Есть темы, о которых не просто писать, особенно если ты живешь в Израиле.

Не потому, что о них запрещено говорить. И не потому, что на каждый вопрос существует готовый ответ. Наоборот: слишком многое находится рядом. У тебя есть друзья, знакомые, дети знакомых, которые служили в армии. Ты разговариваешь с солдатами. Ты знаешь, что произошло 7 октября. Ты видел людей, потерявших близких. Ты понимаешь, зачем Израиль вошел в Газу.

И вдруг читаешь:

"Израильские солдаты целенаправленно стреляют в палестинских детей".

Первая реакция - такого быть не может.

Я живу в Израиле много лет и по собственному опыту знаю израильскую армию как армию, в которой не принято стрелять в детей. Я разговаривал с солдатами, которые были в Газе. И когда речь заходила о подобных обвинениях, реакция была практически одинаковой: они не просто отрицали существование приказа стрелять в детей - они не могли представить себе, что нормальный солдат способен увидеть перед собой ребенка и нажать на спуск.

Для меня эти разговоры имеют значение.

Но личный опыт - не доказательство.

Если десять, двадцать или сто знакомых мне солдат говорят, что никогда не стреляли бы в ребенка, это многое говорит об этих людях и о военной культуре подразделений, в которых они служили, да и об армии в целом. Но это не позволяет установить, что происходило в каждом эпизоде войны, в которой участвовали десятки тысяч военнослужащих.

И именно здесь начинается самая неприятная часть разговора.

В 2025 году нидерландская газета de Volkskrant опубликовала расследование Мауд Эффтинг и Виллема Фенстры What the wounds are telling us. Впоследствии оно получило European Press Prize 2026 года.

Журналисты опросили 17 иностранных врачей, работавших в Газе. Пятнадцать из них сообщили, что видели детей в возрасте до 15 лет с одиночными пулевыми ранениями головы или груди. В общей сложности в собранных врачами данных фигурировали 114 детей с такими ранениями.

Это очень серьезное свидетельство и очень плохое обвинение.

Американский хирург Марк Перельмутер, работавший в Европейской больнице Газы, еще в 2024 году рассказал CBS (американская телерадиовещательная сеть Columbia Broadcasting System) о детях с чрезвычайно точно расположенными пулевыми ранениями. Он утверждал, что видел ребенка, получившего два попадания - в область груди и в голову, - и считал невозможным объяснить это случайностью. При этом Перельмутер не указывает ни пол, ни возраст убитого.

Другие работавшие в Газе иностранные врачи также рассказывали CBS о пулевых ранениях детей. Представители АОИ (Армии обороны Израиля) тогда ответили CBS, что армия никогда не выбирала и не будет выбирать детей в качестве целей.

Есть принципиальная деталь, которую следует запомнить. Врачи видели ранения, но не видели стрелявшего.

По пулевому отверстию невозможно установить имя стрелявшего, его подразделение, наличие приказа командира и обстоятельства, предшествовавшие выстрелу.

Поэтому из этих свидетельств нельзя автоматически получить утверждение: "Доказано, что израильские снайперы получили приказ убивать детей".

Но нельзя сделать и противоположный вывод: "Раз врачи не видели стрелявшего, значит, ничего не было".

Когда большое число независимых медиков описывает сходные ранения, это уже требует объяснения.

В июне 2026 года обвинения стали еще серьезнее.

Независимая международная комиссия ООН по расследованию событий на "оккупированной палестинской территории", включая Восточный Иерусалим, и в Израиле опубликовала специальный доклад о детях.

По данным комиссии, с 7 октября 2023 года по рассматриваемый ею период погибли по меньшей мере 20.179 палестинских детей и 44.143 получили ранения. Комиссия утверждает, что выявила случаи и закономерности, свидетельствующие о преднамеренном поражении детей израильскими силами. Она связывает происходящее также с более широкими последствиями войны - разрушением медицинской и образовательной инфраструктуры, перемещением населения, голодом и психологической травмой.

Израиль категорически отверг выводы комиссии, назвав ее работу предвзятой и недостоверной. Израильское правительство также не отвечало на запросы комиссии о предоставлении информации, что сама комиссия отмечает в докладе.

И здесь опять необходима точность.

Комиссия ООН - серьезный международный следственный механизм. Но она не является судом. Поэтому корректная формулировка звучит так: "Комиссия ООН пришла к выводу, что дети становились объектами преднамеренных атак". А не: "ООН окончательно доказала, что Израиль расстреливает детей".

Между этими предложениями огромная юридическая и фактическая дистанция.

Но существуют ли другие объяснения?

Конечно.

И рассмотреть их необходимо - не для того, чтобы заранее оправдать Израиль, а потому, что расследование вообще имеет смысл только тогда, когда рассматривает альтернативные версии.

Ребенок с оружием

Проблема заключается уже в самом слове "ребенок".

В международном праве ребенком считается любой человек младше 18 лет.

Но война создает ситуацию: ребенок юридически остается ребенком даже тогда, когда ему вкладывают ему в руки автомат.

И это не теоретическая возможность.

ООН ранее документировала случаи использования несовершеннолетних палестинскими вооруженными организациями. В 2018 году ООН подтвердила использование трех 17-летних юношей в Газе и на Западном берегу, в том числе бригадами "Изз ад-Дин аль-Кассам" ХАМАС и "Аль-Кудс" Палестинского исламского джихада. В другом отчетном периоде ООН подтвердила вербовку двух палестинских подростков бригадами ХАМАС.

Есть и более ранние документированные случаи. В 2014 году ООН сообщала о 16-летнем подростке, участвовавшем в нападении ХАМАС, а также о двух 17-летних подростках, связанных с палестинскими вооруженными группировками.

Кроме того, ООН неоднократно обращала внимание на военизированные летние лагеря ХАМАС и "Исламского джихада", где дети занимались военной подготовкой и соответствующей идеологией.

Это позволяет утверждать, что случаи использования несовершеннолетних палестинскими вооруженными группировками действительно существует.

Но здесь очень важно не совершить обратную логическую ошибку. Из того, что ХАМАС когда-либо использовал несовершеннолетних, совершенно не следует, что все убитые подростки были боевиками.

И тем более это не объясняет ранения маленьких детей.

Если перед солдатом находится вооруженный 17-летний "ребенок", представляющий непосредственную смертельную угрозу, его возраст сам по себе не делает невозможным применение силы. Но ребенок, играющий на улице, пациент больницы или малыш, которого несет мать, - совершенно другая ситуация.

Смешивать их только потому, что все они попадают в статистическую категорию "до 18 лет", нельзя.

Мог ли стрелять ХАМАС?

Вполне.

В Газе действовали не только ЦАХАЛ и ХАМАС, но и "Исламский джихад", другие вооруженные группировки и вооруженные лица, принадлежность которых трудно установить. Были интенсивные перестрелки, ошибочные пуски ракет, внутреннее насилие и казни тех, кого записывали в предатели.

Более того, в июне 2026 года другая работа той же независимой комиссии ООН подробно описала насилие ХАМАС и связанных с ним сил против самих палестинцев. Комиссия задокументировала казни, пытки и другие формы жестокого обращения и прямо заявила, что палестинские гражданские оказались между действиями Израиля и репрессивной властью ХАМАС.

Поэтому в конкретном неизвестном эпизоде нельзя априори исключить палестинского стрелка, перекрестный огонь или другого вооруженного участника.

Можно пойти дальше и сказать: "Этих детей на самом деле мог застрелить ХАМАС, чтобы обвинить Израиль".

Доказательств нет, но зная, что представляет собой ХАМАС, может быть все, что угодно.

А если стрелял израильский солдат?

Нужно рассмотреть и эту возможность.

Естественно, никакого приказа стрелять в детей не существует и существовать не может. Официальная позиция АОИ прямо противоположна.

Но армия состоит из людей. А война - это среда, в которой люди месяцами живут среди смерти, страха, ненависти и желания отомстить.

После 7 октября трудно даже представить психологическое состояние солдата, который видел тела убитых, потерял друзей, участвовал в боях, постоянно ожидал нападения и начал видеть врага в каждом жителе Газы.

Может ли среди десятков тысяч военнослужащих оказаться человек, который сломался? Всякое бывает.

Может ли появиться солдат, обезумевший от мести, который сознательно выстрелил в безоружного человека или ребенка? Такую возможность исключить нельзя.

Но если такое произошло, это необходимо доказать применительно к конкретному эпизоду, установить стрелявшего, обстоятельства и ответственность командования.

Преступление отдельного военнослужащего еще не доказывает существования государственной политики узаконенного убийства.

Но государство становится ответственным за другое - если достоверные сообщения о преступлениях не расследуются, виновные не наказываются, а нарушения игнорируются.

Именно поэтому вопрос о расследовании здесь важнее оправдания того, что не имеет права на оправдание.

Но я одновременно понимаю неприятную вещь: доверие к людям, которых знаешь лично, не может заменить расследование поступков людей, которых ты не знаешь.

Мой знакомый солдат может быть прекрасным человеком. Но это ничего не говорит о неизвестном стрелке в Хан-Юнисе в три часа дня определенного числа.

И наоборот: если какой-то военнослужащий совершил преступление, его преступление не превращает всех наших солдат в убийц детей.

В эпоху коллективных обвинений это различие почему-то приходится проговаривать.

И есть еще 7 октября без которого не было бы никакой войны в Газе.

Комиссия ООН, которая сегодня предъявляет тяжелые обвинения Израилю, ранее пришла к выводу, что 7 октября ХАМАС и другие палестинские вооруженные группы совершили военные преступления и преступления против человечности. Комиссия документировала убийства израильских детей, похищения и жестокое обращение с ними.

Сорок израильских детей, по данным той комиссии, были убиты непосредственно 7 октября; детей похищали и увозили в Газу, некоторые видели убийства родителей и родственников.

Это важно помнить. Но здесь снова действует тот же принцип. Преступление против одного ребенка не оправдывает преступление против другого. Возможно, это одна из немногих моральных формул этой войны, которая вообще не требует сложных пояснений.

Итак, что мы знаем?

Мы знаем, что иностранные врачи действительно наблюдали детей с пулевыми ранениями головы и груди.

Мы знаем, что de Volkskrant собрала свидетельства о 114 таких случаях среди детей до 15 лет.

Мы знаем, что Марк Перельмутер действительно сделал те заявления.

Мы знаем, что комиссия ООН после собственного расследования пришла к выводу о преднамеренном поражении палестинских детей израильскими силами.

Мы знаем и то, что Израиль это категорически отрицает.

Мы также знаем, что ХАМАС и другие палестинские группировки использовали несовершеннолетних и подвергали палестинских граждан насилию.

Но эти факты не складываются в ответ на вопрос, кто и почему стрелял в каждого конкретного ребенка.

Именно здесь я бы остановился. Потому что дальше начинаются два простых вывода.

Первая: "Израильская армия - армия убийц детей".

Вторая: "В Газе невиновных нет, значит, все убитые дети либо террористы, либо жертвы самого ХАМАСа".

Если израильский солдат сознательно застрелил безоружного ребенка - он должен предстать перед судом.

Если командир отдал незаконный приказ - расследовать нужно действия командира и тех, кто стоял над ним.

Если подросток был вооружен и представлял непосредственную угрозу - это, ничего не поделаешь, причина, чтобы устранить угрозу.

Если ребенок погиб от палестинского огня - это тоже должно быть установлено.

Если свидетельство врача не позволяет определить стрелявшего - нужно так и написать, а не возводить на весь народ Израиля кровавый навет.

А если доказательств нет, самое трудное и самое честное слово звучит очень просто: "Не знаю".

Я могу верить израильским солдатам, которых знаю.

Я могу помнить 7 октября.

Я могу считать ХАМАС террористической организацией и понимать необходимость ее уничтожения. И одновременно смотреть на фотографию убитого палестинского ребенка и требовать ответа на вопрос: кто стрелял и почему?

Потому что в тот момент, когда слова "он житель Газы" начинают казаться достаточным основанием для убийства, мы уже не защищаем Израиль, а губим его.

Update

Из последних новостей. АОИ сообщила о завершении рассмотрения примерно 150 эпизодов и о передаче двух резонансных случаев для уголовного расследования.

Первый - гибель пятилетней Хинд Раджаб и членов ее семьи 29 января 2024 года. Ранее представители АОИ отрицали присутствие израильских сил непосредственно в районе происшествия. Теперь внутренняя проверка установила, что израильские военнослужащие действительно открыли огонь по автомобилю семьи, когда тот приближался к их позиции. Позднее огонь был открыт и по машине скорой помощи Палестинского Красного Полумесяца, направленной за девочкой; погибли два медика. После проверки принято решение начать уголовное расследование военной полиции.

Второй - гибель 15 палестинских спасателей и гуманитарных работников в районе Тель-эс-Султан близ Рафаха в марте 2025 года. После появления видеозаписи, противоречившей некоторым первоначальным заявлениям военных об обстоятельствах происшествия, дело также прошло внутреннюю проверку. Теперь принято решение открыть уголовное расследование.