Массовые уличные антиправительственные протесты в Иране, начавшиеся из-за рекордной инфляции и обесценивания национальной валюты в конце декабря, продолжаются с прежней силой. Количество погибших уже превысило 65 человек, среди них есть как манифестанты, которых большинство, так и бойцы правительственных силовых структур. Высший руководитель Ирана великий аятолла Али Хаменеи обвиняет протестующих в работе на оппозиционные группы за границей и США. Многие участники уличных манифестаций призывают вернуть власть Резе Пехлеви, живущему в изгнании сыну последнего шаха Ирана.

Самые большие столкновения зафиксированы в Тегеране, западных регионах Ирана и в юго-восточной провинции Систан и Белуджистан. Али Хаменеи в пятницу, 9 января, обратился с телевизионной речью к народу. Он призвал к "единству", назвал протестующих "погромщиками, которые стремятся ублажить Дональда Трампа", и призвал президента США "заниматься проблемами своей страны, а не Ирана". Также Хаменеи ответил, что не отступит под давлением недовольных.

Ранее Дональд Трамп в интервью телеканалу Fox News отметил, что внимательно следит за происходящим и не исключает скорого падения режима в Тегеране. По словам Трампа, в случае жесткого подавления протестов США "накажут" иранские власти. Британская газета The Times на уходящей неделе писала, что Али Хаменеи заранее спланировал возможное бегство в Москву вместе с ближайшим окружением и активами в случае победы протестующих. Трамп подтвердил, что у него есть такая информация, добавив, что Хаменеи может бежать в Россию или "куда-то еще".

На фоне протестов власти полностью отключили в стране доступ к интернету, поэтому поступающая из Ирана информация о протестах очень отрывочна. При этом протестующие благодарят Дональда Трампа и Илона Маска за доступ к интернету через систему Starlink. 10 января госсекретарь США Марко Рубио написал в сети Х, что Соединенные Штаты "поддерживают храбрый народ Ирана".

Генеральный прокурор Ирана Мохаммад Мовахеди Азад в субботу отметил, что любой, кто примет участие в протестах, будет считаться "врагом Бога". Прокурор Тегерана Али Салехи заявил, что участникам протестов, повреждающим государственное имущество или вступающим в столкновения с силовиками, может грозить смертная казнь, и призвал доносить на "диверсантов": "Красной линией нашей судебной системы является безопасность граждан страны. Наш подход к террористам будет твердым, а приговором для них будет приговор за мятеж против государства".

Государственное телевидение Ирана предупреждает, что теперь выход на улицы вечером может закончиться расстрелом. Мэр Тегерана Алиреза Закани вечером 9 января сообщил, что протестующие сожгли или повредили в городе 25 мечетей, 26 банков, 3 больницы, 10 госучреждений, 48 пожарных машин, 42 автобуса и много машин скорой помощи.

Давно живущий в США шахзаде Реза Пехлеви, сын последнего шаха Ирана, называющий себя инициатором нынешних протестов, заявил: "Послание народа Ирана к Хаменеи ясно: уезжай из этой страны, можешь жить рядом с Башаром Асадом в Москве". Он также он призвал рабочих начать общенациональные забастовки и подчеркнул, что именно такие действия могут парализовать режим и привести к его падению. В конце обращения Реза Пехлеви сообщил о готовности вернуться в Иран. "Я готовлюсь вернуться на родину, чтобы быть с вами, когда наша национальная революция победит. Я верю, что этот день очень близок", - заявил он.

Позднее Пехлеви обратился к Дональду Трампу напрямую: "Али Хаменеи, опасаясь конца своего преступного режима от рук народа и с помощью вашего обещания поддержать протестующих, угрожает жестоко подавить уличный протест, убить молодых героев. Я прошу вас о помощи. Пожалуйста, будьте готовы вмешаться, чтобы помочь народу Ирана". Однако президент США, до этого называвший Резу Пехлеви "приятным человеком", сейчас сообщил, что считает личную встречу с ним невозможной.

При этом OSINT-аналитики, в свою очередь, сообщают о масштабной переброске военной авиации США в район Ближнего Востока. Речь идет о бортах, которые используются для перевозки личного состава, техники и спецподразделений. Официальных комментариев из Пентагона не поступало. Иранские источники на этом фоне заявляют о повышенной готовности систем противовоздушной обороны.

Нынешняя волна антиправительственных выступлений в Иране началась со вполне мирных акций уличных торговцев после очередного обесценивания иранского риала, однако к ним быстро присоединились студенты, городская и сельская интеллигенция, национальные меньшинства и просто все недовольные режимом, находящимся у власти с 1979 года. При этом аналитики отмечают, что иранские власти уже имеют большой опыт противостояния и подавления народных выступлений и задействовали пока для этого только часть своих сил.

О дальнейшем развитии событий в беседе с Радио Свобода рассуждает военно-политический аналитик, востоковед Василий Семенов:

- Возможно ли, как сейчас предсказывают многие, что в Иране произойдет в какой-то форме настоящая революция, причем ярко выраженной антиклерикальной направленности, и режим Али Хаменеи, режим аятолл, падет так, как чуть больше года назад пал режим Башара Асада в Сирии?

- Во-первых, в протестах участвует не только молодежь, "зумеры", но и более широкие слои населения. И протесты идут не только в крупных городах, но и в небольших. Число их участников, по-видимому, сопоставимо с прошлым восстанием под лозунгом "Женщина, жизнь, свобода!", которое началось и было подавлено в 2022-2023 годах. Однако оно еще не дотягивает до масштабов событий так называемой "зеленой революции" 2009-2010 годов, когда на улицы выходили миллионы людей. Пока же счет идет скорее на десятки и сотни тысяч.

Во-вторых, с другой стороны, в маленьких городах, где сильнее влияние местных племен, этноконфессиональных общин, где глубже семейные связи и традиции и где многие люди имеют на руках оружие, столкновения уже переросли в вооруженное противостояние силовиков и протестующих. Это, да, начинает напоминать "сирийский сценарий", особенно когда приходят сообщения о захвате государственных зданий. Именно такие районы, то есть пригороды, небольшие провинциальные города и позднее села, и стали в свое время оплотом восстаний, направленных против Асада. В процесс вовлечены этнические меньшинства, в первую очередь азери (иранские азербайджанцы, которые, по некоторым подсчетам, составляют до 30 процентов всего населения Ирана), а также курды, белуджи и арабы. Это обстоятельство, как и в Сирии, увеличивает угрозу распада страны на сражающиеся и с властью, и с друг другом этноконфессиональные общины, регионы и ополчения.

- Ясно, что внутренние противоречия в правящей верхушке, явное ослабление власти высшего руководителя великого аятоллы Хаменеи, который до сих пор прячется от возможного покушения со стороны Израиля в каком-то бункере, споры внутри очень сложно устроенного коллегиального руководства страны о том, что все же делать с протестами, - все это ведет к тому, что они пока только разрастаются. Насколько большую роль в будущем Ирана могут сейчас сыграть внешние факторы? То есть угрозы США и Израиля вмешаться, если власти в Тегеране все же начнут полномасштабные репрессии, казни и расстрелы?

- После военной операции США в Венесуэле, истории с захватом Николаса Мадуро, и после воздушной войны Израиля и Ирана минувшим летом все это уже не выглядит как простое надувание щек. Израильтяне ведь просто уничтожили физически почти всю верхушку КСИР и штаб ВВС Ирана во время 12-дневной войны. Не факт, что они вмешаются в этом случае, но это серьезно. Но если восставшие против режима в Тегеране займут несколько регионов, то тогда внешние силы почти наверняка вмешаются, чтобы принести им победу, как было в Сирии.

Кроме того, есть еще и Турция, о которой также не стоит забывать. Пока что Анкара находится в состоянии глубокой обеспокоенности. Иран - ее геополитический противник, от провалов которого турецкий президент Реджеп Эрдоган обычно выигрывает - например, он теперь получил Сирию. Но, с другой стороны, Турция боится хаоса и появления на своих границах миллионов беженцев, по аналогии с сирийскими, что ведет к внутренней напряженности и антиправительственным настроениям в самой Турции. Но что случится, если начнутся массовые убийства протестующих в Тебризе, Урмии и других регионах, где живут около 30 миллионов азери, иранских азербайджанцев? Если официальный Тегеран начнет длинную полосу кровавых репрессий, это начнет работать внутри Турции против Эрдогана, и тогда он может вмешаться. Как вмешался и в Сирии. Причем в этом случае давление на него внутри Турции может оказаться еще больше.

- Но пока режим проявляет явную нерешительность, и протесты подавляются вяло, хотя могло бы уже пролиться очень много крови. Армия ведь вообще пока не задействована, как и спецназ КСИР?

- Иранская армия и воинские соединения состоят из обычных призывников, просто в КСИР берут более религиозных солдат и офицеров. Но это сейчас не играет роли, на фоне 50-процентной инфляции, 70-процентной бедности населения и, согласно соцопросам в самом Иране, стремления большинства отделить религию от государства. Режим боится, что воинские соединения, состоящие из призывников, окажутся нелояльны властям. Поэтому для подавления выступлений Тегеран пока использует только полицию и полувоенные формирования ополченцев-"басиджей", это что-то вроде бывших "титушек" в Украине, или китайских хунвейбинов, или "коллективос" остающегося режима в Каракасе. Но "басиджей" только несколько десятков тысяч - и на почти 100-миллионный Иран их просто не хватает.

- При этом тысячи людей на улицах иранских городов выкрикивают уже совершенно радикальные лозунги: "Смерть Хаменеи!", "Да здравствует шах!", "Это последняя битва, Пехлеви вернется!", и так далее. Что, наследный принц Реза стал символом этой волны протестов? Почему?

- То, что в Иране все шире распространяются лозунги о возвращении династии Пехлеви, свергнутой революцией 1978-1979 годов, - это мечта о нормализации. Разномастное протестное движение объединило и мелкую и среднюю буржуазию, и часть промышленных рабочих, и мелких служащих в одном стремлении - вернуть "старые добрые времена".

Антишахская революция в Иране, начавшаяся 48 лет назад (так как в самом Иране ее отсчет ведут с 1978 года), к нашему времени просто провалилась. Когда-то восстание рабочих советов на провинциальных фабриках и полмиллиона вооруженных жителей Тегерана покончили с режимом шаха. Но потом влиятельное в народе шиитское духовенство, опираясь на огромные районы трущоб, заселенные низкоквалифицированными рабочими и их семьями, выходцами из сел, носителями традиционной культуры, и на лояльное ему ополчение (тот самый КСИР), заставило всех остальных разоружиться и разрушило фабричные советы - органы прямой власти собраний трудовых коллективов. Заодно с рабочими и территориальными советами были уничтожены движения социалистов-государственников, необольшевиков-федаинов, левых исламистов-моджахедов, правых либералов и националистов.

Потом режим аятолл создал систему своего рода государственного капитализма. Сеть государственных и частных компаний обеспечила иранцев работой и дешевыми социальными услугами, а высокие доходы от экспорта нефти позволяли оплачивать дешевую медицину, качественное образование в университетах. В нищие районы провели водопровод и электричество. Но в конце концов коррупция разъела режим и КСИР, огромные средства стали разворовывать чиновники и связанные с ними частные компании. В то же время иностранные санкции лишили страну огромной части доходов от нефти и отпугнули инвесторов с их капиталами и технологиями.

Система, созданная духовенством и КСИР, рушится. Непрерывная инфляция превратила большинство иранцев в нищих, в то время как новый правящий класс стал миллионерами и миллиардерами, контролируя сеть государственных и частных компаний, субсидируемых государством. Инфраструктура разрушается, из-за нехватки воды власти обсуждают переселение 10-миллионного Тегерана, зимой в городах отключают электричество.

Так больше не может продолжаться. Нынешнее восстание - это революция уставших людей. В отличие от тех, кто в 1978-1979 годах горел мечтой о "золотом веке социализма" или "шиитском мире на Земле и в небесных царствах", нынешние хотят "нормальности". А шахский режим уже ассоциируется именно с ней. В реальности при шахе миллионы иранцев жили в ужасающей нищете в трущобах - что и стало мотором той, классической революции. Однако, у многих людей, особенно молодых, после десятилетий власти духовенства и КСИР развились новые "ретроиллюзии".

К тому же режим духовенства и КСИР во главе с диктаторами, сперва великим аятоллой Рухоллой Хомейни, а затем его преемником Али Хаменеи, был "антиимпериалистическим", то есть направленным против США и Израиля. Но после последних сокрушительных провалов, в первую очередь вчистую проигранной войны с Израилем в прошлом июне, такой антиимпериализм в Иране мертв. Наоборот, теперь многие люди (конечно, не все) полагают, что шах, "друг Америки и Израиля", вернет их в нормальную жизнь - и тогда Иран якобы превратится в нечто вроде богатой западной страны, куда хлынут инвесторы.

Конечно, это очередная иллюзия, по многим причинам - например потому, что такого Запада, о котором мечтают они, уже не существует. А еще потому, что Иран ждут тяжелые этноконфессиональные и племенные свары и войны, подобные тому, что давно уже происходит в Сирии или в Йемене, - констатирует Василий Семенов.

Протестующие в Иране тем временем захватывают все новые правительственные объекты, освобождают задержанных из тюрем, поднимают исторические флаги Персии (флаг Каджарского государства, утвержденный в 1907 году и ставший впоследствии флагом государства вплоть до Исламской революции 1979 года) и уничтожают любые символы режима - в частности, памятники Касему Сулеймани, убитому воздушным ударом в Багдаде 3 января 2020 года по приказу Дональда Трампа в конце его первого президентства. Сулеймани когда-то считался в самом Иране "звездным героем", он командовал спецподразделением "Аль-Кудс" ("Иерусалим") Корпуса Стражей Исламской революции (КСИР), и бы человеком, направлявшим деятельность всех иранских разведок, диверсантов и проиранских радикальных группировок на Ближнем Востоке и за его пределами.

Иранист Николай Мешхедов в разговоре с Радио Свобода отмечает, что нынешняя протестная волна, охватившая страну, не только стала одной из самых масштабных за последние годы, но и самой неизбежной - и самой несвоевременной для режима:

- Ее несвоевременность для официальной власти заключается в том, в каких внешних и внутриполитических условиях она происходит. За последние полтора года Тегеран не просто потерял позиции в регионе, позволявшие ему заявлять о себе как о ведущей региональной державе. Он подвергся разрушительным бомбардировкам со стороны Израиля, продемонстрировавшим иранской верхушке, что и она, в случае чего, уязвима и "неожиданно смертна".

К этому стоит добавить критическое охлаждение в связях с Европой и возвращение отмененных по "ядерной сделке" 2015 года (СВПД) санкций. Это цена, которую Тегеран заплатил не столько за свою ядерную программу, сколько за помощь России в ее войне в Украине. Одновременно в Иране продолжился затяжной внутренний кризис, все острее ставивший на "иранских кухнях" вопрос о легитимности режима. Сама же элита все больше демонстрировала плохо скрываемые симптомы внутреннего раскола, хотя и временно компенсированного ее объединением вокруг флага исламской республики на фоне ирано-израильской войны.

Но самое главное для режима - то, что и внутренние проблемы, и внешнеполитические поражения создали негативный фон для решения ключевого вопроса - о передачи власти следующему Верховному лидеру, которая неизбежно, в силу естественных причин, должна была произойти в ближайшее десятилетие. Однако, как ни старался Али Хаменеи создать благоприятный фон для транзита власти, все у него выходило как раз наоборот.

- То есть нынешний кризис был абсолютно неизбежен?

- Созданная в стране экономическая система, направленная на поддержку малоимущих слоев населения (основы сторонников режима), на выживание в условиях санкций, а также на внедрение некоторых элементов "исламской экономики", стала все чаще давать сбои, делая ее реформирование через урезание госдотаций неизбежной. Более того, откладывая болезненные реформы и проводя их по модели "постепенного отрезания хвоста у кошки", руководство страны дотянуло до того момента, когда все преобразования пришлось проводить в рамках тяжелейшей социально-экономической ситуации, высоких темпов прироста инфляции, снижения покупательной способности домохозяйств и низкого уровня цен на экспорт нефти, которую Иран был вынужден продавать в условиях санкций, что называется, из-под полы и по большим скидкам. В таких условиях социальный взрыв был неизбежен, и он произошел.

Для многих участников протестов речь уже идет не о корректировке экономического курса, а о фундаментальных изменениях в управлении страной
Начавшись в конце декабря как реакция на девальвацию иранского риала и грядущие изменения в системе субсидий на энергоносители, выступления быстро приобрели ярко выраженный политический характер. Лозунги, которые скандируют протестующие, указывают на глубокий кризис доверия между государством и значительной частью общества. Для многих участников протестов речь уже идет не о корректировке экономического курса, а о фундаментальных изменениях в управлении страной.

Многие аналитики, в том числе и из числа "иранских патриотов", считают, что Исламской республике как форме правления уже вынесен приговор. Речь не идет о реставрации монархии, но сохранение текущего строя воспринимается как невозможное. Неудивительно, что особой чертой этих протестов стали поджоги мечетей - как протест против исламского характера нынешнего иранского строя. Еще год или два назад это было совершенно невозможно. Впрочем, у режима сохраняются и сторонники, что говорит о том, что противостояние может стать достаточно затяжным.

- Насколько организованны и едины нынешние протесты?

- Это как раз отличительная черта нынешней волны выступлений - ее одновременно децентрализованный и общенациональный характер. Протесты охватили Тегеран и его пригороды, города каспийского побережья, северо-запад, юг и восток страны, включая этнически и социально уязвимые регионы. Уличные акции развиваются стихийно, без единого руководства или четкой организационной структуры, что как раз и затрудняет их подавление традиционными методами. В протестах активно участвуют молодежь и студенты, а также жители регионов, которые ранее реже становились центрами политической мобилизации, что свидетельствует о широкой социальной базе недовольства. И по мере затягивания кризиса протесты демонстрируют нарастающую радикализацию. Наряду с мирными маршами и ночными скандированиями фиксируются поджоги общественного транспорта, нападения на государственные учреждения и столкновения с силами безопасности. Число погибших и раненых растет, усиливая взаимную эскалацию.

- Обращает на себя внимание появление лозунгов именно в поддержку бывшего шахского режима и шахзаде Резы Пехлеви. Он действительно стоит за всем этим, как он утверждает?

- Да, наследный принц внезапно стал активно претендовать на роль координатора протестов, давая протестующим советы, не уступающие ленинским тезисам о "почте, телефоне и телеграфе". Здесь, что называется, нужно отделять мух от котлет. С одной стороны, иранская эмиграция традиционно старается играть роль некоего властителя дум и организатора протестов. Однако она достаточно оторвана от иранских реалий, и ее послания внутри страны воспринимаются с большим трудом. С другой стороны, появление пропехлевистских лозунгов в самом Иране отражает не столько реальную консолидацию вокруг альтернативного монархического проекта, сколько глубину разочарования и готовность части общества отвергать любые символы действующего порядка. На практике возвращать нового шаха к власти, думаю, манифестанты не готовы и не собираются.

Власти отвечают на происходящее пока умеренно жестким силовым сценарием, одновременно признавая законность экономических требований манифестантов, но и квалифицируя их протесты как "насильственные беспорядки, инспирированные из-за рубежа". Отключение интернета и международной связи, массовые аресты, угрозы смертной казни за вандализм и развертывание сил безопасности свидетельствуют о стремлении вернуть контроль любой ценой. Риторика руководства, трактующая события как элемент "гибридной войны" со стороны США и Израиля, направлена на мобилизацию сторонников режима и оправдание репрессий.

Международная реакция на происходящее дополнительно усиливает напряженность. Поддержка протестующих со стороны западных стран и иранской диаспоры оказывает давление на Тегеран, но одновременно и позволяет властям укреплять нарратив о внешнем вмешательстве. В этих условиях протесты превращаются в один из самых серьезных вызовов для иранского руководства за последние годы. Даже если текущая волна будет подавлена, масштабы недовольства и глубина социально-экономического кризиса указывают на то, что причины протестов никуда не исчезнут, оставляя страну в состоянии затяжной политической и социальной нестабильности, - подчеркивает Николай Мешхедов.

В субботу, 10 января, иранская армия заявила о готовности присоединиться к подавлению протестов. В ее сообщении говорится, что иранские военнослужащие будут "твердо защищать национальные интересы, стратегическую инфраструктуру и государственную собственность". В самих протестах армия обвинила Израиль и "террористические группировки". Угроза вмешательства со стороны армии последовала за схожими сообщениями других иранских силовых ведомств, отмечает издание Wall Street Journal.