Законопроект о придании изучению Торы особого конституционного статуса в качестве Основного закона (ни больше ни меньше!) ожидаемо вызвал в обществе бурю возмущения. Опять харедим выкручивают руки правительству ради своей выгоды!

Очевидно, что такой закон перечеркнет все попытки ввести всеобщий призыв или ограничить льготы для отказников от армии. Он будет откровенной пощечиной резервистам, которые провели на войне уже сотни дней, их семьям, да и всем нам, кому люди с определенным мировоззрением заявляют: нас не интересует ваша война, ваши трудности, ценности и потребности, потому что наши важнее. По определению, а теперь еще и по закону.

Но хуже всего здесь не сама инициатива и ее содержание, а то, как и почему она могла появиться на повестке.

Закон о Торе продвигается не потому, что в израильском обществе существует консенсус о его необходимости. Наоборот: согласно большинству опросов последних двух лет, большинство еврейского населения поддерживает расширение призыва харедим, а не создание новых механизмов освобождения от службы. По сути, мы имеем дело с обычным шантажом. И проблема здесь не в самих харедим, а в устройстве израильской политики.

Израиль - одна из самых чистых систем пропорционального представительства в мире. Вся страна представляет собой единый избирательный округ. Партия, набравшая больше проходного барьера (сейчас 3,25%), получает представительство в Кнессете. После выборов почти всегда приходится собирать коалицию из нескольких списков, потому что ни один крупный игрок не получает абсолютного большинства. В результате небольшие партии нередко оказываются обладателями "золотой акции".

Если без их нескольких мандатов коалиция теряет большинство, они могут требовать от премьер-министра уступки, несоразмерные своему размеру и вкладу в жизнь страны.

Политологи называют это классической проблемой фрагментированной партийной системы: малые партии получают рычаг для продвижения интересов узких групп населения в обмен на поддержку правительства.

Нынешняя история с законом о Торе - типичная и далеко не единственная в этом раскладе. Израильская политика последних десятилетий буквально построена на подобных сделках.

У всех на слуху примеры, связанные с ультраортодоксальным сектором: многолетняя система отсрочек и освобождений от призыва для учащихся ешив. Исключение для нескольких сотен человек после создания государства превратилось в массовую практику для десятков тысяч студентов ешив, потому что ультраортодоксальные партии регулярно делали этот вопрос условием коалиционных соглашений и были готовы поддерживать решения правительства, не задевающие их напрямую. Но при этом в разные периоды коалиционные правительства предоставляли специальные льготы поселенческому движению, отдельным секторам сельского хозяйства, профсоюзам, пенсионерам, арабским партиям в обмен на поддержку бюджета, государственно-религиозным образовательным сетям. Ветераны "русских" партий могут рассказать о своей успешной борьбе за "закон о дарконах" и налоговые льготы для новых репатриантов и вернувшихся граждан. Русскоязычные активисты довольно быстро научились использовать особенности израильской политики, но, в отличие от харедим, им часто не хватает солидарности и единства.

Особенность нынешнего законопроекта в том, что большинство прежних "договорных" законов, пусть даже спорных, были направлены на благо государства: увеличение алии, достойную старость, поддержку местного бизнеса, расширение и процветание поселений и т.п. Сегодня секторальные требования вступают в прямое противоречие с вопросом национальной безопасности, который большинство израильтян считает общим и жизненно важным для всех. Это делает нынешний конфликт намного более острым, чем прежние коалиционные сделки, к которым Израиль, казалось бы, уже привык. Речь не о новой победе харедим, а о том, как далеко готова зайти политическая система ради собственного выживания.

Парадокс состоит в том, что ни одна из сторон на самом деле не контролирует ситуацию. Харедим могут угрожать развалом коалиции, но не способны самостоятельно проводить законы. Премьер-министр способен удерживать власть, но не способен игнорировать требования партнеров. Крупные партии публично критикуют систему, но после выборов сами становятся ее частью и начинают играть по ее правилам. В результате возникает политический механизм, в котором на первое место становится не государственный интерес, а арифметика коалиции.

О том, что можно изменить в этой порочной системе, в Израиле спорят уже давно. Предлагается повысить проходной барьер, добавить региональное представительство, расширить полномочия победившей партии и т.д. Все эти меры нацелены на то, чтобы уменьшить зависимость премьер-министра от небольших секторальных партий.

Но здесь мы попадаем в классическую западню демократии: любая политическая система проводит ту реформу, которая для нее выгодна, - и наоборот. Поэтому большинство перемен реформ так и остается предметом медиа обсуждений.

Если смотреть на историю с законом об изучении Торы без идеологических оценок, она говорит не столько о силе харедим, сколько о слабости израильской модели управления. Малочисленное лобби может диктовать условия государству только тогда, когда правительство зависит от каждого голоса и рассматривает сохранение коалиции как приоритет более высокий, чем решение конкретной национальной проблемы.

Причина нынешнего кризиса в том, что система коалиционной политики, созданная для представительства множества интересов, начинает работать в противоположном направлении: интересы относительно небольших групп оказываются важнее интересов большинства.

Именно поэтому спор вокруг закона о для многих израильтян выглядит уже не религиозным конфликтом, а вопросом о том, кто на самом деле управляет страной - избранное большинство или несколько партий, без которых коалиция не может дожить до следующего голосования. И, что более важно, - кто или что позволяет им управлять.