Орит Перлов, эксперт в сфере ближневосточных социальных сетей, перевела публикацию в сети X, написанную иранским эмигрантом. В публикации под заголовком "Эпоха после Хаменеи: начало борьбы за новый облик Исламской Республики" автор рассматривает ожидаемую борьбу за власть внутри режима в тот день, когда Хаменеи уже не сможет оставаться единственным центром принятия решений. По его мнению, будущее Ирана будет определяться не только противостоянием с Израилем и США, но и борьбой между идеологическим лагерем, выступающим за продолжение "политики сопротивления", и прагматическим лагерем, который стремится снизить напряженность и восстановить экономику.

Полный текст публикации

"Если еще совсем недавно главным фактором, определявшим будущее Ирана, были внешняя война и противостояние с Соединенными Штатами и Израилем, то сегодня складывается впечатление, что решающая борьба разворачивается именно внутри центров власти режима. Будущее Ирана в ближайшие годы будет определяться не только исходом военного конфликта или соглашения, но и результатом противостояния различных течений, каждое из которых по-своему видит будущее Исламской Республики.

На протяжении последних четырех десятилетий, несмотря на многочисленные разногласия, Исламскую Республику объединяла одна ключевая особенность: все основные центры власти в конечном итоге подчинялись одному лидеру. Между Корпусом стражей исламской революции, правительством, силовыми структурами, политическими и религиозными течениями существовали разногласия, однако окончательное решение всегда принималось в одном центре, что обеспечивало целостность всей системы власти. Когда Иран вступит в эпоху после Хаменеи или окажется в ситуации, когда верховный лидер уже не сможет играть ту роль, которую играл прежде (даже если кто-то попытается сохранить прежнюю систему с помощью "виртуального" руководства, на практике это невозможно), этот центр тяжести исчезнет.

В такой ситуации власть распределится между несколькими различными центрами, а разногласия, которые раньше решались за закрытыми дверями, станут открытыми. В целом в этой борьбе можно выделить два основных направления. Первое считает, что продолжение противостояния с Соединенными Штатами, сохранение "политики сопротивления" и приверженность идеологическому курсу являются гарантией выживания режима. Для этого лагеря любое отступление во внешней политике станет началом постепенного ослабления Исламской Республики.

С другой стороны находится течение, которое можно назвать прагматическим или бюрократическим. Его сторонники считают, что дальнейшее внешнее давление, санкции и война на истощение в итоге подорвут экономические и управленческие возможности государства и поставят под угрозу само существование режима. Поэтому, по их мнению, сохранить систему можно не путем продолжения конфронтации, а за счет снижения напряженности, восстановления экономики и достижения того или иного соглашения с Западом".

Здесь автор добавляет, что, в отличие от прежних внутренних конфликтов, на этот раз ни один из лагерей, по всей видимости, не сможет полностью одержать верх над другим.

"Именно поэтому внутренняя борьба становится главной ареной, на которой будет решаться будущее страны. В такой системе военная сила, или "жесткая сила", останется главным источником влияния. Однако когда эта сила окажется распределена между несколькими центрами и ни один из них не сможет окончательно подчинить себе остальных, возрастет значение и других факторов: экономики, эффективности государственного управления, поддержки части общества, бюрократических структур, политической легитимности и даже поддержки со стороны внешних игроков.

В этих условиях легитимность уже перестает быть самостоятельным фактором и превращается в инструмент усиления каждого из лагерей. Пока "жесткая сила" сосредоточена в одних руках, роль легитимности ограничена. Но когда власть распределена между несколькими центрами, каждому лагерю приходится опираться также на легитимность, экономику и общественную поддержку, чтобы укрепить свои позиции".

Автор подчеркивает еще один решающий фактор, который, по его мнению, определит будущее Ирана, - экономику.

"То, что сегодня происходит между Ираном и Соединенными Штатами, - это не только военное противостояние, но и экономическое и геополитическое соперничество. Давление на внешнюю торговлю, транспортные маршруты, экспорт энергоносителей, доступ к иностранной валюте, страхование, судоходство и цепочки поставок - все это элементы одной и той же борьбы. Каждая сторона стремится повысить цену продолжения конфронтации для своего противника.

Опыт прошлых войн на истощение показывает, что в долгосрочной перспективе экономика обычно оказывается более важным фактором, чем отдельные военные успехи. Даже если ни одна из сторон не потерпит однозначного поражения на поле боя, та из них, которая утратит экономическую устойчивость, постепенно лишится и свободы политического маневра. Российская война против Украины является примером такой ситуации.

Хотя государству удалось приспособить свою экономику к условиям войны, последствия военной экономики, инфляция, нехватка рабочей силы, рост военных расходов и сокращение инвестиций вызвали широкую дискуссию о долгосрочной цене войны. Этот пример показывает, что даже крупные экономики сталкиваются с серьезными ограничениями в условиях затяжного конфликта. Иранская экономика, которая уже многие годы страдает от санкций, нехватки инвестиций и низких темпов роста, гораздо более уязвима. Поэтому со временем экономическое давление может стать главным фактором, влияющим на принятие политических решений".

Автор не отрицает важную роль Корпуса стражей исламской революции в этой сложной системе, однако подчеркивает, что его нельзя рассматривать лишь как один из политических лагерей.

"Прежде всего это институт, стремящийся сохранить собственную организационную целостность, военную мощь и существование самой государственной системы. Если он придет к выводу, что продолжение конфронтации представляет реальную угрозу для государства или самого режима, он может склониться к снижению напряженности.

Если же он решит, что конфликтом еще можно управлять и держать его под контролем, то, скорее всего, продолжит поддерживать нынешний курс. Одно из важнейших отличий эпохи после Хаменеи заключается в том, что даже если один из лагерей добьется временного преимущества, его противник не исчезнет. В отличие от прошлого, полностью устранить соперника будет значительно сложнее. В результате проигравший лагерь сможет опираться на политические, экономические, медийные и административные сети, а также на часть государственного аппарата и превратится в постоянного внутреннего соперника, который продолжит бороться за изменение баланса сил.

Такая ситуация, вероятно, усилит и влияние внешних игроков. Чем глубже будут внутренние расколы, тем активнее региональные и мировые державы будут пытаться использовать их для расширения собственного влияния. Постепенно внутренняя борьба и геополитическое противостояние начнут переплетаться.

Если эта тенденция сохранится, Иран может постепенно приблизиться к модели, при которой существует несколько центров силы - в определенной степени напоминающей Ливан. Речь идет не о распаде государства, а о возникновении нескольких центров власти, ни один из которых не способен окончательно подчинить себе остальные, причем каждый из них будет иметь собственные внутренние сети и внешние связи".

Он добавляет:

"В такой ситуации стратегические решения все чаще будут приниматься в результате борьбы за влияние, переговоров и союзов между этими центрами. Если же единство вооруженных сил и центральной власти будет серьезно подорвано и ни одна сила не сможет сохранить единство государства, нельзя исключать и сценарии гораздо более глубокой нестабильности.

Тем не менее в нынешних условиях такой сценарий представляется менее вероятным, чем формирование многополярной системы власти. В конечном счете главный вопрос будущего Ирана уже не в том, будет ли подписано соглашение с Соединенными Штатами и разразится ли новая война. Настоящий вопрос заключается в том, какое течение внутри центров власти сумеет навязать свою стратегию остальным и сможет ли иранская экономика выдержать затяжное противостояние.

Похоже, что будущее Ирана будет решаться не столько на поле боя, сколько в точке пересечения четырех факторов: баланса сил внутри власти, способности экономики выдерживать длительное противостояние, степени сплоченности вооруженных сил и характера влияния внешних игроков. Ответы на эти четыре вопроса определят, станет ли Иран более прагматичной и централизованной Исламской Республикой, приблизится ли к многополярной модели, напоминающей Ливан, или же в худшем случае столкнется с постепенной деградацией государственных институтов и еще более глубокой нестабильностью.

Одно уже выглядит очевидным: с окончанием эпохи, когда решения принимал один человек, политическая система вступит в период, в котором баланс сил, экономика и борьба между различными коалициями будут влиять на будущее Ирана сильнее, чем когда-либо прежде".

Источник: Маарив