Издание The Jewish Chronicle публикует статью эксперта Хуссейн Абдул Хуссейн из Фонда защиты демократии (FDD) в Вашингтоне, который рассказывает о том, как меняется ситуация в королевстве. Вначале автор напоминает, что в прошлый четверг министр обороны Саудовской Аравии принц Халид бин Салман посетил Вашингтон и встретился с государственным секретарем Марко Рубио, министром обороны Питом Хегсетом, специальным посланником Стивом Уиткоффом и сенатором Линдси Грэмом. На этих встречах были рассмотрены стратегические отношения между двумя странами и "усилия по продвижению регионального и глобального мира и стабильности".

Но на следующий день в Саудовской Аравии имамы во время молитвы произносили призывы, которые никак не могли способствовать региональному миру. В Мекке и Медине они призывали Бога поддержать "наших угнетенных братьев в Палестине", "обратить их слабость в силу" и даровать им "победу над сионистскими агрессорами". Эти проповедники являются государственными служащими, и содержание их проповедей одобрено Министерством исламских дел Саудовской Аравии.

Всплеск антиизраильской - а временами даже антисемитской - риторики, хорошо заметный в редакционных статьях и колонках в государственных медиа, не вызывает сомнений. Он отмечает явный сдвиг в политике Саудовской Аравии, чей наследный принц и де-факто правитель Мухаммад бин Салман (МБС) когда-то описывал Израиль не как врага, а как потенциального союзника. На то есть много причин.

Эр-Рияд лоббировал в Вашингтоне санкции против Ирана как минимум с 2002 года, когда покойный король Саудовской Аравии Абдалла посетил президента Джорджа У. Буша на его ранчо в Техасе и призвал: "Отрубите голову змее".

Пока Вашингтон колебался, Саудовская Аравия постепенно сближалась с Израилем, который разделял страх королевства перед исламистским режимом в Тегеране.

Но когда МБС пришел к власти в 2015 году, высокие нефтяные доходы позволили ему экспериментировать с перестройкой саудовского общества. Исламизм был несколько отодвинут на задний план, что проявилось, например, в том, что женщинам были предоставлены некоторые права, включая возможность водить автомобиль и покидать дом самостоятельно. После событий 11 сентября исламизм в стране уже был определенным образом ограничен. МБС обещал преобразовать Саудовскую Аравию в аналог Дубая - город, в котором многие арабы и мусульмане стремятся жить.

Но при стабильно низких ценах на нефть доходы сокращаются, и МБС теперь испытывает трудности с удержанием исламского джинна в бутылке. Ему приходится идти на уступки духовенству, чтобы стабилизировать ситуацию в стране.

Vision 2030 - амбициозный план диверсификации экономики Саудовской Аравии, снижения ее зависимости от нефти с преобразованием общества и укреплением королевства как глобального инвестиционного центра - теперь кажется все менее достижимым. Как результат, наследный принц, по-видимому, отказался от эмиратской модели экономической трансформации - перехода от нефтяной ренты к услугам - и заменил ее турецким подходом: маскировать экономические проблемы популистскими призывами к восстановлению исламизма и неразрывно связанной с этим враждебностью к Израилю.

Этот возврат к исламизму мог быть вдохновлен Катаром и Турцией, чья политика, основанная на идеях "Братьев мусульман", расширила их региональное влияние, не вызвав тревоги в Вашингтоне, отчасти благодаря сильным лобби этих стран во властных структурах США.

Между тем Иран больше не является той экзистенциальной угрозой, которая когда-то толкала Эр-Рияд к Иерусалиму. За последний год Израиль ослабил иранские прокси - ХАМАС и "Хизбаллу", способствовал падению союзника Тегерана Башара Асада в Сирии и - в июне - напрямую нанес удар по самому Ирану, значительно ослабив способность режима проецировать силу по всему региону.

Таким образом Саудовская Аравия почувствовала себя свободнее от иранской угрозы и, следовательно, больше не видит особой необходимости стремиться к подписанию договора о безопасности с Вашингтоном, подразумевающим также подписание аналогичного документа с Израилем.

Для Эр-Рияда сейчас самое важное это продление санкций, не позволяющих Ирану поставлять нефть на и без того переполненный мировой рынок углеводородов. Если санкции будут сняты и к действующим игрокам присоединятся Венесуэла да еще и Иран, цены пойдут вниз, что создаст серьезные проблемы для Совета сотрудничества стран Персидского залива (ССГПЗ), ведь в этих странах спокойствие держится на щедрых государственных дотациях.

Эта модель успешно работала в 1970-х и 1980-х, когда цены на нефть были высоки, а населения относительно немногочисленно. Сегодня количество жителей Саудовской Аравии значительно выросло, а доходы от энергоносителей начали сильно колебаться. Сейчас сокращение бюджетных расходов угрожает основам стабильности в Персидском заливе.

Из шести государств Персидского залива только Катар и ОАЭ сейчас имеют устойчивый профицит бюджета. Катар получает выгоду от огромных доходов от газа и небольшой численности населения, в то время как ОАЭ предвидели конец эпохи расточительности и диверсифицировали свою экономику за последние два десятилетия. Саудовская Аравия, напротив, по-прежнему сильно зависит от доходов от нефти и испытывает трудности с балансировкой бюджета.

К концу 2025 года страна начала использовать свой суверенный фонд благосостояния и выходить на рынки облигаций через государственную нефтяную компанию Aramco.

Несмотря на принятые меры, финансовое положение страны выглядит все более неутешительным. Поскольку политические изменения фактически невозможны - так как меры экономии могут вызвать волну недовольства - монархия вернулась к наиболее знакомому инструменту для отвлечения внутреннего недовольства и повышения популярности: враждебности по отношению к Израилю.

После 11 сентября Соединенные Штаты свергли два суннитских режима - талибов в Афганистане и Саддама Хусейна в Ираке - что позволило Ирану расширить свое влияние среди шиитов в регионе. Это расширение в итоге было остановлено и обращено вспять Израилем после 7 октября. Вашингтон терпел шиитскую экспансию после 2003 года, что было ошибкой, которая повлекла за собой серьезные последствия. Сегодня он наблюдает - а порой даже приветствует - распространение суннитского исламизма, которое может оказаться столь же опасным.
Саудовская Аравия не видит причин не воспользоваться нарастающей волной суннитского исламизма, чтобы расширить региональное влияние и отвлечь внимание от внутренних экономических потрясений. Вашингтон должен осознать это, чтобы не столкнуться с очередным вариантом все той же старой угрозы.