Иран продолжает привыкать к новой реальности после смерти Али Хаменеи. В стране разворачивается спор, который еще недавно казался практически невозможным: не изменится ли статус верховного лидера, десятилетиями остававшегося главным и фактически единственным центром власти Исламской Республики?

Как отмечается в статье, опубликованной на сайте Iran International, почти полвека Исламская Республика существовала, опираясь на один непреложный принцип: последнее слово всегда оставалось за верховным лидером. Президенты, парламент, судебная система, армия и другие государственные институты могли спорить и конфликтовать друг с другом, однако окончательное решение принимал только он. Теперь, как утверждает издание, эта аксиома начинает рушиться - причем не только в глазах противников режима, но и внутри самой системы.

Спор, вызвавший бурю

Поводом для дискуссии стали разногласия вокруг меморандума о взаимопонимании между Ираном и США. Вице-президент Ирана по исполнительным вопросам Мохаммад Джафар Гаэм-Панах заявил, что указания верховного лидера Моджтабы Хаменеи не вступают в силу автоматически, а проходят рассмотрение в официальных государственных институтах. "Если бы любое мнение, высказанное верховным лидером, выполнялось беспрекословно, не было бы необходимости в таких институтах, как парламент или Высший совет национальной безопасности", - сказал он.

Эти слова вызвали резкую реакцию ультраконсервативного лагеря, который обвинил чиновника в подрыве принципа "вилаят аль-факих" - доктрины, согласно которой верховный лидер обладает высшей властью в государстве. По мнению его критиков, Гаэм-Панах фактически поставил верховного лидера на один уровень с другими лицами, принимающими решения.

"Совершенно новая идея"

Заместитель директора исследовательских программ Вашингтонского института ближневосточной политики Патрик Клоусон заявил Iran International, что сам факт обсуждения возможности того, что верховный лидер может не обладать решающим голосом, является исключительно необычным явлением.

По его словам, хотя сам Гаэм-Панах не относится к числу ключевых фигур и его роль скорее напоминает роль советника президента, чем одного из главных центров власти в Иране, значение имеет не личность выступавшего, а сама высказанная им идея.

"Коллективный процесс принятия решений существовал всегда, - отметил Клоусон. - Но окончательное решение принимал именно верховный лидер". По его словам, если решения государственных институтов станут обязательными и без окончательного одобрения верховного лидера, это будет означать совершенно новую модель управления страной.

Противоречие, сопровождающее режим с момента его создания

Историк Араш Азизи также считает, что эта история отражает гораздо более глубокую проблему. По его словам, с самого основания Исламской Республики в ее политической системе существовало внутреннее противоречие между выборными органами власти и институтом верховного лидера, который задумывался как своего рода "царь-философ" - религиозный лидер, не избираемый народом и стоящий над политикой, чтобы разрешать конфликты между различными центрами власти.

По словам Азизи, во время правления Али Хаменеи это противоречие практически исчезло, поскольку он сосредоточил в своих руках почти все рычаги власти. "Фактически он превратил Иран в автократию - персоналистскую систему, где именно его слово имело решающее значение", - сказал историк.

Вместе с тем Азизи считает, что уже давно было очевидно: ни один преемник не сможет обладать таким же личным авторитетом. По его мнению, новая модель руководства страной будет менее религиозной и более коллективной.

Власть переходит к Совету и Корпусу стражей исламской революции?

По словам Азизи, этот процесс начался еще до смерти Али Хаменеи. После 12-дневной войны, утверждает он, все больше реальных полномочий перешло к Высшему совету национальной безопасности, в который входят представители президентской администрации, судебной системы, Корпуса стражей исламской революции, спецслужб и других государственных структур.

В этих условиях заявления Гаэм-Панах воспринимаются уже не просто как защита переговоров с Вашингтоном, а как намек на то, что меняется и сам институт верховного лидера - из единственного источника власти он превращается лишь в один из нескольких центров влияния в стране.

По мнению Азизи, если эта тенденция сохранится, в будущем может возникнуть необходимость изменить Конституцию Ирана. Он не исключает, что в ближайшие годы Исламская Республика может вообще упразднить должность верховного лидера, объединить ее с постом президента или провести масштабную конституционную реформу.

Главными выгодоприобретателями могут стать Стражи революции

Исследователь Фонда защиты демократий (FDD) Джонатан Сайя предлагает иную интерпретацию происходящего. По его словам, еще никогда роль верховного лидера не ставилась под сомнение настолько открыто.

Он считает, что военный истеблишмент уже не испытывает прежней необходимости оглядываться на религиозное руководство. Однако, по его мнению, Корпус стражей исламской революции вовсе не заинтересован в ликвидации института верховного лидера. Напротив, ему выгодно сохранить этот пост как источник религиозной и конституционной легитимности, одновременно передавая реальную власть силовым структурам.

"Идеальная для них модель - это система "вилаят аль-факих", находящаяся под контролем Корпуса стражей исламской революции, а не духовенства", - сказал он.

Вопрос, нависший над режимом

Иранское правительство утверждает, что слова Гаэм-Панах были искажены и что он никогда не ставил под сомнение полномочия верховного лидера.

Однако, по мнению Iran International, сама дискуссия, развернувшаяся после его заявления, свидетельствует о глубоких изменениях в политической системе Ирана. Если десятилетиями различные государственные институты соперничали между собой, признавая единый и неоспоримый центр власти, то теперь предметом борьбы становится уже сама верховная власть.

Остается открытым вопрос, где в конечном итоге сосредоточится главный центр принятия решений - в Высшем совете национальной безопасности, в Корпусе стражей исламской революции или в иной коалиции политических элит.

Но еще более важный вопрос, как отмечает автор статьи, заключается в другом: способен ли вообще институт верховного лидера - в том виде, в каком он был сформирован и существовал при Али Хаменеи, - пережить человека, который определил его сущность.

Источник: Маарив