Взгляд (весьма многобуквенный) знаменитого Нила Фергюсона (Niall Ferguson, британо-американский историк, писатель и журналист, считается одним из наиболее влиятельных, читаемых и обсуждаемых интеллектуалов современности - прим. zahav.ru) на происходящее:

В январе 1918 года президент Вудро Вильсон опубликовал свои "14 пунктов", которые были призваны не просто положить конец Первой мировой войне, но и послужить планом для достижения прочного глобального мира. Представленные в виде обращения к Конгрессу, они, пожалуй, являются самыми амбициозными мирными предложениями, которые когда-либо видел мир.

Вильсон призвал к совершенно новому международному порядку, основанному не на старой тайной дипломатии, а на "открытых мирных договорах, заключенных открыто" (Пункт 1). Он предвидел "абсолютную свободу судоходства на морях" (2). Он предложил глобальную свободу торговли (3) - "устранение, насколько это возможно, всех экономических барьеров и установление равенства условий торговли для всех наций" - и всеобщее разоружение (4). Должно было также произойти "справедливое урегулирование" всех колониальных притязаний с учетом интересов колонизированных народов (5); невмешательство в бушевавшую тогда Гражданскую войну в России (6); освобождение оккупированных Германией Бельгии и северной Франции (7 и 8); национальное самоопределение для этнических меньшинств в Италии (9) и Австро-Венгрии (10); прекращение военной оккупации на Балканах (11); автономное развитие для нетурецких народов Османской империи (12); и независимость Польши (13).

Самым смелым из всех было предложение Вильсона о том, что "должно быть образовано всеобщее объединение наций на основе особых статутов в целях создания взаимной гарантии политической независимости и территориальной целостности как больших, так и малых государств" - то, что впоследствии стало Лигой Наций, предшественницей Организации Объединенных Наций.

Если у идеализма во внешней политике и есть основополагающий текст, то это был именно он. Видение Вильсона было настолько революционным, что оно распространилось по миру подобно лесному пожару, вдохновив националистические и антиколониальные движения в таких далеких уголках, как Египет и Китай.

Сто восемь лет спустя, в среду, 14 пунктов Дональда Трампа по прекращению войны с Ираном были переданы репортерам высокопоставленным чиновником администрации во время брифинга. Контраст со списком Вильсона складывается не в пользу нынешнего обитателя Белого дома. Давайте не будем забывать, что всего четыре месяца назад по крайней мере некоторые сторонники войны с Ираном - а временами и сам президент - стремились к смене режима в Иране. Они не имели в виду создание военной диктатуры Корпуса стражей исламской революции (КСИР) - системы, которая сейчас фактически управляет страной и которую это соглашение может помочь укрепить.

Государственный секретарь Марко Рубио всегда был более осмотрителен. Он определил "цели" операции "Эпическая ярость" (Epic Fury) как "уничтожение их ракетных пусковых установок, уничтожение их ракетных заводов [и] уничтожение их военно-морского флота, чтобы они никогда не могли прятаться за этими вещами для разработки ядерного оружия". В какой степени Соединенные Штаты и Израиль достигли даже целей Рубио, остается неясным. Достаточно сказать, что ущерб военному потенциалу Ирана не мог быть столь всеобъемлющим, как заявлялось изначально, иначе риски военной операции по прорыву контроля Ирана над Ормузским проливом не показались бы Трампу настолько высокими, что в мае он отказался от ее проведения.

В предыдущих эссе я утверждал, что в категориях британского имперского опыта администрация Трампа столкнулась в Иране с отвратительным выбором: рискнуть повторить катастрофическую Дарданелльскую операцию времен Первой мировой войны (путем развертывания сухопутных войск для открытия пролива) или рискнуть повторить Суэцкий кризис (отказавшись от этого). Трамп выбрал Суэц. В отличие от британского премьер-министра Энтони Идена, он не был вынужден прекратить войну на Ближнем Востоке под экономическим давлением, поскольку американские рынки в значительной степени проигнорировали закрытие пролива (бум искусственного интеллекта просто значил больше для инвесторов и работодателей). Тем не менее, версия меморандума о взаимопонимании (МОВ), переданная СМИ, представляет собой довольно "суэцкий" документ.

Пункт 1 гласит, что произойдет "немедленное и постоянное прекращение военных операций на всех фронтах, включая Ливан", как только МОВ будет подписан (запланировано на пятницу). Это было весьма прохладно встречено в Иерусалиме, где израильское правительство еще далеко не закончило зачистку Ливана от "Хизбаллы". США и Иран также соглашаются (2) "уважать суверенитет и территориальную целостность друг друга и воздерживаться от вмешательства во внутренние дела друг друга". Если говорить о более существенном, то они "обязуются провести переговоры и достичь окончательного соглашения максимум за 60 дней, с возможностью продления по взаимному согласию" по главному вопросу войны, а именно - по праву Ирана обладать высокообогащенным ураном оружейного качества, основным назначением которого является создание ядерного оружия.

Что немаловажно, вооруженные силы США будут оставаться в "близости от Исламской Республики Иран" до тех пор, пока не будет достигнуто окончательное соглашение, и покинут этот район в течение 30 дней после этого. Между тем, однако, США снимут морскую блокаду Ирана в пятницу и обязались восстановить иранский трафик через пролив до его довоенного объема в течение 30 дней (пункт 5). Иран берет на себя аналогичное, хотя и сформулированное иначе обязательство разрешить движение торговых судов через пролив.

Что действительно примечательно, так это то, что иранцы получают за подписание МОВ, открытие пролива и вступление в 60-дневные переговоры. Здесь важны четыре пункта:

6: Соединенные Штаты Америки обязуются совместно с региональными партнерами разработать окончательный, взаимно согласованный план, предусматривающий выделение не менее 300 миллиардов долларов на реконструкцию и экономическое развитие Исламской Республики Иран.

7: Соединенные Штаты Америки обязуются прекратить все виды санкций против Исламской Республики Иран... в соответствии с согласованным графиком в рамках окончательного соглашения.

10: Соединенные Штаты Америки обязуются, что немедленно после подписания настоящего МОВ и до прекращения действия санкций Министерство финансов США будет выдавать разрешения (waivers) на экспорт иранской сырой нефти, нефтепродуктов и их производных, а также всех связанных с этим услуг.

11: Соединенные Штаты Америки обязуются предоставить в полное распоряжение замороженные или ограниченные в использовании средства и активы Исламской Республики Иран после выполнения МОВ.

Еще более примечательными, пожалуй, являются пункты 8 и 9. В соответствии с первым из них Иран лишь "подтверждает, что он не будет закупать или разрабатывать ядерное оружие" и откладывает "вопрос об обогащении и другие взаимно согласованные вопросы, связанные с ядерными потребностями Исламской Республики Иран", которые должны быть "согласованы в окончательном соглашении". Но в последнем пункте утверждается, что "Иран сохранит текущий статус-кво своей ядерной программы, а Соединенные Штаты Америки не будут вводить никаких новых санкций и не будут развертывать дополнительные силы в регионе".

Это, конечно, далеко от первоначально заявленных военных целей правительства США в конце февраля. Это также совершенно очевидно очень слабый инструмент по сравнению с Совместным всеобъемлющим планом действий (СВПД) Барака Обамы от 2015 года, который президент Трамп разорвал в 2018 году, полагая, что сможет его улучшить, и который он неоднократно осуждал из-за предоставленных Ирану финансовых стимулов.

Нужно быть очень предвзятым партийным активистом, чтобы утверждать, будто пряники для Ирана здесь менее заманчивы, а кнуты - более пугающие, чем в СВПД.

И все же, прежде чем я присоединюсь к растущему хору бывших чиновников Обамы и Байдена, спешащих писать колонки с осуждением МОВ, или ближневосточных ястребов, клеймящих его как акт капитуляции США, важно помнить, что клочок бумаги сам по себе не является миром. Ибо мир создается в такой же степени действиями, как и словами, - и в такой же степени непредвиденными последствиями дипломатии, как и намеренными.

14 пунктов Вильсона имели глубокие последствия во многих отношениях. Через несколько лет большинство из них было реализовано. Появилась Лига Наций. Торговля стала более свободной, а вооружений стало меньше. Что еще важнее, почти все оккупированные в 1918 году страны были освобождены, а империи, проигравшие войну - Германская, Австрийская и Османская - исчезли с карт. Российская империя, казалось, тоже должна была раздать им компанию. Мало кто предвидел в то время, что она возродится в еще более зловещей форме как Советский Союз.

Тем не менее, вильсоновское видение нового мирового порядка показалось многим европейским лидерам в 1918 году высокопарной чепухой. В частности, французские и британские дипломаты косо смотрели на заключительный призыв Вильсона к кайзеровской Германии:

"Мы не испытываем зависти к величию Германии... Мы не оспариваем у нее никаких достижений или отличий в науке или мирных предприятиях, которые сделали ее историю очень яркой и завидной. Мы не желаем нанести ей вред или каким-либо образом блокировать ее законное влияние или власть. Мы не желаем воевать с ней ни оружием, ни враждебными торговыми соглашениями, если она готова присоединиться к нам и другим миролюбивым нациям мира в пактах справедливости, закона и честного партнерства. Мы желаем ей лишь занять равное место среди народов мира - нового мира, в котором мы теперь живем, - вместо места господства".

Чуть более 20 лет спустя, как мы все знаем, немцы снова встали на тропу войны в погоне за господством - и на этот раз без всяких любезностей. Глубокие и горькие разочарования 1930-х годов являются причиной того, что ученые-реалисты в области международных отношений скептически смотрят на вильсоновский идеализм.

Администрация Трампа гордится своим реализмом. Вот почему ключевые фигуры, похоже, не испытывают никаких угрызений совести по поводу того, что "сливают" израильтян и глубоко разочаровывают многих своих арабских друзей в Персидском заливе. Тем не менее, Трамп находится во власти непредсказуемых исторических событий в такой же степени, как и Вильсон до него.

Прямо сейчас 14 пунктов Трампа выглядят столь же жалкими, сколь великолепными выглядели 14 пунктов Вильсона в 1918 году. Но кто может быть уверен в том, что ждет впереди? Что если самое опасное время для ужасного иранского режима наступает не тогда, когда он находится под интенсивными бомбардировками, а когда он заключает мир и чувствует приближение кораблей, нагруженных деньгами? Что если в то же время окажется, что у столь же погрязшего в крови союзника КСИР, Владимира Путина, дела с его войной в Украине обстоят куда хуже, чем мы думаем? И что если причина, по которой цены на нефть не поднялись еще выше, чем за последние четыре месяца, заключается в том, что внутренняя экономика Китая находится в свободном падении, как указывают некоторые цифры?

Что если, короче говоря, президенту Трампу снова повезет - как везло так часто на протяжении всех его 80 лет зачастую безрассудного риска?

В конечном счете, формулировка этого паршивого меморандума о взаимопонимании может иметь меньшее значение, чем последствия второго и третьего порядка от иранской войны Трампа. Экономические последствия на сегодняшний день оказались гораздо менее разрушительными, чем я предвидел на более ранней стадии конфликта. Возможно, просто возможно, то же самое произойдет и с геополитическими последствиями.

Вильсон оценил бы эту иронию. Так и не ратифицированная Сенатом США, его Лига Наций бесславно сошла на нет в 1930-х годах, только для того, чтобы возродиться в качестве Организации Объединенных Наций в Сан-Франциско в 1945 году. В последние годы в среде правых MAGA стало рефлексом считать ООН чем-то несущественным, обреченным на ту же участь, что и Лига Наций. Но вот она, прямо в самом конце МОВ Трампа - в пункте 14: "Окончательное соглашение будет утверждено посредством обязательной к исполнению резолюции Совета Безопасности ООН".

Стоит только подумать, что ты покончил с вильсоновским идеализмом, как он снова затягивает тебя обратно.

Перевод Александра Гибриэля