Значит, слушайте сюда, продолжаем разбирать тему: Der Jüdische Selbsthass

Берешь еврея - не абстрактного, а конкретного. Того, чей дед бежал из Кишинева после погрома 1903 года, где толпа убила сорок девять человек и изнасиловала столько женщин, что официальная комиссия потом сбилась со счета. Того, чья бабка пересекла границу в трюме, воняющем мочой и страхом, с документами, которые стоили всего, что осталось от семьи. Даешь этому человеку Оксфорд. Даешь твиттер. Даешь кружок прогрессивной молодежи в Брайтоне, где все пьют органический кофе и говорят правильные слова. И через поколение-другое получаешь существо, которое стоит на митинге и орет в мегафон, что Израиль - это новый Третий рейх.

Эволюция, детка. Естественный отбор работает странными путями.

Психологи называют это интернализованным стыдом. Историки - "психологией жертвы". Звучит академично, почти стерильно. На деле выглядит вот как: человек так отчаянно хочет, чтобы его приняли в правильной компании, что начинает грызть собственную плоть. Не метафорически - буквально духовно, публично, с аплодисментами. Курт Левин - немецко-еврейский психолог, бежавший от нацистов в 1933-м - описал этот механизм еще в 1941 году. Назвал его "самоненавистью" и объяснил просто: угнетенная группа усваивает взгляд угнетателя на себя. Стокгольм без стен. Тюрьма в голове, ключ выброшен добровольно.

Это не новость. Это не открытие. Просто раньше за это не давали грантов и не звали на конференции TED.

Труди Голд - историк, директор образовательных программ Еврейского музея в Лондоне, не инфлюенсер с подпиской - говорит об этом спокойно и с той особой усталостью, которая бывает у людей, слишком долго объясняющих очевидное людям, которые не хотят слышать. Ее аргумент прост и груб, как удар кулаком в стену: антисионизм части еврейской общины - это не политическая позиция. Это психоз. Клинический термин, используемый намеренно.

И вот тут начинается история, которую не принято рассказывать на приличных вечеринках.

Монотеизм евреев раздражал языческий Рим - не потому что евреи были агрессивны, а потому что само их существование было молчаливым обвинением. Ты поклоняешься камню. Мы - нет. Это невыносимо. Тацит в "Историях" писал о евреях с нескрываемым отвращением - называл их обычаи "извращенными и грязными", а самих их - враждебными всему человечеству. Это первый век нашей эры. Запомни дату - она понадобится.

Средневековье добавило теологию к ненависти. Четвертый Латеранский собор 1215 года обязал евреев носить отличительные знаки - за три века до испанской инквизиции, за семьсот лет до желтой звезды. Математика истории неудобна.

После Просвещения - казалось бы, все, свобода, равенство, братство - евреям разрешили быть французами. Немцами. Австрийцами. Они стали ими так хорошо, что это само по себе стало проблемой. Генрих Гейне. Карл Маркс. Зигмунд Фрейд. Альберт Эйнштейн. Четыре имени, четыре человека, каждый из которых перелопатил то, как мир понимает себя. Нельзя дать человеку свободу и потом удивляться, что он ею пользуется.

Расовый антисемитизм конца девятнадцатого века был прямым ответом на этот успех. Вильгельм Марр - немецкий журналист, который, кстати, сам придумал термин "антисемитизм" в 1879 году - писал открытым текстом: евреи побеждают в честной конкуренции, и это нужно остановить нечестными методами. По крайней мере, он был честен в своей нечестности. Редкое качество.

Теперь про Эвиан. Июль 1938 года. Красивый французский курорт на берегу Женевского озера. Съехались представители тридцати двух государств - обсуждать судьбу еврейских беженцев из нацистской Германии. Гитлер к тому времени уже два года как ввел Нюрнбергские законы. Хрустальная ночь была еще впереди, но "Майн кампф" уже вышел тиражом в несколько миллионов экземпляров, и там все было написано достаточно ясно для тех, кто умел читать.

Австралия заявила, что у нее "нет расовых проблем и она не намерена их импортировать". Буквальная цитата. Канада установила квоту - пятьдесят евреев в год. Соединенные Штаты развели руками - иммиграционный лимит, ничего личного. Куба, Боливия, Коста-Рика и Гондурас совместно заявили, что не примут "торговцев и интеллектуалов". Торговцев и интеллектуалов. Слова выбраны тщательно.

Единственная страна, которая согласилась принять евреев без ограничений - Доминиканская Республика под управлением диктатора Трухильо. Трухильо хотел "отбелить" население страны после резни гаитян в 1937 году, когда его солдаты убили от пятнадцати до двадцати тысяч человек. Он буквально использовал еврейских беженцев как демографический инструмент. Вот ваш единственный союзник. Сохраняйте эту картинку.

Потом случился Холокост. Шесть миллионов. Потом - 1948-й. Потом - люди, которые делают выводы из этой последовательности, стали людьми, которым объясняют, что они все неправильно поняли.

Улица Ластра-Хуберта в Варшаве. Беднота. Восемь человек в двух комнатах. Вонь капусты и немытых тел и страха, который въедается в штукатурку. Вот откуда это все начиналось у большинства. Не из абстракции. Из конкретной комнаты с конкретным запахом. Селби писал про такие комнаты - про то, как человек, рожденный в дерьме, либо из него вырывается, либо начинает в нем тонуть с улыбкой, убеждая себя, что это и есть свобода.

Идеология - это очень удобный способ тонуть с улыбкой.

Молодежь разучилась думать - это не старческое брюзжание, это данные. Исследование Стэнфордского университета 2016 года показало, что восемьдесят процентов американских школьников не могут отличить новостную статью от рекламного материала. Алгоритм не монетизирует нюансы - это не метафора, это бизнес-модель. TikTok платит за реакцию, не за размышление. Разница существенная.

Критиковать правительство Нетаниягу - это нормально. Это политика. Демократия в действии, как говорится. Но когда ты организуешь кампанию против права собственного народа на существование, возглавляешь бойкот единственного еврейского государства при полном молчании о пятидесяти семи государствах Организации исламского сотрудничества - это уже не политика. Для этого в психиатрии есть термин. Несколько, на выбор.

Постмодерн дал нам роскошь сомневаться абсолютно во всем. Превосходная штука. Деррида, Фуко, Лиотар - умные люди, написали умные книги. Жаль только, что их инструментарий применяют избирательно с последовательностью, которая сама по себе является диагнозом.

В Холокосте сомневаться не принято - хотя Дэвид Ирвинг пробовал, и получил за это три года австрийской тюрьмы в 2006-м. В праве одних конкретных народов на государство сомневаться - пожалуйста, это называется прогрессивная позиция.

Ирония истории в том, что у нее нет чувства юмора. Она просто повторяется. Терпеливо. Методично. Пока кто-нибудь наконец не прочтет то, что уже было написано. Кровью. На стенах, которые мы предпочли не замечать.

И запах из той варшавской комнаты никуда не делся. Просто сейчас его перебивают органический кофе и правильные слова.