На днях Кнессет утвердил законопроект, который разрешает государственным раввинским судам выступать арбитрами в гражданских спорах. Что это: небольшая процедурная поправка или принципиальные изменения, которые могут сказаться на нашей повседневной жизни?

Итак, закон, принятый большинством в 65 голосов против 41, позволяет раввинским (а также шариатским) судам рассматривать финансовые споры между сторонами при их согласии. К последней редакции добавлено: суд имеет право не только рассмотреть подобное дело и вынести решение, но и самостоятельно утвердить его без контроля гражданского суда.

До сих пор в Израиле существовало четкое разделение: раввинские суды занимаются вопросами брака и развода, а гражданские дела - компетенция светских судов. Исключение составлял арбитраж (споры в экономической и предпринимательской сфере), но даже здесь религиозные суды могли действовать в ограниченных рамках и с последующим утверждением решений в обычных судах. Этот баланс был закреплен решением Верховного суда, который еще в 2006 году постановил, что раввинские суды не имеют права рассматривать гражданские дела без прямого законодательного разрешения. Новый закон фактически отменяет это постановление.

Надо заметить, что попытки расширить компетенцию религиозных судов предпринимались уже давно. Ультраортодоксальные партии - прежде всего ШАС и "Яадут ха-Тора" - много лет добивались предоставления раввинским судам более широких полномочий. До решения Верховного суда в 2006 году такие суды занимались арбитражем, хотя и без четкой правовой базы. Позже эта практика была отменена, и с тех пор религиозные партии пытались вернуть утраченное.

Подходящий момент наступил в текущей каденции, когда в Кнессете сложилась коалиция, зависящая от голосов ультраортодоксальных партий. В 2023 году соответствующий законопроект уже был одобрен в предварительном чтении, а теперь наконец принят в рамках политических торгов вокруг утверждения бюджета. Эксперты называют новый закон "утешительным призом" для харедим в обмен на их уступки по другим статьям.

Сторонники закона утверждают, что речь идет о свободе выбора. Мол, если два человека хотят решить спор по религиозным, а не гражданским нормам, государство не должно им мешать. Но критики видят ситуацию иначе. По их мнению, речь идет не о расширении свободы, а о создании параллельной правовой структуры. И это не просто политическая риторика. В Израиле уже существует уникальная для юридической практики система, в которой семейное право регулируется религиозными судами. Новый закон распространяет эту модель на сферу гражданских отношений, пусть пока в форме арбитража, и, по факту, усиливает религиозное влияние в обществе.

Сам фактор добровольности вызывает большой скепсис у юристов. Ведь когда человек получает официальную повестку из суда, он часто воспринимает ее как обязательную и готов согласиться на разбор своего дело в религиозном суде вовсе не по собственной воле. Самыми уязвимыми здесь становятся пожилые и недавние репатрианты, малообеспеченные граждане и просто люди с низкой юридической грамотностью - за счет слабого иврита, незнания законов и страха их нарушить. А если ответчик - религиозный человек, ему психологически трудно отказаться от вызова в раввинский суд, ведь это может быть истолковано как неуважение и недоверие к религиозному правосудию.

К примеру, работодатель хочет решить спор о зарплате сотруднику через раввинский суд. Сотрудник получает приглашение на заседание - официальный документ с печатью. Да, он может отказаться - если знает об этом своем праве и уверен, что его отказ не будет иметь последствий. Но нужно очень хорошо разбираться в юридических вопросах, чтобы быть уверенным в чем бы то ни было, что касается суда. Обычно человек боится совершить ошибку, которая может дорого ему обойтись, - и в результате попадает в систему, где правила могут отличаться от трудового законодательства.

Религиозные суды руководствуются нормами галахи, которые не всегда совпадают с современным гражданским правом. Это может затронуть права женщин (например, в имущественных спорах), права работников (пенсии, компенсации), права детей (алименты) и т.д. Если такие дела будут рассматриваться вне системы гражданских судов, необходимой защиты закона будут лишены те, кто в этой защите особенно нуждается.

Еще один крайне спорный момент - возможность обращения в такие суды со стороны государственных органов. Например, муниципалитеты в религиозных районах или городах будут решать ряд своих споров не через государственные суды, а через религиозные, каждый раз выбирая, какой закон им более выгоден - гражданский или галахический.

Если смотреть масштабно, то влияние нового закона выходит далеко за рамки отдельных споров и разбирательств. Прежде всего, меняется сама логика правосудия: появляется возможность "выбора системы", и этот выбор становится неравным. Во-вторых, усиливается фрагментация общества. Различные группы населения получают возможность решать споры в разных правовых структурах. И если многие ультраортодоксы и раньше не признавали законов государства, то сейчас это игнорирование фактически обретает правовую базу. В-третьих, растет риск давления на слабые стороны в конфликте - будь то работник, женщина или должник. И наконец, создается прецедент. Сегодня речь идет об арбитраже, а завтра полномочия раввинских судов могут быть расширены еще дальше.

Правда, есть надежда, что закон будет оспорен в Верховном суде и, возможно, частично отменен. Уже сейчас обсуждаются положения, которые могут быть признаны неконституционными, в частности, право судов утверждать собственные решения.

Но даже в самом лучшем случае факт принятия закона уже изменил баланс. Вернуть его будет очень сложно, поскольку в обществе нет консенсуса по вопросу, где должна проходить граница между религиозной автономией и единым правовым пространством государства. Сегодня эта граница становится еще более размытой.