Подполковник А. познакомился с одним из самых ответственных этапов работы подразделения "мистаарвим" уже в первые недели после вступления в должность. Тогда ему предстояло утвердить план особо чувствительной операции в самом центре Шхема - района, буквально кишащего вооруженными террористами.

После завершения инструктажа бойцы переходят к следующему этапу. Они собираются в закрытом помещении на территории подразделения: кто-то курит кальян, кто-то варит крепкий черный кофе по-восточному. Затем все рассаживаются по замаскированным автомобилям. Для каждого заранее тщательно подбирают внешний вид - вплоть до формы бороды, стрижки, а иногда и полноценного грима и костюма.

"По дороге к цели у нас есть немного времени. Я пытаюсь заговорить с одним из бойцов в машине, но он не отвечает, - рассказал командир подразделения "Дувдеван". - Это уже не тот человек, которого я видел во время подготовки к операции. Он уже полностью вошел в образ палестинца. Как только начинается операция - ты становишься другим человеком. Именно тогда я понял, насколько всепоглощающей для них является служба в "мистаарвим". Это не просто солдат, который немного знает язык и умеет переодеваться. Это невероятно сложная профессия, где значение имеет каждая мелочь".

Этот этап ветераны подразделения называют "ляхда", что можно перевести как "момент истины". Это не просто очередной этап операции, а тот самый миг, когда военнослужащий перестает быть бойцом ЦАХАЛа и полностью превращается в "мистаарвим", работающего буквально на грани жизни и смерти.

По мере приближения к этому моменту все чувства обостряются до предела. Следующую стадию бойцы называют арабским словом "хад" - буквально "порог". Это тонкая грань между спокойной скрытной работой под прикрытием и тем мгновением, когда придется задержать особо опасного разыскиваемого или ликвидировать его и исчезнуть - буквально за секунду до того, как ситуация станет взрывоопасной.

Автомобиль проходит блокпосты, со всех сторон ощущаются настороженные взгляды. Группа входит в густонаселенный район, полный людей. Следующий этап называется "нуктат инфиджар" - "точка взрыва". Именно в этот момент внешнее спокойствие заканчивается и начинается открытая фаза операции, которая уже через несколько секунд после того, как командир группы произносит короткое слово "Давай!", может стать чрезвычайно опасной и кровавой: подразделение пересекает невидимую черту и начинает действовать.

"Не так уж часто в жизни бывает, что только ты один понимаешь, что происходит, и только ты знаешь, что через пятнадцать секунд здесь все рванет, - описывает подполковник А. мир бойцов "мистаарвим", который ему доводилось наблюдать снова и снова. - Ты видишь женщину с телефоном, видишь, как она спокойно пьет кофе. Видишь продавца фалафеля. Слышишь, как группа в наушниках завершает последние приготовления. И понимаешь, что никто вокруг даже не подозревает: через пятнадцать секунд один достанет пистолет, другой - автомат, человека, который сейчас стоит перед тобой, схватят, арестуют, и здесь развернется настоящая драма. Это похоже на способность видеть будущее".

На командира группы "мистаарвим" или командира взвода ложится ответственность за произнесение этого короткого, но невероятно емкого слова - "Давай!". Именно оно звучит в тот момент, когда бойцы находятся окруженными опасностями буквально со всех сторон.

"Это военнослужащий, который вырос внутри подразделения, прошел весь путь - от рядового бойца до бойца "мистаарвим", проявил себя как лидер, затем стал командиром и продолжил службу уже как офицер. Таких людей единицы", - объясняет подполковник А.

Во время разговора он обращает внимание на новые вызовы, с которыми сталкиваются бойцы, работающие под прикрытием, в условиях стремительно меняющейся палестинской культуры. Одной из главных причин этих изменений он называет влияние социальных сетей - TikTok, Instagram, Facebook и других.

"Когда приезжаешь в Рамаллу, гуляешь по городу, заходишь в торговый центр, постоянно слышишь, как люди разговаривают по-английски. Почему? Потому что это вопрос статуса. "Я палестинец, живу в Рамалле, но разговариваю с продавцом по-английски". Если боец, работающий под прикрытием, не понимает таких культурных нюансов, он может моментально выдать себя.

Зайдите в торговый центр Icon Mall в Рамалле - там многие женщины почти не говорят по-арабски, а общаются по-английски. Есть и слова, которые вообще перестали употреблять на арабском. Например, слово "мазган" ("кондиционер"). Его не произносят ни по-арабски, ни по-английски - используют именно еврейское слово. Это часть местных языковых особенностей", - рассказывает командир "Дувдевана".

Он особо отмечает работу преподавателей и консультантов, которые готовят бойцов подразделения. "Нужно постоянно изучать новые тенденции, культуру и настроение общества. Мы черпаем эту информацию не только из социальных сетей. У нас есть собственная разведывательная структура, значение которой трудно переоценить. Вся ее работа направлена именно на это".

Именно поэтому - учитывая разнообразие операций под прикрытием в наиболее опасных районах Иудеи и Самарии, где каждый участок требует индивидуального подхода, - было принято решение создать специальное транспортное подразделение, специализирующееся на различных типах скоростных автомобилей.

Во время недавнего визита на базу командующего сухопутными войсками генерал-майора Надава Лотана подполковник А. сказал ему: "Единственное, чего нам здесь не хватает, - это вертолета Black Hawk на площадке и собаки из подразделения "Окец". Кстати, до войны собака у нас была. Все остальное подразделение 217 ("Дувдеван") обеспечивает самостоятельно.

Истребителей у меня, конечно, нет, зато есть ударные беспилотники и ракеты, способные наносить очень серьезный ущерб. При всем уважении к транспортному подразделению 551, у нас есть собственная транспортная рота и великолепные водители, умеющие управлять любыми машинами - скрытно и открыто, днем и ночью.

Наши умения включают длительную работу под прикрытием на местности, навыки снайперской стрельбы, взлома, поиска и сбора разведданных. У нас есть группа наблюдения, которая умеет вести цели, наблюдать за объектами и собирать информацию до начала операции. Именно они готовят досье на цель.

Чтобы собрать такую информацию, приходится буквально растворяться в городской среде, находясь совсем рядом с объектом. У нас есть самые разные возможности. Я могу отправить бойца, который просто будет наблюдать, полностью слившись с окружающими. А могу использовать беспилотник вместе с бойцами, действующими непосредственно на местности, причем не обязательно пешком. Подразделение начало добиваться высокой самостоятельности еще до войны, а во время войны этот процесс только усилился."

В Оперативном управлении Генерального штаба подразделение "мистаарвим" сегодня называют "Дувдеван 2.0" - настолько серьезный качественный скачок оно совершило за последние годы и настолько больше возможностей обеспечивает ЦАХАЛу на всех театрах военных действий, включая Ливан и сектор Газа. "Сила "Дувдевана" - в его гибкости. Здесь очень много умных людей, которые умеют быстро перестраиваться под любую оперативную обстановку", - говорит подполковник А., который на этой неделе завершил командование подразделением и готовится принять командование резервной бригадой.

"Мы уделили внимание абсолютно всем составляющим операции. Даже наша группа взлома получила новое оборудование для чрезвычайно сложных задач, требующих применения специальных взрывных средств. С одной стороны, это позволяет соблюдать безопасную дистанцию, а с другой - значительно сокращает время выполнения задачи."

Для подполковника А. новая оперативная концепция - не теория, а результат личного боевого опыта, оплаченного кровью.

Всего за несколько месяцев до 7 октября, командуя 202-м батальоном, он едва не погиб во время операции в деревне Дир-эль-Хатаб к востоку от Шхема. Разлетевшиеся осколки пули, выпущенной террористом, попали ему в лицо. Один из них пробил челюсть и сбил его с ног.

Он даже не успел полностью восстановиться. Уже утром 7 октября он находился в зоне боевых действий, командуя 202-м батальоном в тяжелых оборонительных боях. Его подразделение участвовало в десятках столкновений в кибуцах Кфар-Аза и Беэри, а также в прочесывании района пляжа Зиким.

Позже он воевал на протяжении всей наземной операции в секторе Газа, включая операцию "Арнон" по освобождению заложников.

Именно этот накопленный опыт - служба в разведроте десантников, в военно-инженерной роте "красных беретов", тяжелое ранение и ожесточенные бои в приграничных кибуцах - сформировал его бескомпромиссный подход к командованию подразделением "мистаарвим".

В ноябре 2024 года, в ходе операции "Стрелы Севера", все подразделение "Дувдеван" было привлечено к захвату шиитской деревни Талуса в районе Марджаюн на юге Ливана. Оно действовало в составе бригады коммандос, обеспечивая продвижение подразделений "Маглан" и "Эгоз" в долину Салуки.

Это произошло спустя восемь лет после решения тогдашнего начальника Генерального штаба Гади Айзенкота объединить элитные подразделения в единую бригаду коммандос, чтобы сосредоточить силы специального назначения для выполнения наиболее сложных задач.

Во второй раз подразделение "Дувдеван" действовало в секторе Газа в августе 2025 года - также в составе бригады коммандос, в рамках операции "Колесницы Гидеона Бет". В течение трех недель бойцы участвовали в штурме лагеря беженцев Шати, включая операцию по возвращению последних остававшихся в плену заложников.

Подполковник А. не пытается приукрасить действительность и признает, что участие "Дувдевана" в полномасштабной наземной войне изначально воспринималось далеко не всеми как само собой разумеющееся. Некоторые командиры дивизий и генералы открыто сомневались в необходимости использовать подразделение в подобных условиях.

Для части старших командиров сама идея задействовать "Дувдеван" за пределами Иудеи и Самарии - местности, которую бойцы знают как свои пять пальцев, - стала серьезным психологическим барьером. Однако постепенно, благодаря терпению и целой серии успешно проведенных операций, сомнения сменились полной уверенностью в способности подразделения находить нестандартные решения на любом театре военных действий.

"Когда я окончательно понял, что мы действительно можем это делать? Когда подразделение впервые вошло в ночной наступательный бой вместе с танками - после почти недели подготовки, - вспоминает подполковник А. - Наши бойцы умеют очень быстро адаптировать все свои навыки к самым разным условиям. И делают они это на исключительно высоком уровне. Неважно, выходит ли сейчас боец из замаскированной машины где-нибудь в Иудее и Самарии, где требуется ювелирная точность, или участвует в более "грубом" маневренном наступлении".

Командованию подразделения важно подчеркнуть: борьба с терроризмом в зоне ответственности дивизии Иудеи и Самарии не прекращалась ни на минуту.

Только за последний год бойцы "Дувдевана" провели 270 операций, в ходе которых нейтрализовали 350 террористов только в Иудее и Самарии (и еще 22 террориста были ликвидированы в других зонах боевых действий).

"Многие любят вспоминать операцию "Защитная стена". Но то, что мы сделали в лагерях беженцев Иудеи и Самарии, - это современная "Защитная стена", только на стероидах, - говорит командир "Дувдевана". - Приведу самый простой пример.

До того как мы взяли лагеря беженцев под контроль, мы постоянно ломали голову над тем, как провести скрытую операцию против вооруженного террориста, который находится в самом центре лагеря. По дороге к лагерю на маршрутах были заложены мощные фугасы. И ты прекрасно понимаешь: в ту секунду, когда операция перестанет быть скрытной и бойцов опознают, по тебе сразу откроют огонь. Мы провели десятки подобных операций до захвата этих лагерей. Тогда по улицам совершенно свободно разгуливали вооруженные боевики.

Перенесите эту картину в район Туль-Карема или в касбу Шхема - именно так тогда выглядела оперативная обстановка. Мы называли эти действия "начальными ударами перед захватом лагерей". Скрытая операция становилась первым актом, а сразу за ней начиналась уже гораздо более шумная фаза - крупные силы входили открыто и фактически вели бой от дома к дому. Так мы действовали в лагерях беженцев Дженина, Туль-Карема и Нур аш-Шамса - под постоянной угрозой взрывных устройств и многочисленных вооруженных столкновений.

А сегодня? Эти лагеря беженцев практически опустели. Мы уничтожили опорную базу террористов, ликвидировали центры, где они вербовали новых людей, уничтожили мастерские по производству взрывчатки и оружия. За два месяца были ликвидированы сотни террористов - как высокопоставленных, так и рядовых."

- А как же вооруженные шествия боевиков в Иудее и Самарии?

- Их больше нет. Мы их всех ликвидировали. Как-то я увидел в одном из палестинских Telegram-каналов фотографию из лагеря беженцев в Дженине, на которой было полно вооруженных людей. Я переслал снимок своему начальнику разведки. Из 25 человек, попавших в кадр, он обвел кружком только одного и написал: "Этот наполовину инвалид и находится под арестом у палестинских сил безопасности". Потом он прислал еще одно сообщение. На плакате позади них был изображен Закария Збейди - он жив. Но все остальные уже мертвы.

- Палестинцы снимают ваши операции на видео и выкладывают их в интернет.

- Мы прекрасно это понимаем и внимательно за этим следим. Для нас такие записи - ценный учебный материал, который очень помогает при разборе операций внутри подразделения. Если сегодня кто-то снял меня на видео, завтра я уже буду действовать совсем по-другому.

- Одно дело - постоянно проводить операции по ликвидации террористов. Но что будет, если Абу Мазен внезапно умрет, в Палестинской автономии начнется распад власти и вооруженные группировки вступят в борьбу между собой, причем совсем рядом с израильскими населенными пунктами?

- Есть цели, которых невозможно достичь никаким способом, кроме работы под прикрытием. Если такой человек хотя бы услышит, что где-то поблизости появились четыре армейских джипа, он сразу выбросит телефон и спрячется в какой-нибудь пещере. Попробуйте потом его найти. С другой стороны, у крупных операций тоже огромная ценность. Посмотрите, что мы сделали, захватив лагеря беженцев. Это был совершенно сумасшедший game changer. В конечном счете командир подразделения очень хорошо понимает, какими возможностями он располагает. И именно он задает темп.

- Нагрузка на подразделение сейчас огромная, особенно из-за войны.

- Все зависит от периода, интенсивности боевых действий и характера операций. Иногда мы можем одновременно работать вместе с ЯМАМом и ШАБАКом или задействовать сразу несколько своих групп. У нас уже были ночи, когда мы одновременно работали по 13 объектам в одном районе. А бывают операции, когда все силы подразделения сосредотачиваются на одной задаче. Тогда мы собираем воедино абсолютно все возможности и наносим максимально концентрированный удар.

- Что происходит, если террорист пытается скрыться? Как далеко бойцы "мистаарвим" готовы его преследовать?

- Даже если он убежит, подразделение все равно его настигнет. В конце концов действовать нужно не только решительно, но и умно. Это не значит отказаться от преследования. Это значит понимать, что мы живем на Ближнем Востоке, у нас длинная память и очень большие возможности. Нужно просто проявить терпение.

- Оружие продолжает поступать и в Иудею и Самарию, а риск постоянно растет. Вы это как-то ощущаете?

- Наша профессия опасна, и мы работаем в крайне враждебной среде. Но могу сказать, что до захвата лагерей беженцев опасность была совершенно иного уровня. Мы подрывались на взрывных устройствах, по нам вели очень плотный огонь из самого разного оружия. Еще полгода назад оперативная обстановка выглядела совершенно иначе. Сегодня во время операций мы практически не сталкиваемся с обстрелами.

Основное напряжение сейчас связано скорее с тем, что нам приходится работать в незнакомых условиях или проводить операцию буквально через несколько минут после получения информации, выходя на улицу, которую разыскиваемый знает как свои пять пальцев.

- Можете привести пример?

- На мой взгляд, мы провели одну из самых важных операций - поставили перед собой задачу ликвидировать террористов, на руках которых была кровь. Мы действовали против террориста, убившего трех полицейских 1 сентября 2024 года в Таркумии. Для меня эта операция стала примером того, как подразделение способно реализовать весь свой потенциал как единый боевой механизм.

В тот день мы вообще возвращались после совершенно другой операции под прикрытием в районе Менаше, где задержали человека, связанного с совсем иной террористической деятельностью. На месте сотрудники ШАБАКа вместе с нашими бойцами провели первичный допрос, и неожиданно у нас появилась зацепка, которая вывела нас именно на этого террориста.

Примерно за час мы полностью перестроились: от скрытой операции под прикрытием перешли к совершенно другому формату действий. Мы подняли по тревоге все бронированные машины подразделения и изменили план, потому что поняли: сообщник указывает нам район, куда необходимо быстро выходить через пересеченную местность.

Дом, где скрывался террорист, стоял отдельно высоко в горах. Подойти к нему под прикрытием было невозможно - слишком уединенное место. Поэтому нам пришлось действовать быстро, на бронетехнике, в полной темноте, исходя из того, что террорист вооружен. Менее чем за час подразделение погрузилось в машины и выдвинулось по максимально быстрому маршруту. Бойцы окружили дом и начали действовать по протоколу "скороварка". В итоге террорист был ликвидирован внутри здания. Он был вооружен взрывными устройствами, винтовкой M16, автоматом "Карло" и большим количеством магазинов. Он был готов погибнуть. Он открыл по нам огонь и попал в машины. Во время операции нас также прикрывал боевой вертолет, а мы применяли ракеты. Эта операция стала образцовым примером того, как подразделение умеет использовать весь спектр своих возможностей".

- Как вы видите будущее подразделения "Дувдеван"?

- Я вижу его подразделением, которое сможет использовать весь свой потенциал, включая работу под прикрытием, на всех театрах военных действий. Я считаю, что у подразделения есть еще большой запас возможностей. И, по-моему, мы уже преодолели психологический барьер.

Если вспомнить операцию "Тропические плоды" (рейд израильского спецназа в Хан-Юнисе в 2018 году, в ходе которого группа была раскрыта; по сообщениям из сектора Газа, в ее составе действовала женщина-боец "мистаарвим"; во время операции погиб подполковник Махмуд Хир ад-Дин), то сегодня "Дувдеван" способен выполнять любые задачи. При этом, без всяких сомнений, подразделение должно расти.

- В подразделении "Дувдеван" служат женщины?

- Без комментариев.

- Какой главный вывод вы сделали как командир из событий 7 октября?

- Самый главный урок, который мы извлекли, - необходимость быть готовыми абсолютно ко всему. На стратегическом уровне я скажу вещь, в которую искренне верю. Когда я был командиром роты, а затем командиром батальона, мы всегда смотрели снизу вверх. Приезжал генерал, говорил: "Обстановка следующая, так будут развиваться события, вот что следует делать". Ты отвечал: "Есть" - и выполнял приказ. После 7 октября все изменилось.

Начиная с уровня бригадного генерала и выше, командиры уже не смотрят сверху вниз, а прислушиваются к тем, кто находится на переднем крае. Они просят тебя предложить решение и спрашивают: "Как ты видишь ситуацию? Что ты думаешь? Что предлагаешь?" Что-то перевернулось. Исчезла прежняя категоричность и уверенность в собственных оценках.

Сегодня командир батальона способен самостоятельно задействовать все силы тактической группы. Командир батальона уже способен самостоятельно захватывать целые районы. Я думаю, наше поколение - совсем другое. Мне очень хочется, чтобы командиры батальонов поколения 7 октября решили продолжить службу в армии. Именно этому поколению предстоит формировать новую концепцию безопасности ЦАХАЛа на многие годы вперед - потому что мы сами через все это прошли, все это пережили и испытали на себе. Люди столкнулись с огромным количеством тяжелых испытаний. И, к сожалению, далеко не все хотят продолжать службу".

Источник: Walla