Марк Галеотти, британский политолог, ведущий западный эксперт по России, пишет в колонке для The Times, что президента США Дональда Трампа привычно воспринимают как человека, благожелательного к Москве. Но когда Путин получил приглашение в Совет мира, ситуация изменилась: в Кремле стали всерьез опасаться изоляции. Перевели для вас эту колонку.

В Кремле до конца не понимают, чему больше радоваться - или чего больше страшиться, - по мере того как президент Трамп продолжает свои беспорядочные атаки на международный статус-кво. К примеру, в переговоры с США и Украиной в ОАЭ - в определенной степени - Москва оказалась втянута помимо собственной воли. Инсайдер из российской внешнеполитической среды признался мне: "Мы надеялись сначала получить какие-то обязательства по территориальным уступкам. А пришлось нам просто подыгрывать американцам".

То есть как европейские лидеры суетливо пытались умиротворить Трампа и предотвратить военную угрозу Гренландии, точно так же и россияне почувствовали, что должны уступить президенту США, который не только готов активно продавливать свои интересы, но, похоже, получает от этого удовольствие.

Это стало напоминанием о хорошо известной особенности Трампа: его непредсказуемая, силовая и эгоистичная внешняя политика может стать для России угрозой, а не возможностью.

Друг или враг

Легко представить Трампа союзником - если не прокси - Москвы. Но в России так никогда на ситуацию не смотрели. С самого начала его второго президентского срока Трампа в России предупреждали, что, как выразился отставной генерал Андрей Картаполов, председатель думского комитета по обороне, "Трамп нам не друг".

Президент США может говорить о своей "дружбе" с Владимиром Путиным. Оба действительно разделяют некоторые базовые представления о мире - прежде всего идею, что великие державы имеют право и возможность сами формировать глобальный порядок.

Но в Москве ясно осознают, что интересы Трампа отличаются от российских. Иногда они совпадают - в частности, в стремлении американского президента закончить войну в Украине тем способом, который он считает наименее затратным, и который, по его убеждению, пролегает через Киев, а не через Москву.

Но это также президент, который поставил Москву в неловкое положение, когда похитил одного из ее союзников - венесуэльского лидера Николаса Мадуро, - и оказал давление на другого, Иран. Его администрация вводит санкции против покупателей российской нефти и перехватывает танкеры "теневого флота", которые ее перевозят.

Россиянам, безусловно, доставляет удовольствие видеть, как Запад раздирают споры вокруг Гренландии, и они надеются, что соглашение, объявленное генсеком НАТО Марком Рютте, все еще может создать проблемы для альянса. Они также приветствуют стремление Трампа дистанцировать США от войны в Украине и его периодические выпады против президента Зеленского.

Но они понимают, что Трамп движим прежде всего собственным эго и интересами.

Ловушка Совета мира

В этом контексте создание Трампом Совета мира, мандат которого он в одностороннем порядке расширяет с Газы на весь мир, в Москве воспринимают скорее как ловушку, чем как возможность.

С одной стороны, совет дезавуирует западные утверждения об изоляции Путина в наказание за агрессию против Украины: кремлевский нацлидер оказался среди первых приглашенных в совет и дал понять, что относится к этому предложению серьезно.

В характерной для Трампа меркантильной манере он назначил цену постоянного членства в совете - 1 млрд долларов. В ответ Путин сделал хитрый ход: он-де готов заплатить, но только из суверенных активов, замороженных в США, - то есть из средств, на возвращение которых он и так не рассчитывал.

Предложение Трампа Москве трудно отвергнуть, что не значит, будто ей комфортно в новом "клубе". В Давосе Трамп обмолвился, что совет будет работать вместе с ООН, но на вопрос журналиста о том, не заменит ли новая структура ООН Трамп ответил: "Ну, возможно. ООН просто не слишком полезна".

Как бы ни игнорировала Россия букву и дух многих резолюций ООН, она высоко ценит эту организацию, поскольку та придает смысл ее притязаниям на статус одной из мировых великих держав. Постоянное место в Совбезе и право вето ставят Россию на один уровень с США.

В Совете мира - где Трамп назначил себя пожизненным председателем, а большинство исполнительных постов занимают американцы - Россия станет всего лишь одной из участниц в списке от Албании до Вьетнама. Как заметил один отставной российский дипломат: "Мы годами доказывали, что у нас особый статус в мире, - а Америка предлагает нам поучаствовать в очередном проекте тщеславия Трампа!"

Это особенно болезненно потому, что обнажает уязвимость российского положения в мире. Поверхностные характеристики вроде "угасающей державы", "мафиозного государства" или "бензоколонки с ракетами" неточны. Прямые сравнения ВВП с Италией (около 2,2 трлн евро у каждой в прошлом году) тоже вводят в заблуждение. По ВВП с учетом паритета покупательной способности Россия занимает четвертое место в мире - после США, Китая и Индии.

И все же ее экономика под давлением войны скатывается к рецессии, а способность проецировать силу по всему миру подвергается сомнению. Россия де-факто отказалась от притязаний на региональную гегемонию на Южном Кавказе и в Центральной Азии, а после событий в Венесуэле и давний союзник Куба в значительной степени предоставлен сам себе.

Россия выигрывала от сдержанности Запада и его готовности в целом соблюдать правила. Это позволяло Москве действовать более агрессивно и авантюрно - с ясным пониманием того, как далеко можно зайти, чтобы не получить серьезный ответ.

Грубый мировой порядок

Россияне давно смотрят на мир, как выразился в Давосе канадский премьер Марк Карни, как на пространство "усиливающегося соперничества великих держав, где самые сильные преследуют свои интересы" любыми доступными средствами. Но с расчетом, что Запад - прежде всего США - либо не осознает этого, либо не захочет признать.

А где место России в "грубом" мировом порядке Трампа, где санкции столь же легко вводятся против номинальных союзников, как и против врагов, где сегодняшние угрозы или соглашения завтра могут быть с легкостью аннулированы, и где сила - военная, политическая или экономическая - определяет правоту?

У Москвы есть ядерное оружие, армия с боевым опытом и, по последним оценкам, даже больше бронетехники, чем в начале войны в Украине, а также ресурсы, которые мир по-прежнему покупает: в прошлом году даже Европа потратила 7,2 млрд евро на российский газ.

Однако во многих отношениях для России неприятная истина заключается в том, что она - одна из тех "средних держав", о которых говорил Карни. По его словам, они "должны действовать сообща, потому что если нас нет за столом, мы оказываемся в меню".

Но с кем может работать Россия?

С растущим и амбициозным Китаем, чья экономика многократно превосходит российскую и который помогает Москве, но дерет грабительскую цену? С Китаем, в элитах которого живы мечты о возвращении территорий, отхваченных Россией в XIX веке? С динамичной Индией, охотно покупающей дешевую российскую нефть, но не желающей воевать за интересы Москвы?

Показательно, что на своей "прямой линии" в декабре Путин напрямую пригласил к сотрудничеству Великобританию и Европу, заявив, что готов "работать" с ними "на основе равенства и взаимного уважения": что их совокупный ВВП по ППС "превысил бы ВВП Соединенных Штатов". Отчасти это было озорством, но только отчасти.

Приглашение отражало подлинную тревогу: Россия в одиночку - уязвимая "средняя страна" в новом мире Трампа.