Летом активистки из ультраортодоксального сектора провели символические "женские праймериз": более трех тысяч человек голосовали за потенциальных кандидаток в Кнессет. Теперь Нахуми Яффе, занявшая тогда 8-е место, получила место в реальном партийном списке. Одна из тех, кто организовал праймериз - Ципи Лави, ультраортодоксальная активистка из Бней-Брака. Мы поговорили с ней, об угрозах, политическом доминировании двух партий и о том, каково быть инфлюенсером в обществе, запрещающем мобильные телефоны.

- В новом списке партии "Ха-цибур ха-хареди" сразу две женщины в первой четверке: Нахуми Яффе и Зива Гланц. Нахуми участвовала в ваших "праймериз" и заняла 8-е место, а Зивы среди 84 кандидаток вообще не было. Считаете ли вы появление двух женщин в списке результатом вашей кампании?

- К сожалению, мы упустили очень многих лидеров. Некоторые заявили о себе поздно, были добавлены к голосованию только на второй или третий день "праймериз", а некоторых вообще не включили. Это голосование проводилось в условиях очень ограниченных ресурсов и времени. Мы не успели сделать все, что хотели. Но надеемся превратить это в традицию, и в следующий раз включим гораздо больше кандидаток. Наша долгосрочная цель - равное, 50 на 50, представительство ультраортодоксальных мужчин и женщин во всех центрах власти. В Кнессете - безусловно, в "Еврействе Торы" и в ШАС, и в других партиях. Если в светской партии может быть ультраортодоксальный мужчина, то должна быть и ульраортодоксальная женщина.

- Какие конкретные проблемы ультраортодоксальных женщин сегодня требуют политического решения, и недостаточно решаются депутатами-мужчинами?

- Эта группа населения сталкивается с огромным количеством вызовов, и ни один из них нынешние депутаты Кнессета не решили. Но больше всего меня потрясает то, что за последнюю каденцию три ультраортодоксальные женщины были убиты своими партнерами, а еще одна пережила покушение на убийство - и ни один ультраортодоксальный депутат Кнессета даже не заговорил об этом. Не говоря уже о том, чтобы заняться этой проблемой… Расширение полномочий раввинских судов тоже происходило без того, чтобы кто-либо услышал голоса женщин, которые ежедневно сталкиваются с дискриминацией в этих судах.

- А присутствие ультраортодоксальной женщины в числе принимающих решения могло бы изменить ситуацию?

- Главная проблема в том, что на насилие обращают внимание, когда оно уже становится тяжелым. На самом деле проблема возникает намного раньше: еще на этапе воспитания девочек и мальчиков, на этапе шидухов (сватовства), во время подготовки невест к браку. Женщина могла бы разумнее выстроить государственную политику для ранних этапов - чтобы предотвращать домашнее насилие, а не только спасать жертв постфактум.

- Насколько вообще ШАС и "Яадут ха-Тора" допускают конкуренцию внутри лагеря ультраортодоксов?

- В ультраортодоксальном секторе от каждого человека ожидают, что он будет голосовать за ШАС или "Яадут ха-Тора". Голосовать за другие партии буквально запрещено, и на ультраортодоксальных мужчин и женщин направляют всю тяжелую артиллерию, чтобы они почувствовали давление и в решающий момент проголосовали за них.

На этих выборах появилась партия под названием "Ха-Кахаль" ("Община"), которую финансировал парень из числа религиозных сионистов-поселенцев. Она объявила о проведении демократических праймериз среди ультраортодоксов - с заявленной целью приучить сектор к демократии. Проблема была в том, что на практике они сами фильтровали кандидатов и решали, кто достоин участвовать в выборах, а кто нет. Свои решения они объясняли позицией анонимного совета раввинов, который, якобы, принимал "духовные" решения о том, кого исключить. И, разумеется, каким-то чудесным образом ни одна женщина не оказалась достаточно достойной для участия! Хотя заявки подавали вполне "кошерные", богобоязненные женщины. Зато они допустили к участию мужчину, подозреваемого в сексуальных преступлениях. А в конце концов, когда настал момент провести выборы председателя, основатель партии… просто их отменил. В общем, все получилось довольно далеко от демократии.

В целом традиционным партиям даже не нужно слишком сильно стараться, чтобы сорвать попытки других участвовать в выборах. Достаточно задействовать одного человека, который найдет немного грязи на кандидатов, а главное - запустить свой механизм религиозного давления. Этого обычно хватает.

- Поскольку ШАС и "Яадут ха-Тора" не дают женщинам мест, вы обращаетесь и к общеизраильским, в том числе светским партиям. Как вы отвечаете на претензию, что хотите получить от светских партий то, чего не можете получить внутри своего лагеря - а затем использовать это место для продвижения интересов религиозного сектора?

- Я ожидаю от партий, претендующих на власть, что они будут смотреть на несколько десятилетий вперед. Если мы не сумеем решить проблему исключения ультраортодоксальных женщин, то через 20 лет треть Кнессета может состоять из партий, для которых исключение женщин является принципом. Поэтому это не только интерес религиозных женщин, а израильских женщин вообще. Ультраортодоксальная депутатка в светской партии должна представлять права женщин своего сектора. Разумеется, ее взгляды должны соответствовать идеологии партии. Например, в либеральной партии должна быть либеральная ультраортодоксальная депутатка.

Вопрос фотографий женщин - это еще один фронт нашей борьбы. Исключение женщин из ультраортодоксальных СМИ одновременно подпитывает исключение нас из политики - и само подпитывается этим политическим исключением.

- У публичности есть и другая сторона - экстремисты иногда переходят от слов к физическому насилию. Вам или другим участницам кампании угрожают? В интернете, или были угрозы и столкновения в реальной жизни? Приходилось ли вам принимать меры безопасности или менять привычное поведение?

- Угрозы - это уже часть нашей повседневной жизни. К сожалению, достается рикошетом и нашим семьям. В реальной жизни люди обычно все-таки не позволяют себе вести себя так, как в интернете. Но к нашим стендам подходили люди, которые кричали на нас и ругались.

При этом они действительно составляют меньшинство меньшинства. Большинство либо просто игнорировало нас, либо разговаривало с нами уважительно. Каких-то специальных мер безопасности мы, в общем, не предпринимаем. Если нас убьют, напишите на надгробии: "Умерли, потому что были слишком смелыми".