К 1980-м годам попытки Советского Союза централизованно планировать практически каждый аспект жизни привели к тому, что Совет министров разросся более чем до ста членов. Для всего существовало отдельное министерство. Были Министерство тяжелого машиностроения, Министерство общего машиностроения и Министерство среднего машиностроения - последнее, что особенно абсурдно, на самом деле служило прикрытием советской ядерной программы.

Когда руководство страны осознало, что собрать в одной комнате сотню министров и принять какое-либо решение невозможно, оно нашло типично бюрократический выход - создало узкий кабинет.

Это звучит как вершина бюрократического абсурда. Но самое интересное начинается, когда сравниваешь пропорции, а не абсолютные цифры. Тогда оказывается, что Израиль оставил Советский Союз далеко позади.

В Верховном Совете СССР было более тысячи депутатов. В Кнессете - всего 120. При этом сегодня в Израиле действует около 30 министерств, а максимальное число министров достигает 38. Это означает, что почти треть депутатов Кнессета одновременно занимает посты в исполнительной власти. Это почти втрое больше, чем число министров в правительствах некоторых европейских стран. Еще более показательно, что, как и в лучших советских традициях, примерно половина израильских министерств представляет собой искусственно созданные ведомства, появившиеся исключительно ради удовлетворения политических амбиций.

И это совершенно не означает, что государство занимается на 50% большим числом направлений. Это означает как минимум двукратное снижение эффективности.

На протяжении всего четырех с половиной лет политики провели 76 структурных реформ, перебросив 50 различных государственных подразделений из одного министерства в другое. Некоторые ведомства, например Управление по развитию бедуинского сектора, превратились в настоящий политический футбольный мяч, перейдя из одного министерства в другое семь раз.

Подобные административные перестановки происходят мучительно медленно - от трех недель до двух с половиной лет. Помимо полного управленческого паралича, когда элементарное взаимодействие становится невозможным, потому что никто уже не понимает, где какое ведомство находится, подобные постоянные реорганизации обходятся государству в огромные суммы и наносят серьезный ущерб работе системы.

Цена бюрократии

По оценке Министерства финансов, сокращение числа министерств до 24 и объединение дублирующих друг друга подразделений позволило бы ежегодно экономить около 950 миллионов шекелей.

Когда в другое ведомство было переведено Управление по планированию сельского хозяйства, весь его бюджет в размере 40 миллионов шекелей фактически исчез в бюрократической неразберихе. В 2023 году управление вообще осталось без финансирования, а уже год спустя государству пришлось выделить еще больше средств налогоплательщиков, чтобы практически заново восстановить парализованную структуру.

Но ущерб этим не ограничивается. Создание откровенно политических министерств обесценивает сами задачи, ради которых они якобы создавались. Когда в кабинете министров более двадцати человек, премьер-министр уже физически не способен эффективно руководить таким количеством министров.

Чтобы обойти управленческий тупик, который сами же политики и создали, премьер-министры вынуждены формировать узкие кабинеты. В результате большинство министерств фактически оказываются отстраненными от принятия ключевых государственных решений. Именно поэтому сегодня лишь половина из 24 министров входит в состав военно-политического кабинета.

Более того, ценность таких министерств ставит под сомнение не только премьер-министр - иногда сами министры не могут делать вид, что воспринимают свою работу всерьез. Самым ярким примером стал "героический" поступок депутата Кнессета от "Ликуда" Галит Дистель-Атбарьян вскоре после 7 октября. Она ушла в отставку и призвала ликвидировать собственное Министерство информации, открыто назвав его "пустой тратой общественных средств". Ну да, не хватало еще Израилю во время войны единой информационной стратегии...

В отличие от многих других проявлений почти кафкианской израильской бюрократии, раздутый состав правительства - не пережиток социалистического прошлого, а прямое следствие современной раздробленной политической системы.

Истоки нынешнего кризиса уходят в 2009 год. Перед Биньямином Нетаниягу стояла проблема: он отказался формировать коалицию со своим главным соперником - партией "Кадима" во главе с Ципи Ливни. Вместо этого ему пришлось собирать правительство из представителей шести различных партий.

Чтобы обеспечить лояльность Авигдора Либермана, Нетаниягу отдал ему престижный пост министра иностранных дел. Однако, чтобы успокоить его главного политического соперника - лидера ШАС Эли Ишая, - премьер был вынужден компенсировать это назначением его министром внутренних дел, а также восстановить Министерство по делам религий.

Абсурдность и расточительность той эпохи особенно ярко проявились в решении разделить единое Министерство науки, культуры и спорта на несколько отдельных ведомств лишь для того, чтобы создать дополнительные министерские кресла.

Масштаб этого абсурда оказался настолько очевидным, что стал одной из главных тем следующей избирательной кампании.

В 2013 году новые политические партии шли на выборы с обещанием положить конец раздутому правительству. Во время коалиционных переговоров Яир Лапид и Нафтали Беннет объединили усилия, вынудив Нетаниягу согласиться на жесткое ограничение численности кабинета министров. Чтобы сохранить за собой пост премьер-министра, ему пришлось внести поправки в Основной закон, юридически ограничив количество министров.

Как и следовало ожидать, эта реформа просуществовала недолго. Ограничение сохранялось лишь до тех пор, пока очередной политический кризис не потребовал новых инструментов для коалиционного торга. Кульминацией стали правительства национального единства 2020 и 2021 годов, в которых число министров разрослось до абсурдных 34 человек.

Так мы пришли к нынешнему правительству, которое на пике насчитывало 34 министра примерно в двух десятках министерств. До нынешних 24 человек его сократили лишь чрезвычайные военные бюджетные ограничения и изменения внутри коалиции. Выходит, чтобы немного избавиться от политического балласта, Израилю понадобилась война сразу на нескольких фронтах.

Искушение раздавать министерские портфели всегда будет определять коалиционные переговоры, поскольку именно они являются главной политической валютой. Они позволяют партийным лидерам вознаграждать своих сторонников, контролировать крупные государственные бюджеты и гарантировать себе постоянное внимание СМИ - словом, получать все необходимое для политического выживания.

Ожидать, что политики добровольно откажутся от столь мощного инструмента, бессмысленно. Даже Беннет и Лапид, построившие свою политическую репутацию на обещании сократить число министров, сразу отказались от этих принципов, как только в 2021 году сами получили возможность сформировать правительство.

Не стоит также рассчитывать, что ситуацию спасут хаотично меняющиеся Основные законы Израиля. Безусловно, юридическое ограничение числа министров необходимо восстановить. Но любой закон можно переписать, если у отчаявшегося премьер-министра есть достаточно крупная коалиция.

В конечном счете единственное, что действительно заставляет политиков избавляться от политического балласта, - это давление общества.

Главный принцип любой демократии остается неизменным и в Израиле: каким бы громоздким ни становился государственный аппарат, самым мощным инструментом перемен по-прежнему остается избиратель.

Ари Татарка - руководитель англоязычного направления общественно-политического института "Центр Рибо" и редактор информационной рассылки Амита Сегаля It's Noon in Israel

Источник: Jerusalem Post