В понедельник, 28 сентября, в Нью-Йорке завершается Неделя высокого уровня 81-й сессии Генассамблеи ООН. В эти дни мировые лидеры один за другим требовали реформировать всемирную организацию, созданную в 1945 году. "Трещины превратились в каньоны", - описал генсек ООН Антониу Гутерриш нынешнее состояние мира. И возглавляемая им организация с этим, похоже, ничего сделать не может.

О том, каких реформ требует мировое сообщество и какую роль в этом могут сыграть неправительственные организации, - в материале "Новой газеты Европа".

Мир в огне

Мир становится все более непредсказуемым и опасным. Об этом с трибуны Генассамблеи ООН - организации, в преамбуле устава которой записана задача "избавить грядущие поколения от бедствий войны", - говорят давно. Но с каждым годом алармистских заявлений становится все больше.

Так, выступавший первым из лидеров президент Бразилии Луис Инасиу Лула да Силва напомнил, что в 2025 году было зафиксировано "наибольшее число вооруженных конфликтов со времен Второй мировой войны": 65, среди которых восемь межгосударственных (данные Уппсальской программы учета конфликтов; UCDP). Оба показателя - рекордные с 1946 года, при этом межгосударственных конфликтов всего за год стало вдвое больше. Тринадцать конфликтов достигли интенсивности войны, то есть привели как минимум к тысяче погибших в боях за год. Всего в вооруженных конфликтах и других эпизодах политического насилия, учитываемых UCDP, в 2025 году погибли около 245 тысяч человек. Прошлый год стал вторым самым кровопролитным с 1994 года (тогда Руанда переживала период геноцида), уступив только 2022-му.

Еще в Московской декларации 1943 года СССР, США, Великобритания и Китай признали необходимость создания всеобщей международной организации для поддержания мира и безопасности и заявили, что после окончания войны не будут применять "свои вооруженные силы на территории других государств" иначе как для предусмотренных декларацией целей и "после совместной консультации".

На этом фоне мировые военные расходы, как напомнил с трибуны Генассамблеи президент Монголии Ухнаагийн Хурэлсух, достигли рекордного уровня. По данным Стокгольмского института исследования проблем мира (SIPRI), в 2025 году они росли уже 11-й год подряд и составили 2,887 трлн долларов. На США, Китай и Россию совокупно пришлось около 51% мировых военных расходов. Европа за один год увеличила их на 14%.

Особое беспокойство вызывает рост ядерных рисков: как отмечали в SIPRI, после десятилетий сокращений ядерное оружие снова становится для государств инструментом демонстрации национальной мощи, а система контроля над вооружениями деградирует.

В этом году Часы Судного дня подтвердили тревожную тенденцию: стрелка теперь ближе к полуночи (условной глобальной катастрофе), чем когда-либо за время существования проекта. О рисках и угрозах, связанных с ядерным оружием, говорили на Генассамблее лидеры Японии, Вьетнама, Хорватии - и не только они.

Как следовало из выступлений встревоженных президентов, премьеров и министров, речь сейчас идет отнюдь не о локальных проблемах в отдельных точках на карте. "То, что происходит в Украине, не остается в Украине. То, что происходит на Ближнем Востоке, в Красном море и в Судане, не остается там", - заявил президент Латвии Эдгарс Ринкевичс. А эмир Катара Тамим бин Хамад Аль Тани, продолжая ту же мысль, связал кризис в Персидском заливе с ростом цен на продовольствие и лекарства далеко за его пределами.

Эммануэль Макрон, для которого речь в ООН стала последней на посту президента Франции, спросил зал, хотим ли мы жить "в этом естественном состоянии, с неким возвращением закона джунглей, или в цивилизованном международном обществе". Но если ответ Макрона был очевиден, то с рецептом оказалось куда сложнее.

В поисках виновного

Одна мысль повторялась во многих выступлениях: в нынешнем виде ООН все хуже справляется с глобальными кризисами. Критика нынешнего положения дел звучала постоянно. К примеру, президент Аргентины Хавьер Милей назвал ООН "бесполезной организацией, которая служит лишь для того, чтобы кормить касту паразитов".

Политические лидеры все чаще предпочитают иметь дело не с неповоротливой огромной ооновской машиной, а с более гибкими региональными и тематическими коалициями - такой вывод, в частности, можно сделать из исследования Global Cooperation Barometer 2026 от Всемирного экономического форума.

О том, что ооновская "система в ее нынешнем виде просто не работает", говорил, например, парагвайский президент Сантьяго Пенья. И многие другие выступавшие соглашались с тем, что реформирование - это первоочередная задача. В первую очередь, имеется в виду реформа Совбеза ООН - органа из 15 членов, который из-за разногласий между постоянными членами регулярно оказывается не способен принимать решения по крупнейшим международным кризисам.

Единственное расширение Совбеза произошло в 1965 году: число его членов выросло с 11 до 15. При этом ядро - "пятерка" постоянных членов (США, Франция, Великобритания, Россия, Китай) - осталось без изменений. Выступая в этот раз с трибуны Генассамблеи, президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган напомнил, что "мир больше пяти" постоянных членов Совбеза.

Постоянного места для себя добиваются многие. Например, так называемая группа G4 - Индия, Бразилия, Германия и Япония. На полях Генассамблеи состоялась встреча министров иностранных дел этих стран, но они могли лишь констатировать намерение "продолжить сотрудничество и поиск точек соприкосновения с другими группами, выступающими за реформу" - чтобы выработать единую позицию и наконец-таки "начать переговоры на основе конкретного текста".

В частности, договариваться придется с африканскими странами. Еще в 2005 году Африканский союз закрепил общие требования континента: не менее двух постоянных мест в Совбезе "со всеми прерогативами", включая право вето, и пять непостоянных. В этом году король Эсватини Мсвати III спросил со сцены, сколько еще лет африканским лидерам ездить в Нью-Йорк, чтобы просить о справедливом представительстве в Совбезе. А президент Ганы Джон Махама назвал реформу Совбеза условием "выживания ООН", призвав организацию учиться на уроках развалившейся Лиги Наций.

Второе направление возможной реформы связано с правом вето у постоянных членов. "Все мы - заложники бездействия Совбеза", - сказал Лула да Силва в своем выступлении. И вето тут - ключевая причина.

В 2024 году постоянные члены, применив вето восемь раз, заблокировали семь проектов резолюций - это был максимум с 1986 года. В 2025-м вето применялось четыре раза: дважды США заблокировали проекты резолюций по Газе, дважды Россия - поправки к проекту резолюции по Украине. В апреле 2026-го Китай и Россия совместно заблокировали проект резолюции о безопасности судоходства в Ормузском проливе, а 17 сентября - американский проект о продлении работы экспертов ООН, следящих за санкциями против Ирана.

Украинский лидер Владимир Зеленский со сцены говорил о "злоупотреблении правом вето". Его коллега из Восточного Тимора Жозе Рамуш-Орта назвал вето несовместимым с принципом "суверенного равенства" государств. А лидер Кыргызстана Садыр Жапаров призвал к "добровольному ограничению использования права вето в вопросах, связанных с исполнением [уже принятых. - Прим. ред.] решений Организации". Это, по его словам, могло бы способствовать "универсальности, равенству всех государств независимо от того, являются они большими или малыми, приоритету дипломатии и отказу от двойных стандартов". Жапаров призвал к созданию рабочей группы для согласования деталей инициативы.

Похожую идею - добровольный отказ от вето в случае массовых злодеяний - Франция вместе с Мексикой продвигают с 2015 года (и ее уже поддерживают 128 стран, при этом 21 из них присоединилась за последние четыре месяца). Прорывом стало то, что 21 сентября к франко-мексиканской инициативе официально присоединилась Британия. А вот остальные постоянные члены Совбеза - США, Китай и РФ - к инициативе не присоединились.

При этом на Неделе высокого уровня отсутствовали лидеры сразу нескольких крупнейших государств. В то время как Дональд Трамп в Нью-Йорк не мог не приехать, лидер Китая Си Цзиньпин на Генассамблею не приехал - хотя в эти же дни находился в США с государственным визитом. 23-25 сентября он совершил государственный визит в Вашингтон, где его ждал перелетевший из Нью-Йорка Трамп. Вместо себя в штаб-квартиру ООН китайский лидер направил зампреда КНР Хань Чжэна, который, по словам официального представителя МИД страны, намеревался "содействовать тому, чтобы международное сообщество укрепляло авторитет и роль ООН".

Не было в Нью-Йорке в эти дни и премьера Индии Нарендры Моди: он прислал вместо себя главу МИД Субраманьяма Джайшанкара. Ну и Владимира Путина тоже не было: по традиции, российскую делегацию возглавлял министр иностранных дел Сергей Лавров. Последний раз Путин лично посещал Генассамблею - незаменимую, по выражению президента Чехии Петра Павела, площадку для диалога не только друзей, но и противников, - в 2015 году.

Изменить ООН снаружи

При этом критика политической неэффективности ООН вовсе не означает массового запроса на ее ликвидацию. Свежий опрос UN Foundation/GeoPoll, проведенный 1-16 сентября в 20 странах, показал: лишь 13% считают ООН устаревшей и ненужной.

ООН - это не только давно парализованный Совбез, но и разветвленная экосистема для проведения переговоров, распределения гуманитарной помощи, мониторинга ситуации, разработки технических стандартов, наблюдения за тем, как соблюдается международное право, и так далее.

Значительная часть работы сотрудников ООН происходит далеко от зала Совета Безопасности. К примеру, весной 2026 года, по данным ООН, более 51 тыс. военных, полицейских и гражданских сотрудников служили в 11 миротворческих операциях организации - от Южного Судана и Демократической Республики Конго до Ливана и Кипра. Всемирная продовольственная программа ООН (World Food Programme, WFP) в 2025 году оказала поддержку 121 млн человек. Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (UNHCR, UN Refugee Agency) тогда же стремилось обеспечить защитой и помощью 129,4 миллиона беженцев, просителей убежища, внутренне перемещенных лиц, людей без гражданства и других людей, находящихся под его защитой, - и это при том, что финансирование UNHCR покрыло лишь 37% заявленных потребностей.

При этом практическая работа вокруг ООН давно не ограничивается собственными структурами организации. В ее деятельность встроены тысячи неправительственных организаций - от крупных международных гуманитарных сетей до небольших правозащитных и экспертных объединений. Так, на конец 2024 года около 6,5 тыс. неправительственных организаций имели консультативный статус при ЭКОСОС - одном из шести главных органов ООН, который отвечает за координацию работы организации по экономическим, социальным и прочим связанным с ними вопросам.

Один из примеров влияния неправительственных организаций на международную повестку - кампания за запрет противопехотных мин. В начале 1990-х несколько НКО создали International Campaign to Ban Landmines, которая вскоре объединила более тысячи организаций. Вместе с Международным комитетом Красного Креста и группой государств активисты добились того, что проблема мин вышла на уровень мировой дипломатии. В 1996 году Генассамблея ООН призвала страны как можно скорее заключить юридически обязательный договор об их запрете. В 1997 году была принята Оттавская конвенция, депозитарием которой стал генсек ООН, а структуры организации затем включились в ее практическую реализацию.

Через двадцать лет похожая модель сработала вокруг ядерного оружия. В обсуждении Договора о запрещении ядерного оружия участвовали государства, международные организации и гражданское общество, включая Международную кампанию за ликвидацию ядерного оружия (ICAN). В июле 2017 года договор приняли 122 страны. Он вступил в силу в 2021-м. Роль НКО заключалась в том, что они сформулировали проблему, предоставили данные, нашли союзников среди государств, превратили технический вопрос в публичный и удерживали его в повестке достаточно долго.

Сейчас вокруг ООН существует целая инфраструктура гражданского общества, которая пытается не просто лоббировать отдельные гуманитарные вопросы, а изменить сам механизм глобального управления - дать гражданам и НКО более постоянное представительство и доступ к принятию решений.

Пример - международная кампания гражданского общества We The Peoples, которую поддерживают более 300 организаций. Идея в том, что Устав ООН начинается словами "Мы, народы…", но практические решения принимают государства и назначенные ими дипломаты. Инициаторы кампании предлагают дать гражданам более прямые способы влияния на работу организации.

На общественное давление делает ставку и инициатива, которую развивает правозащитник, президент Института Андрея Сахарова в Париже Лев Пономарев, а также его коллеги из российских антивоенных сообществ за пределами России. Ее непосредственная цель - добиться более активного использования механизмов ООН для прекращения войны России против Украины: в частности, возобновления посвященной Украине чрезвычайной специальной сессии Генассамблеи и регулярного контроля за выполнением ее решений. Одновременно авторы призывают международные НКО добиваться от государств более общих изменений - ограничения применения вето в случаях массовых преступлений и большей публичной ответственности постоянных членов Совбеза за его использование - через обращения к правительствам, встречи с дипломатами, публичные акции и мониторинг голосований.

В разговоре с "Новой-Европа" Лев Пономарев назвал войну в Украине главным тестом для ООН. По его словам, многое сошлось вместе: выборы в США и кампания по избранию нового генсека ООН, ожидание мобилизации в России, эскалации войны к зиме и возможной конфронтации России с НАТО, опасный рост поддержки крайне правых сил в Европе. Свою работу правозащитника он сравнил с вычерпыванием воды в тонущем корабле: "Беженцев и жертв репрессий становится только больше, а ситуация с правами человека - хуже и хуже".

По словам собеседника "Новой-Европа", "нужно менять что-то глобально, останавливать войну, делать тему возвращения дееспособности ООН центром дискуссии". "Но идет, сказать честно, туго. Я спрашивал коллег и экспертов, возможно ли устроить выступление на Генассамблее украинцев, переживших бомбежки, но мне сказали, что в короткие сроки это невозможно. Скепсис преодолевается очень тяжело, хотя важность темы понимают все мои коллеги из российской правозащиты", - рассказал Лев Пономарев.