В начале восьмидесятых в средней школе в Ленинграде в нашем классе были две еврейки. В потрепанном разлинованном школьном журнале были записаны данные каждой ученицы и каждого ученика, включая национальность. Мальчики не обращали внимания, девочки издевались. Мою подругу, девочку с карими глазами и черными кудрями, травили как еврейку. В моем случае - хотя знали, что я еврейка - решили сосредоточиться на другом: надо мной насмехались потому, что я выросла в небогатой семье и была плохо одета. С их точки зрения, у меня были слишком светлые глаза, так что социальная дистанция бросалась в глаза больше, чем этническая разница. Я не успела испытать антисемитизм на собственной шкуре в стране, где родилась. Но с детства знала, что он существует.

Этой зимой исполнилось 38 лет с того дня, когда я сошла по трапу самолета в Бен-Гурионе. Большая часть моей жизни и вся взрослая жизнь прошли в Израиле. Я не родилась в Израиле, но в этой стране родились мои дети. Двадцать лет я колесила по дорогам Иудеи (Хеврон, Кирьят-Арба, Эфрат, Ткоа) и усвоила, что светлые глаза могут служить своего рода пропуском на блокпостах: пассажиры такой машины вряд ли вызывают подозрение.

Мне повезло - я не сталкивалась с расизмом. Возможно, потому что я на два года опередила массовую волну алии девяностых. А может, потому что выбрала национально-религиозный сектор, в котором, в отличие от ультраортодоксального, репатрианты из бывшего СССР не воспринимаются, как "третий сорт" и "бракованный товар" на брачном рынке. А так меня разве что спрашивали в холодные зимние месяцы : зачем я прошу прибавить отопление - ведь я выросла в холодной стране, значит, к холодам должна была привыкнуть? Так легко и так удобно затвориться в теплице. Поверить, что этническая дискриминация - удел прошлого, что каждая большая волна репатриации переживает расизм, а со временем его преодолевает его и вписывается в пеструю мозаику израильского общества. Как в юмореске 70-х " Ха-гашаш ха-хивер ": двое стоят на берегу моря и ругают всякий раз новую набегающую волну алии. И с каждой волной эти двое сменяются. "Поляки" бранят 'марокканцев", "марокканцы", в свою очередь, - "румын". Я знала , конечно, про этнические противоречия. И все же поддалась соблазну : так хотелось верить, что это временные столкновения, такие естественные в неблагополучных районах, где снимают квартиры только что прибывшие репатрианты, и со временем это пройдет - а может быть, уже прошло. И в любом случае - это было не про меня. Пока накануне выборов 2022 года пасторальная картинка не треснула. А теперь, накануне выборов 2026 года, она разлетается вдребезги.

Нет совпадений

В 1996 году на выборы в Кнессет вышла партия Натана Щаранского "Исраэль ба-Алия". В 1999 году появилась партия Авигдора Либермана "Исраэль Бейтену". Русскоязычные репатрианты интегрировались и в другие партии. С созданием нынешнего правительства произошло нечто беспрецедентное: впервые за 25 лет в Израиле было сформировано правительство, в котором не было ни одного министра, говорящего по-русски. В коалиции из 64 депутатов оказался лишь один репатриант из стран СНГ - бывший узник Сиона Юлий Эдельштейн, да и тот в список вошел чудом, министерского поста не получил, а с поста председателя комиссии кнессета по безопасности и иностранным делам Нетаниягу его сместил по требованию ультраортодоксальных партий.

Не всякое отсутствие гендерного, религиозного или этнического представительства непременно означает дискриминацию. Иногда женщина просто не подходит на должность, и нет оснований для корректирующей дискриминации. Иногда еврей в диаспоре не проходит вступительные экзамены в университет. Но если ни одна женщина не назначена на высокую должность в государственных компаниях - это гендерная дискриминация. Если ни одного еврея не принимают в университет в городе, где еврейское население составляет не менее 15%, - это антисемитизм.

Когда в блоке из 64 депутатов и в правительстве из почти 40 министров нет представительства общины численностью около миллиона трехсот тысяч человек, говорить о совпадении не приходится. Это стратегический выбор "Ликуда" во главе с Нетаниягу в частности и всего блока "Ликуд-харедим -ХАРДАЛь" в целом выходцы из стран СНГ помечены как враждебная и чужая аудитория - за исключением части выходцев с Кавказа и Центральной Азии, которые склоняются к ШАС, а возможно и к нынешнему "Ликуду", от ШАС не особо отличающемуся (взять хотя бы министра Шломо Караи).

У этого стратегического выбора есть причины. Во-первых, концепция "Первого" и "Второго" Израиля на бумаге относит русскоязычных к "второму", но на практике это не работает. Нетаниягу изо всех сил старался возродить этнического джинна - и у него это получилось. Воинственный электорат "Ликуда" и Бен-Гвира, поддерживающий "реформу", одержим расовой ненавистью. А выходцы из постсоветского пространства в качестве "угнетенных" в эту картину мира не вписываются. В израильской версии BLM , в войне против "белых" элит уроженцы России, Украины, Литвы, Латвии воспринимаются как ашкеназы. Из-за цвета глаз.

Во-вторых, русскоязычные репатрианты, пройдя период абсорбции, в основном примыкают к среднему классу, потому что у них высшее образование. В-третьих, они в большинстве своем светские или воспринимаются как таковые. Сложите все вместе - и получите точный портрет врага нынешней власти: ашкеназы, светские, средний класс.

В этом причина политики министра абсорбции, не поощряющего алию из стран бывшего СССР, включая и репатриацию из воюющей Украины. В этом причина коалиционных соглашений об изменении Закона о возвращении. Отсюда и риторика бывшего главного сефардского раввина, министров и депутатов. И вот еще что - впервые за многие годы назначен посол в России, не владеющий русским языком или хотя бы не выросший в русскоязычной семье.

Но вы скажете: а как же глава "Моссада"? Да, Роман Гофман говорит по-русски, но назначен исключительно благодаря личной близости к премьер-министру. Как и Йонатан Урих получил свою должность благодаря личной близости к Нетаниягу и никоим образом не представляет религиозно-сионистский сектор, несмотря на кипу, которую носит.

Мордехай Давид как посыл

На этой неделе Министерство юстиции закрыло финансирование проекта "Коль Зхут" на русском языке - 28 тысяч шекелей в месяц. Переводчица и координатор проекта Татьяна Берлин уволена. Потому что жалко денег. Да и зачем предоставлять "лишнюю" информацию пережившим Холокост старикам, которые могут потребовать положенное, или, например, родителям девочек, подвергшихся нападению в школе Хаима Гури в Нетании?

Вот список министров и депутатов коалиции, которые восторженно поддержали штурмовика Мордехая Давида: Итамар Бен-Гвир, Амихай Элиягу, Симха Ротман, Дуди Амсалем, Тали Готлиб, Идит Сильман - и список далеко не полон. Я терпеливо ждала неделю. Ожидала услышать хоть какую-то реакцию на насилие в школе в Нетании. Ни слова. Никто из коалиции не отреагировал. Словно и не было ничего.

И это не случайность. Не так давно министр Амсалем обещал "ломать кости", сегодня Мордехай Давид разгуливает с палкой и размахивает кулаками. Месяцами министры Караи и Амсалем с трибуны Кнессета насмехаются над акцентом депутатов Владимира Белиака ("Еш Атид") и Юлии Малиновской (НДИ) , а спикер Кнессета с улыбкой потирает руки. Открытый расизм министров и депутатов коалиции переходит в насилие на улицах - прежде всего в школах. Тысячи "мордехаев давидов" готовы выйти в общественное пространство - потому что клич дан. Вы ведь понимаете, как бы действовал Мордехай Давид, окажись он в коридоре школы имени Хаима Гури, правда?

Впервые за 38 лет в этой стране я чувствую на собственной коже зловещее дыхание этнического джинна. Впервые сталкиваюсь со скрытой, а иногда и явной враждебностью. Из-за акцента, который остается с тобой до конца жизни, если ты приехала в двадцать лет. Из-за цвета глаз. А я ведь была уверена: со мной такого не случится. Потому что этого не может быть никогда.

Источник: Маарив

Авторский перевод