С какой стороны ни посмотри - со стороны тех, кто восхищается нынешним премьером, или тех, кто его терпеть не может, - вполне возможно, что мы в последний раз идем на избирательные участки, имея возможность проголосовать за Биньямина Нетаниягу. Оставьте на минуту политику и попробуйте по-настоящему осознать эту мысль, не только разумом, но и на уровне ощущений.

Неважно, думаете ли вы об этом с ужасом, задаваясь вопросом "Что же с нами будет?" и чувствуя себя осиротевшими, или, напротив, испытываете воодушевление от того, что наконец-то избавитесь от этого "наваждения". В любом случае это новое ощущение, к которому вы еще не успели привыкнуть.

Несколько дней назад Нетаниягу отметил 77-й день рождения. Это означает, что даже если осуществится сценарий его мечты, который сейчас не подтверждает ни один опрос, и ему удастся сформировать правительство, опирающееся на блок, который он сумел сплотить, и даже если это правительство проработает весь положенный срок, на следующих выборах ему будет 81 год. Не желая прослыть эйджистом и даже допуская, что сообщения об ухудшении его здоровья неточны, приходится признать: это уже не тот возраст, в котором можно полноценно исполнять обязанности премьер-министра.

Таким образом, если только нам не придется вскоре снова идти на выборы (в Израиле такой вариант всегда возможен), Нетаниягу в последний раз выставляет свою кандидатуру на суд избирателей. Впервые он сделал это более 30 лет назад, на выборах 1996 года.

Перевернутая призма

Даже противники Нетаниягу не станут отрицать, что никто другой не оказал столь сильного влияния на политическую дискуссию в Израиле. Если разделить последние сто лет политической истории страны на три периода, то окажется, что в первом из них различия между левыми и правыми носили преимущественно социально-экономический характер.

Второй период, наступивший после Шестидневной войны, характеризовался более жесткой позицией правых в вопросах безопасности, тогда как левые выступали за территориальные компромиссы. По мере того как позиции сторон в политике и вопросах безопасности все сильнее расходились, различия во внутренней политике, напротив, сокращались - вплоть до почти полной смены ролей: левые в вопросах безопасности стали правыми в экономике, а правые, придерживавшиеся жесткой линии в вопросах безопасности, стали сторонниками социальной политики.

Третий, последний период этой безумной истории израильской политики, начавшийся со второй интифады, которая разрушила до основания то, что когда-то называлось "левым лагерем", можно описать одной короткой формулой: "Только Биби - только не Биби".

Согласитесь, это поразительно: весь спектр идеологических, оборонных, экономических, социальных, религиозных и каких угодно других аргументов свелся к одной точке. Словно перед нами перевернутая призма, в которую входит луч света, содержащий все цвета радуги, а с другой стороны выходит один-единственный луч: вы сторонник Биби или противник Биби?

Мы не станем претендовать на то, чтобы в одной колонке подвести итоги более чем 30 лет, большую часть которых Нетаниягу занимал пост премьер-министра. Эта тема наверняка обеспечит работой еще целое поколение историков. И все же, когда мы в последний раз отправляемся выбирать среди стопок бюллетеней, на которых под буквами מ, ח и ל написано "Ликуд во главе с Биньямином Нетаниягу", необходимо хотя бы кратко вспомнить несколько ключевых событий, определивших его эпоху.

Убийство Рабина

Первое из них - убийство Рабина. Существует целый политический лагерь, считающий Нетаниягу ответственным за подстрекательство, предшествовавшее убийству. Однако действительность гораздо сложнее. Нетаниягу воспользовался волной ненависти к Рабину, которая была движущей силой правых демонстраций, но делал это примерно так же, как футбольный болельщик использует агрессивную группу фанатов своей команды: ему выгодно, чтобы эти хулиганы запугивали судью и бокового арбитра, но он не хочет, чтобы из-за них сорвался матч. Иными словами, он рассчитывает, что они помогут добиться пенальти в пользу своей команды, но не приведут к техническому поражению.

Иначе говоря, Нетаниягу использовал атмосферу подстрекательства, однако именно то убийство едва не положило конец его политической карьере, которая тогда только начиналась. Утверждение, будто Нетаниягу пришел к власти благодаря убийству, несостоятельно. В действительности он победил вопреки ему.

Поэтому одной из его первых задач, хотя сегодня об этом уже трудно вспомнить, стало примирение. Удивительно, но во внешней политике он справился с этим довольно неплохо: его курс был прямым продолжением соглашений Осло. В 1998 году он вернулся из Вашингтона и говорил о "болезненных уступках, на которые нам придется пойти ради мира"... Боже мой, сегодня даже Яир Голан так не говорит.

Он добился утверждения Хевронского соглашения (кто-нибудь напомнит Аяле Хасон о ее разоблачении дела "Бар-Он - Хеврон"?) и, по крайней мере в этом отношении, передал своему преемнику Эхуду Бараку Израиль, глубоко вовлеченный в политический процесс и приверженный ему.

Но с одним Нетаниягу так и не сумел справиться: с детскими обидами, которые проявились в его стремлении унизить элиты, старый истеблишмент, отвергнувший его отца, профессора Бенциона Нетаниягу. Поразительно, насколько глубоко укоренилось в нем это чувство, стоящее даже за попыткой судебной реформы.

Массовое убийство

Разумеется, эта тема, занимавшая Израиль с третьего дня существования шестого (!) правительства Нетаниягу и вплоть до резни 7 октября, связана прежде всего с практическими аспектами продолжающегося судебного процесса над ним (вопреки слухам, уголовные дела вовсе не "разваливаются"). Однако за ней стоит и немалая идеологическая составляющая.

С первого дня пребывания Нетаниягу в канцелярии премьер-министра и до сегодняшнего дня в нем изменилось почти все, кроме стремления разрушить положение элит - в судебной системе, академических кругах и средствах массовой информации. И поскольку им движут не логические доводы, а юношеские комплексы, эта одержимость не раз оборачивалась против него самого.

Скоро мы попробуем перейти от прошлого к будущему, но сначала поговорим о том, как сильно изменился Нетаниягу: от молодого премьер-министра, а затем блестящего министра финансов до самого пожилого главы правительства, завершившего свою избирательную кампанию жутковатым заявлением о переходе на криптовалюту.

Нетаниягу совершенно искренне убедил себя в том, что у Израиля нет будущего без его руководства. Дело не в том, что он хочет заставить нас в это поверить. Он сам действительно так считает - для него это ось, вокруг которой вращается все остальное.

И вот уже не только мы почти забыли, каково это - жить без Нетаниягу во главе правительства. Он сам тоже забыл. Ведь даже в те полтора года, которые ему пришлось провести вне премьерской канцелярии, он вел себя здесь как премьер-министр в изгнании, который вот-вот вернется на престол. Что, собственно, и произошло.

То, из-за чего его так ненавидят многие израильтяне, стало его тайным оружием. Одержимость властью, убежденность в том, что без пребывания на троне и он сам, и все мы обречены. Вспомните любого другого известного вам политика после 7 октября: нашелся бы среди них хоть один, кто сумел бы политически пережить такую катастрофу?

Реформа на стероидах

Нетаниягу думал о собственном политическом выживании с первых же секунд того проклятого дня. По сути, он был единственным, кто верил, что сумеет досидеть до конца своего срока. И это заставляет нас посмотреть не только назад, но и вперед. Что произойдет, если Нетаниягу победит? А если проиграет?

Итак, если вопреки всем прогнозам Нетаниягу выйдет победителем из этих выборов, все останется по-прежнему, только процессы пойдут с удвоенной скоростью. Его противникам останется лишь молиться, чтобы Израиль сумел пережить еще один срок его правления, прежде всего с точки зрения внутреннего положения страны.

Его сторонников, которые голосуют за него не из восхищения, а потому, что верят в его способность привести Израиль к заключению целого ряда мирных соглашений (см. "нормализация отношений с Саудовской Аравией"), ждет разочарование. Нетаниягу удерживается у власти благодаря Смотричу и Бен-Гвиру, а нормализацию отношений с Саудовской Аравией, которая требует как минимум заявления о готовности к политическому компромиссу, постигнет та же судьба, что и предложения об освобождении заложников, разрабатывавшиеся в том числе самим Нетаниягу.

Судебная реформа продолжится, оппозиция залечит раны и снова выйдет на улицы, где ей будет противостоять полиция, превратившаяся из органа, расследующего преступления и обеспечивающего соблюдение закона, в подразделение по разгону демонстраций. Политическая и экономическая изоляция Израиля усилится, бюджетные средства продолжат поступать ультраортодоксам, а концепция "супер-Спарты" начнет воплощаться у нас на глазах (возможно, только без приставки "супер").

Пропагандистское окружение Нетаниягу, известное также как "машина яда", продолжит процветать, а разрыв между либеральной, интеллектуальной частью Израиля и "народом" будет углубляться. Это усилит "иерусалимский эффект" в Гуш-Дане: те, у кого будет возможность, уедут.

Сорняки

Что станет с этой "машиной яда" (в кавычках или без них), если Нетаниягу проиграет? Поначалу ее сторонники будут вести себя примерно как последователи Шабтая Цви: сначала откажутся принять неприятную действительность, начнут говорить о фальсификациях, а затем будут надеяться, что существует некий грандиозный тайный план и у обожаемого ими (бывшего) премьер-министра еще остался туз в рукаве. Звучит нелепо? Возможно. Но если среди хасидов ХАБАДа есть люди (разумеется, не все), верящие, что их Ребе - Мессия, почему бы подобным верованиям не возникнуть и вокруг Нетаниягу?

Затем наступит отрезвление. Идеологическое ядро расширенного "14-го канала" продолжит работать в правых СМИ. Остальные попытаются сместиться к центру и будут надеяться, что им забудут годы, когда они кормили нас ложью.

Если кто-то думает, что в случае поражения Нетаниягу ключевых участников "машины яда" ждет незавидная судьба, то положение созданной премьер-министром пропагандистской машины все равно будет лучше, чем положение его партии - "Ликуда". На протяжении многих лет Нетаниягу методично истощал кадровый состав правящей партии, пока в ней не осталось ничего, кроме сорняков. Дошло до того, что даже сам садовник, попытавшись немного обновить партийный список, не смог вырастить ничего, кроме крапивы в лице Бардуго и клещевины в лице Петера.

Посмотрите на двух министров, которые сегодня ближе всех к Нетаниягу: его бывшего заклятого соперника Исраэля Каца и доверенного исполнителя Йоава Киша. Кто-нибудь представляет себе, что один из них возглавит "Ликуд" и сумеет получить хотя бы десять мандатов после ухода Нетаниягу? А если не они, то кто? Ярив Левин? Мири Регев? Единственный в "Ликуде", кто обладает достаточно сильным характером, чтобы стать лидером, - Амир Охана. Но он никогда не получит поддержки раввинов, а для политического блока это критическая проблема.

Не спешите хоронить

После ухода Нетаниягу "Ликуд" превратится в пустую оболочку, которая ищет покупателя. В самых радужных мечтах супруги премьер-министра этим покупателем должен был стать Яир Нетаниягу. В действительности куда вероятнее появление "аналога Габи Ашкенази". То есть если не самого Ашкенази, то нового игрока - генерала в отставке, который выступит с позиций умеренных правых и которому придется искать партнеров не только справа, но и слева. Сомнительно, что такой человек существует.

Не будем спешить хоронить Нетаниягу - и не только потому, что многие уже поспешили это сделать, причем некоторые из них сами успели уйти из жизни, а Нетаниягу по-прежнему с нами. Но похоже, что на этот раз даже сам Нетаниягу задумывается о том, сколько времени ему осталось. Ведь реалистичный сценарий, к которому он стремится, заключается не в формировании еще одного правительства под своим руководством, а в том, чтобы помешать кому-либо другому его сформировать. Если так и произойдет, Нетаниягу продолжит избирательную кампанию уже на 78-м году жизни. И все же при любом другом сценарии эти выборы станут для него последними.

Поэтому, возможно, пришло время перестать спорить о том, быть Биби или не быть Биби, и начать говорить о безопасности, образовании, экономике, обществе, религии и государстве - обо всех остальных вопросах, которые сам Нетаниягу когда-то назвал "самой жизнью". Иными словами, о жизни после Нетаниягу.

Источник: Walla