Несколько лет назад я сидел в небольшом кафе в Анкаре со своим знакомым, турецким бизнесменом. Он улыбнулся, отпил густого черного кофе и доверительно произнес: "Не обращай внимания на речи Эрдогана по телевизору. Здесь громкие слова нужны для выборов, а бизнес живет по своим правилам".

Прошли годы. Кофейная гуща давно осела на дно чашки, а вместе с ней исчез и тот оптимизм. Кофе остался таким же горьким, но правила игры изменились до неузнаваемости.

На протяжении двух десятилетий отношения Израиля и Турции напоминали американские горки. В 2009 году Эрдоган устроил публичную перепалку с Шимоном Пересом в Давосе. В 2010-м произошел инцидент с "Мави Мармара". В 2016 году страны помирились. В 2018-м снова обменялись дипломатическими выпадами, а в 2022-м восстановили отношения на уровне послов.

Особенно показателен эпизод 2018 года, когда израильского посла Эйтана Наэ заставили проходить досмотр в аэропорту Стамбула перед камерами турецких журналистов. Это было не просто унижение дипломата. Это был спектакль для внутренней аудитории.

Тогда казалось, что Эрдоган по-прежнему контролирует температуру отношений: повышает градус, когда нужны голоса избирателей, и снижает его, когда приходит время торговать и договариваться. За каждым кризисом следовало примирение.

Но после 7 октября 2023 года привычная схема дала сбой.

Эрдоган открыто объявил ХАМАС не террористической организацией, а "освободительным движением". Позднее сравнил Биньямина Нетаниягу с Гитлером. Турция поддерживала ХАМАС и раньше, но публичная защита организации после массовых убийств и похищения мирных жителей придала этой позиции совершенно иной смысл.

И все же самое опасное происходит не в президентском дворце.

Антиизраильская риторика больше не является монополией Эрдогана. Она охватывает практически весь турецкий политический спектр. Даже светская Народно-республиканская партия (CHP), главный соперник президента, потребовала прекратить торговлю с Израилем. Ее лидер Озгюр Озель обвинил власти в том, что они слишком поздно решились на этот шаг.

Разумеется, это не означает, что турецкая оппозиция поддерживает ХАМАС. Озель сам осудил нападение 7 октября как террористический акт. Но политическая конкуренция теперь разворачивается вокруг другого вопроса: кто займет более жесткую позицию по отношению к Израилю.

Еще тревожнее происходящее в школах. В сентябре 2024 года турецкое Министерство национального образования распорядилось начать учебный год с урока "От Чанаккале до Газы: дух независимости и любовь к Родине".
Героическая оборона Галлиполи, один из главных символов турецкого патриотизма, оказалась связана с современным конфликтом вокруг Газы.

Когда противостояние с Израилем становится частью школьного воспитания, речь уже не только о политике действующего президента. Формируется мировоззрение следующего поколения. При этом критика Израиля сама по себе не равнозначна антисемитизму, однако в турецком общественном пространстве встречаются и откровенно антисемитские высказывания, включая конспирологические теории о евреях и их тайном влиянии.

Именно здесь проходит опасная черта: президент может изменить риторику за одну ночь, но изменить убеждения общества гораздо сложнее.

Парадокс заключается в том, что у Турции и Израиля даже нет общей границы. За исключением курдского вопроса, между странами почти нет прямых противоречий, которые делали бы столкновение неизбежным.

Однако Анкара все настойчивее претендует на региональное лидерство. Турция укрепляет влияние в Сирии, стремится участвовать в определении будущего Газы и продвигает доктрину "Голубая родина", предполагающую широкие морские притязания в Восточном Средиземноморье. В этой картине Израиль и его сотрудничество с Грецией и Кипром все чаще воспринимаются как препятствие турецким амбициям.

Эрдоган даже заявил: "Как мы вошли в Нагорный Карабах и Ливию, так же можем войти и в Израиль". Это трудно воспринимать как обычную предвыборную браваду, особенно когда министр иностранных дел Хакан Фидан, бывший руководитель турецкой разведки и один из возможных преемников президента, также говорит о готовности Анкары к активным действиям против Израиля.

За громкими словами стоит серьезная военная мощь. Турция обладает второй по численности армией в НАТО - около 355 тысяч военнослужащих действительной службы, современным военно-морским флотом, включающим примерно 16 подводных лодок, и развитой оборонной промышленностью, производящей в том числе современные беспилотники.

Анкара все заметнее мыслит категориями возрождения османского влияния. И в этой системе координат Израиль превращается из регионального партнера, с которым можно спорить и договариваться, в конкурента, мешающего осуществлению исторических амбиций Турции.

Означает ли это неизбежную войну? Нет. Но вероятность опасных столкновений интересов растет, прежде всего в Сирии.

Конфронтация может развиваться и без прямого обмена ударами: через давление на энергетические маршруты, попытки нарушить поставки нефти через турецкий порт Джейхан или военное сопровождение флотилий, направляющихся к берегам Газы. Уже в сентябре 2025 года беспилотники, прибывшие из Турции, наблюдали за одной из таких флотилий. Следующим шагом может стать непосредственное сопровождение подобных миссий турецкими военными кораблями.

Но настоящая опасность заключается не только в ракетах и кораблях.

Когда враждебность к Израилю укореняется в политике, на улицах и в системе образования, прежняя модель отношений перестает работать. Эрдоган больше не просто стремится получить дополнительные голоса. Он хочет войти в историю как лидер, вернувший Турции статус великой региональной державы. А Израиль все больше представляется ему препятствием на этом пути.

Израилю пора отказаться от иллюзии, что очередной кризис обязательно завершится привычным примирением. Нужна политика сдерживания без громких угроз и дипломатия без самообмана. Анкара должна понимать цену возможной эскалации, но при этом сохранять возможность отступить от опасной черты без военного столкновения.

Израилю необязательно объявлять Турцию своим врагом. Достаточно осознать, что сама Турция, возможно, уже привыкает считать Израиль своим.

Одед Эйлам - бывший высокопоставленный сотрудник "Моссада", научный сотрудник Иерусалимского центра по вопросам внешней политики и безопасности (JCFA)

Источник: JCFA