата - и все это произойдет.

- Вы не сядете с арабскими партиями?

- Не сядем с арабскими партиями и не сядем с ультраортодоксальными. Не потому, что они арабы, а потому что не принимают идею еврейского государства и полного осуждения любого террора, не потому что они религиозные, а потому что не принимают принцип "призыв для всех, работа для всех и базовые предметы - математика, обществоведение и английский - для всех". Это идеологическое решение, не расовое.

- Итак в вашей коалиции не будет ни ультраортодоксов, ни арабских партий. Я полагаю что не будет ни Бецалеля Смотрича, ни Итамара Бен-Гвира. И Нетаниягу, кстати.

- Но "Ликуд" - да. Когда создавалась "Еш Атид", меня часто спрашивали, и я отвечал: самая близкая нам идеологически партия - "Ликуд".

- Верно.

- Тогда это была национально‑либеральная партия. Сегодня - ни национальная, ни либеральная. Кто строит правительство за правительством на голосах антисионистских партий, которые идут по улицам и кричат "умрем, но не призовемся", пусть не говорит мне, что он правый. А кто интересуется правой экономикой - я значительно правее этого правительства. Тот, кто базирует всю свою власть на лишних министерствах, пособиях, бюджетах и коалиционных деньгах, не вправе называть себя правым - он не правый.

- Что вы думаете о "законе об обвиняемом"? (закон, запрещающий обвиняемому в уголовных правонарушениях баллотироваться в Кнессет - прим. ред.)

- Я поддерживал и поддерживаю, но нам говорят, что Верховный суд может его не утвердить. Не знаю... Я хочу победить Нетаниягу на избирательном участке, а не в суде. Я хочу, чтобы это было решением граждан Израиля, которые скажут ему: "Господин Нетаниягу, мы уважаем то, что вы сделали, часть вашего прошлого, но сегодня вы ставите под угрозу безопасность наших детей и нашу экономику".

- Вы против хода "протащить закон", чтобы вывести его из игры?

- Это надо проверить юридически - юристы говорят, что не факт, что возможно, тем более как политический трюк. Я против ситуации, когда Основные законы используют для трюков - это часть моей претензии к Яриву Левину: всякий раз, когда ему что‑то приходило в голову, он спешно проводил это 62 голосами, писал сверху "Основной закон" и объявлял, что его нельзя отменять. Это извращение процедуры утверждения Основных законов.

- Что происходит с "Еш Атид", господин Лапид? Партия еще существует?

- Да, партия существует. "Бэяхад" - это объединение двух партий, и я очень хочу его продолжить. С 1973 года, со времен создания "Ликуда", не было настоящей попытки объединить центристов национального лагеря и либеральных правых - это то, что мы делаем.

- Но я слышу о многочисленных трениях на местах между активистами "Еш Атид" и партии Нафтали Беннета.

- Любопытно. Теоретически я знаю активистов "Еш Атид" и "Бэяхад" не хуже вас.

- И вы утверждаете, что ничего подобного нет, царит полная гармония?

- Я этого не сказал. Да, на уровне муниципалитетов кто‑то чем-то недоволен, где-то спорят о том, кто возглавляет - так всегда. В целом это работает заметно лучше, чем в эпоху "Кахоль Лаван". Помогает и то, что у меня с Беннетом много лет отношения доверия и дружбы.

- В следующем Кнессете вы будете общей фракцией?

- Да, мы будем совместной фракцией в следующем Кнессете. Конечно.

- "Еш Атид" сильно изменилась: многие, кто были с вами с начала, ушли - Меир Коэн, Карин Эльхарар, другие. Зачем вы устроили эту "революцию"?

- Собственно, Меир Коэн, один из моих лучших друзей, был одним из первых, кто сказал мне: "Пришло время смены поколений". В "Еш Атид" я почти один - среднее поколение; есть старшие по возрасту - Меир Коэн и Мики Леви, им за 70.

- Карин Эльхарар не там.

- Она не там. Мы предложили ей место в списке, она не захотела. И в тот же вечер, когда сказала, не будет в списке, провела встречу с избирателями, чтобы убеждать людей, и с тех пор работает в кампании. Она была и останется частью нашей партии. Вообще мне кажется, что нас недооценивают. Мы прошли очень глубокий и болезненный процесс, но сохранили товарищество: все остались в партии. Меир будет президентом партийного съезда, Мики - председателем партийного суда. Я не отрицаю, что процесс был болезненным. Но и ситуация, в которой мы оказались была непростой. Избиратели злились на нас за то, что правительство не пало, и это привело к тому, что мы заметно сократились, но превратили это в шанс. Пришло следующее поколение - Мерав Бен‑Ари, Мерав Коэн, Наор Шири, Владимир Белиак - молодая энергичная группа сильных парламентариев. Усилили их двумя сильными людьми из систем безопасности: Рам Бен‑Барак всегда был с нами, и присоединился генерал-майор Ноам Тибон.

- Последний вопрос. Одно ваше решение в эту каденцию я не понимаю: как вы могли не войти в правительство после начала войны. Все пришли - Гади Айзенкот пришел, Бени Ганц пришел. Вы - нет. Почему?

- Наоборот.

- То есть?

- Я был первым, кто предложил правительство единства.

- Да, только при определенных условиях.

- Дело не в условиях. 7 октября, в 16:30, я сидел с Нетаниягу и сказал ему: нам необходимо сформировать правительство единства и эффективный кабинет безопасности. Нельзя сделать это с Бен‑Гвиром, контролирующим полицию и МАГАВ, и со Смотричем - их нужно вывести и создать правительство, приемлемое для всех граждан Израиля.

- Кроме тех, кто поддерживал Смотрича и Бен-Гвира.

- Это была точная, а не "условная" формула, с четким разделением ролей: кто ведет внешние связи, чтобы не довести до международного кризиса; чтобы полиция и армия работали вместе как надо; чтобы в кабинете не было экстремистов с автоматическим большинством. Я пообещал, что оно не рухнет. В 18:30 я повторил это публично на пресс‑конференции - можете поднять видео. Я то же самое рекомендовал Бени Ганцу и Гади Айзенкоту - до сих пор жалею, что они не приняли этот вариант. Нельзя формировать кабинет без разумного баланса сил и создавать во время войны создавать правительство с самыми радикальными элементами.

- Вы не считаете, что это решение и привело к тому уменьшению поддержки партии, о которой вы говорили?

- Конечно, да. Я тогда собрал фракцию и сказал: "Мы заплатим высокую политическую цену. Но это правильный шаг". И крайне важно, чтобы была оппозиция даже во время войны. В США была оппозиция во время Второй мировой войны, в Великобритании была оппозиция во время Второй мировой войны. Очень важно, чтобы была оппозиция, представляющая семьи заложников, говорящая миру, что Израиль - это не только те, кто предлагают сбрасывать атомные бомбы на гражданское население, тут есть и другие голоса. В демократии даже во время войны оппозиция важна. Хотел ли я правительство единства? Я был первым, кто его предложил. И я до сих пор уверен, и Нетаниягу наверняка в глубине души со мной согласен: будь оно создано по моей формуле, мы бы не оказались в нынешнем международном кризисе; ХАМАС не сидел бы до сих пор в Газе, "Хизбалла" - в Ливане, а иранский режим не усилился бы там, где мы должны были его ослабить и разгромить.