Можете ли вы сделать карандаш? На первый взгляд он кажется простой вещью: обычный пишущий инструмент, состоящий из четырех основных частей - графитового стержня, который оставляет след, деревянного корпуса, который его удерживает, металлической (обычно латунной) обоймы на конце и ластика, который позволяет исправлять ошибки. Ничего сложного, верно?

Звучит настолько просто, что может показаться: при необходимости вы смогли бы сделать карандаш сами. Но смогли бы вы сделать его полностью самостоятельно - без навыков, знаний и помощи других людей?

Покойный Леонард Рид, основатель и многолетний президент Foundation for Economic Education, написал в 1958 году знаменитое эссе I, Pencil. В нем он убедительно показал, что ни один человек в мире, начиная с нуля и действуя полностью в одиночку, не способен создать даже такой, казалось бы, простой предмет, как карандаш.

Вам пришлось бы овладеть столь многими элементами этого процесса, что на это не хватило бы целой жизни. Вам пришлось бы изучить лесозаготовку (но сначала вы должны понять, как сделать бензопилы, которыми валят деревья). Вам пришлось бы стать шахтером, чтобы знать, где искать и как добывать графит, а также металл для обоймы карандаша. Ни графит, ни металл не используются в том виде, в каком они находятся в земле. В них добавляют другие компоненты - от глины до гидроксида аммония и сульфированного жира. Подозреваю, большинство из вас знает об этом еще меньше, чем я - то есть почти ничего.

А ластик? Попробуйте-ка найти нужный каучук и все остальные вещества, которые добавляются, чтобы он работал - такие как растительное масло, сера и даже пемза.

И вот оказывается, что этот скромный карандаш - вещь весьма сложная. Это результат труда бесчисленного количества людей со всего мира, каждый из которых вносит свой вклад, используя свои знания и навыки. Даже официанты, наливающие утренний кофе лесорубам, являются частью этого процесса. Никто из этих людей не является марионеткой всеведущего центрального планировщика. За редким исключением, они даже не знакомы друг с другом. Они сотрудничают словно по волшебству - благодаря тому, что мы называем рынком. Разделение труда на такое количество детализированных задач поистине поразительно.

Как сказал бы Адам Смит, карандаш у вас в руке - результат работы "невидимой руки" - под которой отец экономической науки понимал стимулы, ценовую систему и стремление к прибыли.

Обычно мы воспринимаем карандаш как нечто обыденное. Но на самом деле это почти чудо - особенно если учесть, что никто не принуждается участвовать даже в малейшем этапе его производства и распределения. Каждый участник делает свою часть не потому, что лично хочет, чтобы вы писали, а потому что получает выгоду, предоставляя свою услугу.

По той же причине фермер сеет, выращивает и собирает урожай кукурузы. Он лично не знает почти никого из тех, кто в итоге ее съест. Он действует из собственных интересов, которые через рынок направляются на обслуживание множества людей, с которыми он никогда не встретится.

Теперь, когда мы установили, что ни один из нас не является всезнающим экспертом по карандашам, давайте возьмем другое знакомое нам устройство - смартфон. Он помещается на ладони, так насколько сложно сделать его самостоятельно?

Если вам кажется, что сделать карандаш - непосильная задача, то у американцев для вас есть выражение, которое здесь весьма уместно: вы еще ничего не видели!

До начала 1990-х смартфонов не существовало. Мало кто вообще осознавал, что они нужны. Ни парламент, ни император, ни президент не издавали указа об их создании. Но некоторые дальновидные предприниматели почувствовали, что объединение в одном доступном устройстве функций телефона и компьютера - удивительных изобретений самих по себе- может оказаться отличной идеей.

Я довольно осторожен, когда речь идет о деньгах. Если бы сорок лет назад вы подошли ко мне и сказали: "Мистер Рид, не хотите вложить свои честно заработанные деньги в мою идею под названием смартфон?", я бы ответил: "Да вы что, идите отсюда".

Я упоминаю это, чтобы напомнить о важной вещи: тех, кто был готов рисковать и предоставлять средства, чтобы предприниматели в сфере смартфонов могли начать, тоже нельзя забывать. Они были частью этого процесса!

Давайте заглянем внутрь процесса создания смартфонов. Если эта история не вызывает у вас изумления - возможно, вас уже ничем не впечатлить.

Начнем с материалов. Сколько, по-вашему, различных металлов, редкоземельных элементов и других веществ (пластик, стекло, керамика) используется при производстве смартфона? Десять? Двадцать? Попробуйте еще раз. Правильный ответ - более шестидесяти.

Один из них - литий. Он присутствует почти в каждом смартфоне с литий-ионной батареей и также помогает снижать температуру плавления стекла. Это самый легкий металл и третий элемент в периодической таблице - после водорода и гелия. Он легко воспламеняется и быстро корродирует, если не хранится в вакууме или специальных жидкостях. Вряд ли вы найдете его во время прогулки по лесу. Знаете ли вы, где его искать и как добывать? Если нет - вы даже не приблизитесь к созданию смартфона.

Крупнейший производитель лития в мире - Австралия, где руду добывают из твердых пород, а затем отправляют на переработку, где с помощью сложных технологий извлекают чистый металл. Второй источник - так называемый "литиевый треугольник" Аргентина, Боливия и Чили, где литий получают из соляных растворов.

Только вдумайтесь, сколько знаний нужно, чтобы добыть один этот элемент! В процессе участвуют металлурги, шахтеры, химики, водители, производители инструментов и десятки, если не сотни других специалистов. Ни один из них не владеет всей картиной целиком. Нет никакого "гениального центра", который понимает все и управляет ими - но они все равно координируются.

Умножьте объем знаний, необходимый для добычи лития, еще примерно на 59 - и вы получите приблизительное представление о том, сколько знаний требуется для получения всех более чем шестидесяти материалов, входящих в смартфон. Это объем, который практически невозможно охватить одному человеку.

По данным исследователя и автора Vincent Venditti, никель используется в электрических соединениях и мембране микрофона смартфона. Медь (из США, Чили и Перу) и магний (из Китая и России) также входят в его состав. Присутствуют и палладий с золотом, добываемые как минимум на четырех из семи континентов.

Кроме того, внутри устройства есть вещества, названия которых большинство людей даже не сможет произнести, не говоря уже о том, чтобы добыть и использовать: неодим, празеодим, тербий, диспрозий, галлий, тантал и другие.

Сделайте мне чашечку празеодима с парой "тербиев" на гарнир - и побыстрее!

Красивый голубой кобальт - ферромагнитный металл с атомным номером 27 - тоже есть в вашем смартфоне. Сегодня почти весь он поступает из Конго и соседней Замбии. Его добыча в этих странах вызывает споры из-за детского труда, экологических проблем и вреда для здоровья людей и дикой природы. Все чаще производители смартфонов переходят к переработке кобальта и поиску новых источников, которые обеспечивают более безопасную и устойчивую добычу.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы написать фразу "поиск новых безопасных и устойчивых источников", но, как и все в истории со смартфонами, это гораздо легче сказать, чем сделать. В этом задействованы бесчисленные люди: геологи-разведчики, переговорщики, чиновники, выдающие разрешения, ученые, физиологи, экологи, инженеры и многие другие.

Из всего сказанного видно: производство смартфонов невероятно децентрализовано. Источники сырья разбросаны по разным странам и континентам. Профессиональные знания приходят со всего мира. Машины, необходимые для этого процесса, - результат накопленных и совершенствовавшихся поколениями знаний. Кто же управляет всей этой системой? Как зовут этого "кукловода"? Конечно, вы не знаете. Потому что его не существует.

Эта поразительно сложная координация происходит каждый час каждого дня - не по приказу и не случайно. Она происходит благодаря мировому рынку, который направляет человеческие действия - рационально, целенаправленно и эффективно. Что здесь является главным? Цены.

В бывшем СССР, где государство пыталось централизованно планировать экономику, цены обычно устанавливались указами и менялись только по указу. Они были произвольными, часто назначались чиновниками, почти ничего не знавшими о товарах, на которые они устанавливали цены. "Бросим кости - и получим цену" - примерно так выглядел их "научный" подход. Результат? Дефицит одних товаров и избыток других.

Пустые полки магазинов - и горы некачественных и никому не нужных товаров. Десятилетия опыта показали: советские "установщики цен" лишь делали вид, что понимают, что происходит. Они были как корабль без руля и с дырявыми парусами.

Цены на свободном рынке - в отличие от цен в централизованно планируемых псевдорынках - представляют собой тонкую, насыщенную информацией и взаимосвязанную систему. Они меняются вместе с условиями спроса и предложения - как реальными, так и ожидаемыми.

И они выполняют две жизненно важные функции: распределяют ограниченные ресурсы и направляют производство.

Думайте о ценах как о сигналах. Они передают информацию из бесчисленного множества источников - и никогда из головы какого-то единого планировщика. На самом деле в цене галлона молока заключено больше информации, чем кто-либо внутри или вне молочной отрасли способен осознать. Да, ценники - это физические объекты, которые реальный человек прикрепляет к товарам в магазине, но реакция рынков - это действие той самой "невидимой руки".

Если спрос на молоко падает или его предложение растет, цены, как правило, снижаются. Это сигнал производителям уменьшить выпуск, потому что используемые ими ограниченные ресурсы могут быть более выгодно применены в других сферах. Если же спрос на молоко растет или предложение сокращается, цены повышаются. И это, в свою очередь, подсказывает производителям увеличить поголовье коров или направить больше молока в одни регионы, а не в другие.

Я использовал молоко как пример, но с тем же успехом можно было бы говорить о кобальте, меди, галлии или любом другом из множества минералов, используемых в производстве смартфонов.

Около сорока лет назад Леонард Рид попросил меня заменить его и выступить перед примерно сотней старшеклассников в Южной Дакоте. Большинство были из фермерских семей. Мимоходом я позволил себе критическое замечание о государственном вмешательстве в сельское хозяйство - и это привело к запоминающемуся диалогу во время вопросов и ответов:

Студент: Мистер Рид, если государство полностью уйдет из сельского хозяйства, откуда мы будем знать, останутся ли фермеры в этом бизнесе? И если останутся - как они поймут, что производить? Разве не может быть такого, что без государства мы будем голодать?

Рид: Представим, что без Министерства сельского хозяйства фермеры перестанут выращивать пшеницу. Как вы думаете, что произойдет с ценой на хлеб?

Студент (после паузы): Она сильно вырастет.

Рид: Могу вас заверить, что я лично почти ничего не знаю ни о выращивании пшеницы, ни о выпечке хлеба. Но если цены взлетят, как вы сами сказали, я это замечу. Я начну думать, сколько мог бы заработать, если бы смог удовлетворить этот растущий спрос, о котором сигнализирует высокая цена. И существует такой уровень цены, при котором даже я - человек, ничего не понимающий в пшенице и хлебе - после того, как выйду из этого класса начну наводить справки о том, как войти в этот бизнес. Я сделаю это сам, ни один политик или чиновник не будет меня к этому принуждать.

Думаю, они поняли суть.

До этого многие из этих студентов даже не осознавали, насколько удивителен ценовой механизм свободного рынка. Они наивно полагали, что если что-то происходит, значит, это мудрые и альтруистичные государственные лидеры все продумали и направили. А если их не будет - кто заполнит пустоту? Это мышление средневековое, если не древнее. Оно явно предшествует экономической науке, которая существует уже третье столетие.

Два с половиной века назад Адам Смит объяснил нам, что материальное благосостояние создается не "железной рукой", а "невидимой рукой". Мы принимаем цены как должное. Если бы меня попросили составить список самых недооцененных чудес света, я бы поставил цены - рыночные цены, а не установленные государством - на первое место.

Когда в бывшем СССР чиновники решали, какими должны быть цены, они не имели ни малейшего представления, должны ли лопаты стоить дороже тяпок, и что лучше построить - обувную фабрику или аптеку. И знаете, к чему они часто обращались, чтобы хоть как-то разобраться в этом хаосе? К каталогам товаров и цен в капиталистических, рыночных экономиках Запада!

По сути, очень неуклюже они пытались решить проблему социализма, копируя методы капитализма. Но зачем "играть в рынок", как будто это детская игра, вместо того чтобы позволить существовать настоящему рынку? Реальный рынок гораздо более динамичен, точен и надежен, чем любые конструкции, придуманные в кабинете чиновника.

Австрийский экономист XX века Фридрих Хайек выразил эту мысль блестяще: "Задача экономики - показать людям, как мало они на самом деле знают о том, что, как им кажется, они способны спроектировать". Он объяснял, что вопрос не в том, нужен ли план (участники рынка всегда строят планы), а в том, будут ли планы миллионов заменены планами немногих, обладающих государственной властью.

На этом этапе вы можете подумать: "Хорошо, значит, эгоистический мотив прибыли заставляет нас вставать с постели, а цены подсказывают, что делать дальше. Но как же другой импульс - благотворительность? Разве бескорыстная помощь не приносит много пользы?"

Я не умаляю значение благотворительности. Если вы видите человека в нужде и помогаете ему, не думая о собственной выгоде, это заслуживает уважения. Я сам так поступаю. Но оглянитесь вокруг. Сколько в мире создается благодаря благотворительности - и сколько благодаря стремлению к прибыли?

Осмелюсь предположить, что если бы это можно было измерить, то на каждый доллар пользы от благотворительности приходилась бы как минимум тысяча долларов пользы, созданной мотивом прибыли.

Вы когда-нибудь встречали фермера, который говорит, что пашет поле потому, что вы ему нравитесь и он просто хочет вам помочь? Меня немного заносит, потому что система, в которой мы живем, по-настоящему поражает. Я не могу не испытывать чувство удивления и благодарности за то, что в мире есть столько людей, которые знают гораздо больше меня и, даже не будучи знакомыми друг с другом, сотрудничают, создавая вещи, которые мне нужны и нравятся. Ни король, ни император, ни парламент не приказывали им это делать.

Но вернемся к смартфону.

Мы уже поговорили о сырье, но, очевидно, что вы не сможете позвонить маме, имея перед собой просто кучу разных металлов. Их нужно собрать - через множество проб и ошибок - в правильной форме, размере, сочетании и с нужными связями между компонентами, чтобы вы могли сделать звонок, воспользоваться приложением, сделать фото и выполнить десятки других задач.

Никто точно не знает, сколько архитекторов и инженеров дизайна было вовлечено с момента появления первого смартфона, но можно не сомневаться - их очень много. Они играют ключевую роль в превращении грубого прототипа в работающий, удобный для потребителя продукт. И они продолжают работать над этим, улучшая функции и добавляя новые с каждой следующей версией.

Неизвестное количество людей заняты тем, что на постоянной основе просто тестируют прототипы еще до начала массового производства. Они роняют тестовые телефоны с разной высоты, бросают их в ведра с водой, чтобы посмотреть, что произойдет. Они снова и снова проверяют работу кнопок. Иногда даже бьют их молотками. (Честно говоря, именно эта часть процесса кажется мне самой увлекательной.) Проектирование и тестирование - лишь два этапа в чрезвычайно сложной системе сборки и производства, в которой задействовано бесчисленное количество людей и навыков.

Кстати, знаете ли вы, что первый в мире компьютер - ENIAC - был создан совсем недавно, в 1946 году? Он не мог выполнить и малой доли того, на что способен современный смартфон, но занимал почти 2000 квадратных футов (около 185 квадратных метров) и весил почти 14 тонн - точнее, около 27 000 фунтов. Нетрудно представить, какой невероятный объем распределенного человеческого знания и изобретательности потребовался за последующие десятилетия, чтобы достичь такой миниатюризации.

Причем не только сырье для смартфонов поступает со всего мира - само производство тоже распределено. Никто не сваливает все материалы в одну кучу рядом с одной гигантской фабрикой, которая делает все сразу. Многие чипы и процессоры производятся на Тайване, дисплеи - в Южной Корее, сенсоры - в Японии и так далее. Финальная сборка тоже происходит в разных странах, в зависимости от компании. Значительная часть смартфонов мира собирается во Вьетнаме, Индии и Китае.

Где именно происходит вся эта деятельность, определяется множеством факторов: стоимостью рабочей силы, транспортной инфраструктурой, наличием управленческих кадров, геополитикой, тарифами. Важную роль играют и права собственности, и верховенство закона - ведь никто не станет инвестировать туда, где вложения могут сжечь, отобрать налогами или национализировать. Все это связано с риском, потому что будущее неизвестно и успех никому не гарантирован. Речь идет о гибкости, которая не навязывается сверху, а возникает из децентрализованных реакций на самые разные условия.

Непредвиденные сложности возникают постоянно, требуя решений, которые позволяют процессу продолжаться. Например, из минерала колтан добывают тантал - ключевой элемент в производстве смартфонов, поскольку он используется в конденсаторах, накапливающих электрический заряд. Однако колтан добывается в так называемой "зоне конфликта" - в приграничном регионе между Руандой и Конго. Когда правительства или повстанцы используют такие "кровавые минералы" для финансирования войн, это создает серьезные проблемы для тех, кто просто пытается производить продукцию и зарабатывать на жизнь.

Обратимся снова к Хайеку. Он ясно сформулировал то, что назвал "проблемой знания". Суть ее в поразительном и одновременно сложном факте: ни один человек и ни один созданный людьми институт не обладает всей информацией, необходимой для принятия обоснованных экономических решений за все общество. Нужные знания распределены между бесчисленным количеством людей.

На первый взгляд это может показаться парадоксальным, но рациональный экономический порядок в таких условиях возникает не благодаря указам какого-то центрального планировщика. Он формируется каждую секунду, по всему миру - благодаря рыночным силам. Вооруженные "претензией на знание", самоуверенные государственные планировщики думают, что могут управлять целыми экономиками, но, как предупреждал Хайек, на деле они лишь нарушают работу этих рыночных механизмов и создают расточительство, неэффективность и другие нежелательные последствия.

Государства не решают проблему знания. Подобно слону в посудной лавке, они часто создают новые проблемы, пытаясь ее решить. Рынки же гораздо ближе подходят к ее решению - потому что именно это они и делают по своей природе. В этом их основное назначение.

На каждом этапе компании не забывают о потребителе. Они понимают: покупатель не станет автоматически приобретать продукт, каким бы хорошим он ни был, если он слишком дорог, неудобен в использовании или если конкуренты предлагают более привлекательную альтернативу.

Удивительно, правда? Сколько гармонии возникает из того, что со стороны кажется хаосом - без какого-либо "кукловода", дергающего за ниточки. Экономисты называют это "спонтанным порядком". Адам Смит восхищался этим явлением. Он писал: "Преследуя собственные интересы, человек часто способствует интересам общества гораздо эффективнее, чем когда сознательно стремится к этому. Я никогда не видел, чтобы много хорошего было сделано теми, кто делал вид, что действует ради общественного блага".

Представьте, что Смит мог бы оказаться в нашем времени, и вам поручили объяснить ему, что такое смартфон и как он работает. Скорее всего, он был бы ошеломлен. Конечно, можно держать смартфон в руках и показывать наглядно - но все равно объяснять пришлось бы очень много.

Камера высокого разрешения? "Что это вообще такое?" - наверняка спросил бы Смит. Вы бы начали объяснять - и затем перешли бы к распознаванию голоса, операционным системам вроде iOS и Android, к разрешению экрана, скорости микропроцессоров, интегральным схемам, полупроводникам, облачному хранению, возможностям Wi-Fi и Bluetooth.

А когда вы закончите с научной частью, можно будет показать, как на этом устройстве смотрят фильмы и играют в видеоигры - при этом надеясь, что он не спросит, как фильмы и игры вообще попадают в такую маленькую вещь.

Хотя великий мыслитель, вероятно, нашел бы многое из ваших объяснений непонятным, я уверен, какой была бы его реакция, если бы вы сказали: "И все это происходит без участия короля или парламента. Развитое разделение труда, распределенные знания, стимулы прибыли и рыночные цены делают все сами". Думаю, Адам Смит улыбнулся бы и ответил: "Я знаю. Я ведь писал об этом еще в 1776 году".

Производство и распределение - это две части того, что мы называем "цепочкой поставок". В случае со смартфонами эта цепочка, начинаясь с добычи сырья, превращается в сложный лабиринт процессов, которые в итоге доставляют продукт потребителю. Попробуйте представить хотя бы малую долю знаний, необходимых для работы распределительных центров, обработки заказов, упаковки и маркировки, управления запасами и доставки - по железной дороге, автотранспортом, морем и воздухом. Это поражает воображение.

В последние годы такие компании, как Samsung и Apple, начали переносить части своих цепочек поставок из Китая в другие страны - например, в Бангладеш, Камбоджу, Филиппины, Малайзию и Индонезию. Почему? Потому что они реагируют на ценовые сигналы рынка, которые передают информацию о рисках, издержках, спросе и предложении, возможностях и ограничениях - и многом другом.

Вот и все: грубый набросок того, что стоит за созданием смартфона. Очень грубый набросок.

Более полувека назад у меня был друг в младших классах, которого я никак не мог понять и которому так и не смог привить здравый смысл. Он был настоящим мечтателем. Обожал научную фантастику. Его прозвище было "Ангус" - отчасти потому, что он был довольно полным, а наша школа стояла среди фермерских полей. Когда мы сидели за одним столом в столовой, он бесконечно рассуждал о том, какой может быть жизнь на других планетах. Он был искренним - и очень забавным.

Однажды я в шутку предложил ему перестать фантазировать и пойти все узнать самому. "Построй когда-нибудь космический корабль и полети на любую планету", - сказал я. К моему удивлению, он воспринял это всерьез.

Через несколько дней Ангус с восторгом сообщил, что все продумал. Он уже спроектировал космический корабль и даже принес чертежи показать мне. Затем он развернул большой лист оберточной бумаги. Передо мной была… вся панель управления корабля, который должен был унести его к звездам. Там были кнопки для всего.

"Это не план!" - рассмеялся я. - "Это просто набор кнопок с подписями".

"Но тут же все есть", - настаивал Ангус. - "Я все продумал: Кнопка "Старт", кнопка "Стоп", Посадка, Взлет, Уклонение от астероидов - все, что нужно". У него даже была универсальная кнопка "на всякий случай", чтобы справляться с любыми неожиданностями - он считал это гениальным решением.

Больше всего мне запомнилось не содержание его схемы, а моя полная неспособность убедить его, что он заблуждается, что его "план" вовсе не план, что четырнадцатилетнему подростку еще рано занимать руководящую должность в NASA. Он был тем, кого философ Эрик Хоффер назвал бы "истинно верующим" - человеком, абсолютно уверенным в своей правоте и не поддающимся никаким доводам.

После школы я потерял Ангуса из виду, но почти уверен: его космический корабль так и не взлетел.

А вот смартфоны - взлетели. И не просто взлетели, а стали чудом, состоящим из бесчисленного множества меньших чудес, упакованных в удобную форму, которая помещается в руке.

По данным исследователя Sunil Vadera, сегодня в мире используется около 7,2 миллиарда смартфонов, и ежегодно производится еще примерно миллиард. Это создает серьезный поток отходов. Правильная утилизация и переработка электронного мусора - задача, над которой работают многие ученые: не только чтобы предотвратить загрязнение окружающей среды, но и чтобы не терять ценные материалы, содержащиеся в устройствах. Среди методов переработки - промышленная пирометаллургия, гидрометаллургия и даже, как ни удивительно, использование живых кислотолюбивых микроорганизмов для биовыщелачивания и биосорбции.

Когда Леонард Рид писал свое эссе I, Pencil в 1958 году, он не мог представить технологические прорывы, которые через пару поколений приведут к созданию смартфона. Если бы кто-то тогда сказал ему: "Леонард, всего через тридцать лет ты сможешь отправить документ по телефону, и его тут же распечатают на другом конце" (факс), он был бы поражен - но не удивлен. Сегодня факсы почти исчезли, уступив место более новым технологиям, таким как электронная почта. А если бы ему сказали: "Технологический прогресс будет настолько стремительным, что кто-то наверняка должен все это централизованно планировать", он, скорее всего, вздохнул бы и ответил: "Вы не поняли сути моего эссе".

Если возникает мысль, что все более сложный мир требует все более мудрых центральных планировщиков - значит, стоит перечитать это эссе еще раз. Для каждого человека само планирование собственной жизни - это полноценная работа. Ожидать, что он сможет в одиночку создать смартфон, не говоря уже о том, чтобы спланировать экономику миллионов людей, - просто нелепо.

Великие изобретения, такие как смартфоны, не появляются таким образом. И экономики тоже.

Если уж на то пошло, то это маленькое устройство у вас в руке должно научить вас простой, но важной вещи: будьте скромнее. Вы не смогли бы создать его сами, даже если бы прожили тысячу лет.

Источник: Liberty International

Перевод: Наталия Афончина