Исторически этапы, подобные тому, что мы переживаем сегодня, не длятся бесконечно. Когда политические элиты теряют связь с реальностью, история, как правило, заставляет внести коррективы.
Существует четыре основных исторических пути выхода, в зависимости от того, адаптируются ли элиты до того, как рухнет их легитимность, или после.
Самый редкий и наименее разрушительный вариант - когда элиты публично пересматривают свои представления. Этические табу смягчаются, законы подтверждаются, возвращаются ассимиляционные ожидания, применение правовых норм снова становится легитимным.
В результате институты власти выживают, меньшинства интегрируются в соответствии с более четкими правилами и ксенофобия, лакмусовая бумажка социальных проблем, отступает.
Так было в Великобритания после луддитских беспорядков начала XIX века, во Франции после Алжирской войны или в Дании в 2000-2010-х годах, во времена великой байкерской войны.
В сегодняшней Дании, вовремя осознавшей ограничения мультикультурализма, есть межпартийный консенсус по контролю за миграцией, есть четкое применение норм без революционной риторики и открытая, без извинений, защита либерального порядка. В Дании такой мирный сценарий может случиться, но вообще происходит это редко, поскольку требует моральной уверенности и своевременного признания ошибок, которое нередко стоит политикам карьеры и репутации.
Самый распространенный вариант - смена элиты.
Когда избиратели отвергают правящие партии, когда люди требуют не просто порядка, но и мести за пережитые унижения, когда недовольство большинства выплескивается за рамки дозволенного, когда те не хотят, а эти не могут, то возникают и приходят к власти новые движения, готовые пожертвовать гражданскими свободами во имя решения проблем. Старая элита подвергается чисткам и оттесняется на второй план.
Так случилось с поздней Римской республикой, превратившейся в принципат, с Веймарской республикой, на смену которой пришел известно кто, и с частью бывших советских республик после распада СССР.
Кое-где этот вариант уже происходит.
Самый противный вариант - фрагментация и вялотекущий гражданский конфликт.
Этническая/религиозная/основанная на любой другой идентичности блоковая политика приводит к тому, что общество дробится, возникают параллельные правовые системы и локальные запретные зоны, начинается избирательное применение законов. Гражданской войны нет, но есть хронические беспорядки. Государственная власть ослабевает, но не повсеместно и не равномерно. Средний класс опустошается, в отсутствие реформ политические диссиденты уезжают первыми, за ними тянутся неполитические меньшинства.
Так было в поздней Османской империи, в Югославии до распада, так было и есть в Ливане и в Сирии. Так выглядит отчасти современная Бельгия, и некоторые европейские города.
Ну и самый страшный вариант - авторитарный.
Читайте также
Если легитимность элиты рушится быстро, если начинается резкий рост насилия, а применение силы для разрешения кризисов становится нормой, если идеология отбрасывается, и приоритет отдается порядку, случается моральный коллапс и переход к авторитаризму. Как результат, непосредственная безопасность улучшается за счет резкого сокращения свобод, меньшинства зависят от благосклонности правителя, коррупция расцветает, денег много, и уровень жизни немного поднимается.
Так было в Латинской Америке в XX веке, в Турции после 2016 года и в России после распада СССР.
Так что ключевая проблема западных обществ сегодня - не миграция сама по себе, не ислам, и не антисемитизм. Вопрос в другом: смогут ли элиты заново научиться говорить "нет", не превращаясь в тиранов?
Если смогут, случится более-менее мирная коррекция. Первый или второй вариант. Если не смогут, случится распад и авторитаризм. Вариант три или четыре.
История всегда разрешает противоречия. Но чем дольше длится отрицание, чем дольше элиты отказываются устанавливать границы и соблюдать свои же законы, тем жестче коррекция, и тем меньше остается свободы выбора.
Вопрос уже не в том, произойдет ли адаптация, а в том, произойдет ли она в виде реформ, распада или репрессий.