Удивительно, но факт: когда-то новоприехавшие получали в Израиле квартиры. В первые десятилетия государства социальное жилье строилось бурными темпами и было основным инструментом абсорбции. Если рассказать об этом нынешним репатриантам, да и представителям Большой алии, они сочтут это плохой шуткой. Уже в начале 90-х названия организаций, распределяющих соцжилье, - "Амидар", "Амигур" и другие - произносили с придыханием, как заклинание, открывающее дверь в пещеру сокровищ избранным счастливчикам - точнее, очень избранным несчастным.

Социальным жильем в Израиле называют фонд государственных квартир, которые сдаются по субсидированной цене тем, кто подходит под соответствующие критерии. Этот фонд делят между собой министерство строительства и министерство алии. Впрочем, олим 90-х уже не застали свободного распределения госжилья и могли рассчитывать лишь на временное размещение в центрах абсорбции. Даже тем, кто отвечал социальным и финансовым критериям минстроя, не удавалось пробиться через бюрократические препоны. Однако с годами представители Большой алии постепенно переходили в статус потенциальных очередников на соцжилье - по совокупности возраста и срока проживания в стране. И тут оказалось, что шансов у них немногим больше, чем было 30 с лишним лет назад.

Все так же тысячи людей годами живут в ожидании положенных им квартир, и не факт, что дождутся. Такие квартиры почти не строят, да и тех, что остались, становится все меньше. Имеющийся фонд стареет и выходит из строя, изначально не самые благоустроенные квартиры становятся совсем непригодными для проживания, а государственные структуры не спешат вкладываться в их ремонт. Как сообщает офис Государственного контролера, доля социального жилья в общем жилищном фонде страны сократилась почти до 1,7%. Для сравнения: к концу 1960-х годов она составляла 23%!

Правительство затыкает прореху шекелем, выделяя очередникам повышенные субсидии на аренду. В этом, вроде бы, есть резон: люди свободны в выборе города, района, квартиры и не зависят от ресурсов жилищного фонда. Такими же благими намерениями руководствовались власти в начале 90-х, внедряя так называемую прямую абсорбцию: вместо временной или постоянной крыши над головой олим начали получать "корзину" и пособие на съем. Цены на жилье на свободном рынке тут же взлетели до небес, перекрывая все выделяемые суммы. Люди быстро понимали, что нет смысла ждать милостей от природы, и влезали в кабалу ипотеки, чтобы платить пусть втридорога, но за собственную квартиру. На балансе государства остались самые уязвимые, и, казалось бы, теперь социального жилья должно хватить всем, кому оно положено. Но тут социальная политика сделала новый поворот - началась приватизация и распродажа жилого фонда.

Продажа социальных квартир жильцам по льготным схемам - главная причина нынешнего дефицита. Эта процедура стала активно применяться с 1998 года и казалась, на первый взгляд, выгодной для всех. Квартиранты превращались в собственников и могли оставить жилье в наследство своим детям, что в свою очередь, сокращало число возможных нуждающихся в следующем поколении. Государство, со своей стороны, избавлялось от обязанности обслуживать эти квартиры и отвечать за их состояние. Уже в 2014-2022 годах в Израиле продавалось больше социального жилья, чем приобреталось, и никто не задумывался, что приватизация наносит удар по будущим очередникам.

Параллельно требования к нуждающимся со временем только ужесточаются, не учитывая реальной стоимости жизни. Например, на очередь не поставят мать-одиночку, если у нее меньше троих детей, или инвалида с доходом хоть на 100 шекелей выше установленной нормы. Причем в доход включаются не только пособия, но и начисленные (внимание!) алименты, даже если по факту они не выплачиваются. Если же гражданин, подпадающий под критерии, находит работу и/или начинает зарабатывать чуть больше, он тут же теряет право на госпомощь. Так создается ловушка бедности: система вынуждает человека оставаться неимущим и сидеть на шее государства. В 2022 году был создан комитет по пересмотру критериев, но его выводы так и остались на бумаге. Конечно, существует комиссия по исключениям и возможность апелляций, но все это обставлено своими "предварительными условиями", которые создают непреодолимые барьеры для людей, не имеющих связей и лишних денег, и уж тем более для недавних олим, не знающих языка.

Что касается субсидии на аренду, то она, конечно, спасает кого-то в краткосрочной перспективе, но не дает самого главного, в чем нуждаются люди в тяжелом положении и с низкими доходами, - социальной защищенности. Арендатор полностью зависит от владельца жилья и цен на рынке. По сути, субсидия на жилье - это скрытая выплата хозяевам арендуемых квартир. Такой метод был бы оправдан, если бы сопровождался расширением социального фонда. Но социального жилья не становится больше, а значит, проблема не решается. Госконтролер указывает: в 2021-2023 годах вообще не продвигались тендеры, включающие социальные квартиры.

Другой вариант: сочетать субсидирование с созданием государственных проектов для долгосрочной аренды с фиксированными ценами, твердой индексацией и защитой арендатора. Этого у нас тоже нет. Последние десятилетия Израиль фактически живет без жилищной стратегии. Институт социального жилья стал дополнением к рыночной аренде, а негибкие критерии ограничивают число нуждающихся, отчего проблема кажется незначительной в масштабах страны. Действительно, 4-5 тысяч человек - примерно столько очередников фиксируется в последние годы - цифра небольшая; у нас пострадавших от войны в десятки раз больше. Тем более позор, что для этой горстки наиболее уязвимых граждан современный Израиль делает меньше, чем новорожденное еврейское государство старалось делать для населения в первые, самые трудные годы своего существования.