Макроэкономические показатели Израиля выглядят на удивление хорошо. Банк Израиля прогнозирует на 2026 год экономический рост на 4% и инфляцию на уровне 1,8%. После долгой войны, масштабной мобилизации резервистов и чрезвычайно высокой неопределенности это впечатляющие показатели.

Так почему же израильтянин не чувствует себя богатым? Почему продукты, квартиры и автомобили стоят так дорого?

По данным OECD, Израиль входит в пятерку самых дорогих стран организации, а цены на продукты питания и жилье здесь - одни из самых высоких в развитом мире. Но еще важнее другое: уровень цен в Израиле выше, чем можно было бы ожидать исходя из ВВП на душу населения. Иными словами, проблема не только в том, что мы богатая и поэтому дорогая страна. Здесь существует структурная проблема, которую можно назвать "экономическим дипстейтом".

И необходимо подчеркнуть: речь не идет о группе людей, которые сидят в темной комнате и договариваются о ценах. Дипстейт вовсе не обязательно означает заговор. Экономический дипстейт может представлять собой структуру власти: систему интересов, регулирования, барьеров для входа на рынок и связей между институтами, которая складывается десятилетиями, пока в какой-то момент не начинает защищать саму себя.

Профессор политэкономии Мансур Олсон еще несколько десятилетий назад объяснил, почему небольшим и организованным группам зачастую удается одерживать верх над многочисленной, но разрозненной общественностью. Крупному импортеру, банку или поставщику продуктов имеет смысл вкладывать миллионы, чтобы защитить прибыль в сотни миллионов. В то же время у потребителя, который переплачивает еще двадцать шекелей за покупки в супермаркете, нет сопоставимого стимула объединяться с другими. Так возникает "рентная экономика": тот, кто уже находится внутри системы, борется за то, чтобы внутри и остаться, а тот, кто пытается войти, сталкивается со стандартами, пошлинами, лицензиями, регулированием и бесконечными процедурами.

Так, OECD установила, что в 20 категориях продовольственных товаров на трех поставщиков приходится около 84% продаж.

Государственный контролер выявил разницу до 226% между ценами на одинаковые товары при прямом и параллельном импорте. На автомобильном рынке прямые импортеры в 2023 году контролировали более 97% рынка, и годы реформ почти не смогли поколебать эту структуру.

В банковском секторе картина схожая: пяти крупнейшим банковским группам принадлежат почти все активы банковской системы. Управление по вопросам конкуренции в этом году даже объявило их олигополией. Хотя Банк Израиля выступил против этого шага, трудно утверждать, что здесь не существует глубокого структурного вопроса, связанного с конкуренцией и властью.

В сфере жилья само государство является существенной частью проблемы. В Израиле от этапа планирования до заселения может пройти 13 лет. Потому что, когда государство контролирует землю, планирование и выдачу разрешений, а затем удивляется, почему предложение не реагирует на спрос, нет необходимости искать тайный картель. Дефицит создает сама система.

Проблему усугубляет феномен "вращающихся дверей". Он возникает, когда регуляторы и те, кого они регулируют, действуют в одной профессиональной среде, встречаются в одних и тех же комиссиях, а иногда переходят с одной стороны стола на другую. И опять же, речь не идет о коррупции в обычном смысле этого слова. Потому что эффективным структурам власти коррупция не нужна. Достаточно, чтобы вся система постепенно усвоила, что считается "профессиональным", что - "ответственным", а что - "опасным", пока интересы действующих игроков не начинают преподноситься почти как интересы всего общества.

Давайте поговорим о роли протестов на Каплан в этом экономическом дипстейте. На протяжении нескольких месяцев нам говорили, что протест на Каплан - это борьба против концентрации власти и за демократию. Однако эта борьба оказалась весьма избирательной. Она проявляла чрезвычайную чувствительность к любой попытке избранной власти изменить баланс сил в отношениях с судебной системой, чиновничеством и юридическими советниками, но гораздо меньшую чувствительность - к неизбираемым центрам экономического влияния, которые каждый день воздействуют на кошелек каждого гражданина Израиля.

Я не утверждаю, что каждый участник протеста на Каплан хотел защитить монополии или что каждый крупный бизнесмен, поддерживавший протест, делал это ради защиты своего бизнеса. Я утверждаю другое: протест на Каплан восстал против одного вида власти - власти политических правых - и одновременно возвел в ранг неприкосновенных практически все остальные центры силы, носившие ярлык "профессиональных", "независимых" или "стражей порядка", то есть те силы, которые ассоциируются со старой гегемонией.

И у этой старой гегемонии есть слепое пятно. Она видит власть, когда та находится в руках политика, который ей не нравится, но ей трудно разглядеть ее, когда она находится в руках регуляторов, профессиональных институтов, банков, импортеров и групп интересов, говорящих с ней на одном языке.

Поэтому борьба с дороговизной жизни - это не очередная "реформа". Это борьба со структурой власти: открытие рынка для импорта, снижение барьеров для входа на рынок, демонтаж чрезмерной концентрации, ограничение практики "вращающихся дверей", ускорение планирования и строительства и создание условий, при которых новые игроки действительно смогут конкурировать со старожилами рынка. В противном случае мы продолжим платить "ренту" центрам влияния, многие из которых финансируют тот самый протест на Каплан.

Потому что дипстейт - это не только тот, кто обладает полномочиями, не неся за них ответственности. Это еще и тот, кто получает ренту, которую уже никто не осмеливается тронуть. И экономический дипстейт не прячется во тьме. Мы встречаемся с ним каждый раз, когда открываем кошелек.

Источник: Walla