Новый-старый президент США, который уже в день инаугурации выдал на-гора 42 президентских указа и 115 кадровых назначений, продемонстрировал, что лозунг, с которым он шел на выборы - "сделаем Америку снова великой" (Make America Great Again, MAGA), - не просто лозунг, но пакет программ, подготовленных к немедленному исполнению.

В этом пакете большое место занимала и многоплановая внешнеполитическая повестка - с идеей быстро (сутки, несколько дней, недель или, в худшем случае, месяцев) завершить или остановить "ненужные" Америке войны, с тем чтобы сосредоточить усилия на противостоянии главному, как видится в Белом доме, глобальному геополитическому и экономическому сопернику США - Китаю.

В августе 2025 года на встрече с европейскими лидерами в Вашингтоне Дональд Трамп "отчитался", что ему за 8 месяцев удалось положить конец 8 войнам, как "долгоиграющим", так и тем, что длились несколько дней. В двух или трех случаях соглашения, подписанные под эгидой или с участием США, действительно позволили говорить о прекращении, по крайней мере в момент постановки подписей, давних конфликтов, но в отношении остальных войн пока сложно сказать, что они действительно закончились, или же остановка военных действий устоит хотя бы в краткосрочной перспективе.

Ближний Восток в глобальном противостоянии

В миротворческий список Трампа попали и два из пяти или шести фронтов нынешней ближневосточной войны: начавшаяся 7 октября 2023 года война "Железные мечи" Израиля с террористической группировкой ХАМАС в Газе и первое прямое полномасштабное столкновение Израиля и Ирана в июне 2025 годов. Остается понять, как происходящее в регионе Ближнего Востока связано со сравнительно новым геополитическим размежеванием современного мира, пришедшим на смену привычного противостояния "демократического Запада" во главе с США и "(про)коммунистического Востока" во главе с СССР времен холодной войны.

Эту новую линию расколов и противоречий часто определяют как противостояние "глобального севера", обычно ассоциируемого с возглавляемым США блоком старых и старо-новых западных демократий и их партнеров в различных регионах мира, с т. н. глобальным югом - пестрым конгломератом развивающихся и среднеразвитых стран "третьего" (включая остатки Движения неприсоединения и "красно-зеленый альянс" авторитарных арабо-исламских и немарксистских режимов) и частично бывшего "второго" (коммунистического) мира, выступающих под лозунгами "антиколониализма" против мирового экономического и политического доминирования "глобального севера".

Основные конкуренты за лидерство на "глобальном юге" - Китай, Россия и Индия. Внешнеполитический курс Индии скорее направлен на безопасность и лидерство в макрорегионе Южной и Юго-Восточной Азии, но ситуативно Нью-Дели готов играть на обоих, "северном" и "южном" полях. Не то Москва и Пекин: они претендуют на глобальное лидерство. Созданные ими организации БРИКС, ШОС и т. п. позиционируют себя как альтернативу транснациональным экономическим и геополитическим альянсам глобального Севера.

Закономерно, что подобное размежевание имеет и выраженный ближневосточный фокус. Ближневосточный конфликт, который многие десятилетия воспринимался как в основном противостояние сионистского движения и Израиля с арабским миром, в своем классическом виде в целом себя исчерпал, что стало очевидно во время цунами "арабской весны", охватившей регион в декабре 2010 года и быстро превратившейся в "исламистскую зиму". А итогом понимания многими лидерами, что Израиль в этой новой ситуации становится для них не проблемой, а безусловным фактором региональной безопасности, стали "Соглашения Авраама" 2020 года.

Иными словами, ближневосточный регион стал ареной конфликта между местным вариантом глобального севера и глобального юга, и арабы на сей раз находятся по разные стороны баррикад. Первый субъект конфликта представлен альянсом США, Израиля и проамериканских суннитских режимов "саудовского блока"; второй - блоком Ирана, его союзников (Катар, Оман, Кувейт) и странами с "пониженной субъектностью", такими как Ирак (по сути, большая его часть стала провинцией Ирана) и до ноября 2024 года также бывший режим аль-Асада в Сирии. И, разумеется, спонсируемые и направляемые Тегераном радикально-исламистские террористические группировки - "Хизбалла" в Ливане, ХАМАС в секторе Газа, Иудее и Самарии, йеменские хуситы и прочие, призванные, по замыслу режима аятолл, составить "огненную дугу" вокруг Израиля.

В более широком контексте восточного сегмента "большого Ближнего Востока" (от восточного Средиземноморья до Центральной Азии) речь идет о формировании под эгидой США, на втором витке "Соглашений Авраама", масштабного экономического, политического и оборонного стратегического альянса, который мог бы стать солидным противовесом антизападной оси Москва - Пекин и патронируемому этими партнерами-соперниками Тегерану и его сателлитам.

Израиль и его окружение

Любые из этих планов могут быть реализованы не ранее, чем завершится активная фаза вооруженного конфликта и политического противостояния Израиля с его врагами и противниками на всех фронтах нынешней ближневосточной войны. Именно поэтому Трамп оказал прямое давление и на премьер-министра Израиля Биньямина Нетаниягу, и особенно - посредством Катара и Египта - на ХАМАС, что и привело к достижению соглашения, на первом этапе которого с 19 января по 18 марта 2025 года были освобождены 25 израильских заложников (и 5 иностранцев) в обмен на сотни отбывавших срок в израильских тюрьмах палестинских террористов.

Планируемого продолжения - освобождения всех оставшихся в живых и выдачи тел всех погибших заложников, постоянного прекращения огня и вывода израильских войск из Газы - не последовало. ХАМАС не выполнил обязательства и вызвал раздражение Дональда Трампа: американский президент пообещал исламистам "разверзнутые врата ада" в случае, если заложники не будут освобождены. Нетаниягу, на которого давили члены праворадикальной части его коалиции, выступающих против каких бы то ни было соглашений с ХАМАСом, заявил о готовности Израиля возобновить военные действия, что и случилось. Нетаниягу тогда сумел убедить Трампа, что способен полностью и окончательно разгромить ХАМАС вооруженным путем, если США предоставят израильскому руководству карт-бланш, военные и финансовое ресурсы и дипломатическое прикрытие.

Нет сомнений, что ЦАХАЛ (наряду с эффективным ударом по Ирану в июне 2025 года, к которому на заключительном этапе присоединились ВВС США, и успешным недопущением восстановления военных возможностей главного иранского прокси - ливанской "Хизбаллы") сумел нанести тяжелый удар по ХАМАСу, фактически добив его регулярную армию. Однако главные цели войны в Газе, как они были объявлены правительством Израиля в ее начале: полное уничтожение военного потенциала ХАМАСа, возвращение заложников и ликвидация политической и административной власти группировки в секторе, - достигнуты не были. Как показали опросы общественного мнения, к разочарованию большинства израильтян.

Рейтинг общественного доверия премьер-министру Биньямину Нетаниягу оставался низким, тем охотнее он внимал требованиям радикально-правого фланга коалиции продолжать войну. Имея в Кнессете устойчивое коалиционное большинство, Нетаниягу предпочитал тянуть время - в надежде, что до следующих парламентских выборов настроения в обществе изменятся в благоприятную для него сторону.

Но на этом этапе инициативу на себя взял Белый дом: после встречи с премьер-министром Израиля 29 сентября Дональд Трамп объявил, что его план окончания войны в секторе Газа, разработанный с участием бывшего премьер-министра Великобритании Тони Блэра и "ближневосточных партнеров США", становится официальной программой действий его администрации.

Две недели спустя план из 20 пунктов Дональда Трампа был торжественно утвержден на Саммите мира в египетском Шарм-эш-Шейхе. Согласно этому плану, немедленно прекращаются все военные действия, силы ЦАХАЛа сохранят присутствие по периметру безопасности до тех пор, пока Газа не будет полностью защищена от любой возрождающейся террористической угрозы, а течение 72 часов после заключения соглашения все заложники - живые и мертвые - будут возвращены Израилю в обмен на освобождения из израильских тюрем около 2000 палестинских арабов, замешанных в терроре, включая 250 террористов с пожизненными сроками. В Газу начнет поступать гуманитарная помощь, там начнутся работы по восстановлению гражданской инфраструктуры. На втором этапе плана сектор Газа должен быть демилитаризован, ХАМАС - разоружен и лишен власти, а управление сектором будет возложено на беспартийное переходное "правительство технократов", которое со временем передаст власть "реформированной палестинской администрации".

Содержание и дух "20 пунктов Трампа", мягко говоря, далеко не во всем соответствовали видению Биньямина Нетаниягу и его обещаниям правопопулистской части членов его коалиции. Хотя это возможно, лучшее, что страна могла получить сегодня, не говоря уже о редком шансе наконец вернуть всех оставшихся в живых и тела погибших израильских заложников. Так или иначе, при всем личном дружеском отношении к Нетаниягу, которое демонстрирует президент США, было понятно, что время, когда Трамп включал Нетаниягу "зеленый свет" при определении целей и характера ведения военных действий и подавал помощь в решении его внутри коалиционных проблем, на этом этапе, похоже, закончилось.

Мнение о состоянии дел Трамп сформулировал на том же "Саммите мира" - он заявил, что эта война окончена. Правительство Израиля подобного заявления ни тогда, ни позже не делало.

Лидеры ХАМАСа были вынуждены вернуть почти всех израильских заложников, кроме тела одного из них, но продолжали срывать все остальные договоренности. А также рекрутировать новых боевиков и пытаться (небезуспешно) восстановить административную власть на той части (около половины) сектора Газа, которую в соответствии с соглашением покинули израильские войска. Так что до второго этапа, все сроки для реализации которого давно прошли, несмотря на угрозы Трампа "если они (ХАМАС) не разоружатся, мы разоружим их", и обещания разрешить Израилю в случае нарушения террористами режима прекращения огня действовать против них силовыми методами, дело так и не дошло.

Но в Вашингтоне настаивают на сохранении перемирия и требуют от Иерусалима отказаться от шагов, которые могут поставить под угрозу просроченный план Белого дома.

Реакция израильского руководства предсказуема. С победы Дональда Трампа на президентских выборах в ноябре 2024 года команда премьер-министр Израиля связала большую часть своих внешне- и внутриполитических активов с надеждами на тесное партнерство с консервативным крылом республиканской администрации, Нетаниягу просто не может сказать Трампу нет.

Попытка Нетаниягу убедить "друга Дональда" внести коррективы в его ультимативную позицию, была сделана в ходе их встречи 29 декабря 2025 года в Мар-а-Лаго в штате Флорида. Нетаниягу надеялся получить от него карт-бланш на новый удар по Ирану, на возобновление военных действий в секторе Газа и расширение операций ЦАХАЛа в Ливане, а также согласие на развитие еврейских населенных пунктов в Иудее и Самарии (в международной терминологии - на Западном берегу реки Иордан). Однако несмотря на высказанную Трампом, вполне вероятно, искреннюю поддержку Израилю и лично Нетаниягу, а также демонстрацию полного взаимопонимания, полностью получить от Трампа желаемое Нетаниягу так и не смог. Между партнерами не возникло серьезных споров, но и прорывных решений принято не было. Трамп будто и был согласен с позицией, сформулированной представителями израильского оборонного сообщества накануне отъезда израильской делегации в США: оставить на месте "желтую линию" - контролируемую ЦАХАЛом зону безопасности в секторе Газы до тех пор, пока там не прояснится ситуация, и возможность получить относительную свободу действий в других областях, завязанных с безопасностью еврейского государства. Но публично повторяя тезисы, схожие с позицией Нетаниягу, Трамп не говорил конкретно, делал заявления, допускающие различные интерпретации. А премьер-министр Израиля в основном воздерживался от комментариев.

Израиль продолжает действовать в Газе и на севере, не имея четкого американского прикрытия, а США пока не готовы к выполнению следующего этапа мирного плана, потому что для него нет необходимых условий: стабилизационных сил, финансирования и палестинского совета.

Выступление перед журналистами Трамп завершил загадочно: в ближайшие дни возможны сюрпризы. Дней прошло уже достаточно, сюрпризов пока не видно.

Так чего же хочет Трамп на Ближнем Востоке?

"Дорожной картой" на пути к "новому Ближнему Востоку по Трампу" можно считать его заявления на совместных пресс-конференциях с Биньямином Нетаниягу, шесть все тех же базовых пунктов: действия в отношении Ирана, разоружение "Хизбаллы" и восстановление Ливана, роль в регионе Турции, урегулирование отношений Израиля и Сирии, реформы Палестинской администрации и, разумеется, реализация второй фазы соглашения с ХАМАСом и послевоенное устройство в секторе Газы.

По последнему пункту особых разногласий между двумя лидерами не наблюдалось. Нетаниягу, возможно, по-прежнему беспокоит, во что обойдется для его правительства настойчивое желание Трампа как можно скорее перейти ко второму этапу "мирной" сделки. Но Нетаниягу явно устраивает жесткое требование Трампа к террористической группировке разоружиться и обещание распахнуть перед ХАМАСом "врата ада", если он этого не сделает "в очень короткий срок".

Выполнение этой миссии, по плану из 20 пунктов, должны взять на себя т. н. международные стабилизационные силы, в них, по словам Трампа, готовы послать свой военный контингент "59 стран". Пока США так и не смогли сформировать эти силы - лишь две страны, Азербайджан и Индонезия, согласились рассмотреть эту идею. Довольно сложно себе представить, что арабские и мусульманские военнослужащие будут готовы разоружать ХАМАС с применением силы. Ни Египет, ни страны Персидского залива, на которые в Вашингтоне делали основную ставку, не намерены участвовать в этом проекте, пока ХАМАС добровольно не откажется от оружия. Очевидно практически всем, что эту задачу сможет выполнить только ЦАХАЛ. Видимо, также и поэтому Трамп оставил вопрос перехода ко второй фазе соглашений в подвешенном состоянии.

Расплывчатым был ответ президента на вопрос об участии в международном контингенте в секторе Газа турецких войск, против чего (как и против участия Катара) в Иерусалиме резко возражают. Отношения Иерусалима и Анкары сегодня находятся на наиболее низкой точке за всю историю. Несмотря на все усилия - временами небезуспешные - снизить напряженность между ними, предпринятые США, а также Азербайджаном, который поддерживает отношения стратегического партнерства и с Израилем, и с Турцией, президент последней, Реджеп Тайип Эрдоган, регулярно "взрывает" процесс нормализации с еврейским государством - всякий раз, как только он возобновляется.

И дело здесь не только в нескрываемом "пещерном антисемитизме" турецкого лидера, но и в его видении Израиля как фундаментального препятствия реализации доктрины "нового оттоманизма", то есть установления прямого или закулисного турецкого контроля над странами и регионами, некогда входившими в Османскую империю. Неспроста Эрдоган крайне нервно отреагировал на возобновившееся сближение Израиля, Греции и Кипра, которые находятся на пороге формирования экономического и оборонного альянса для противостояния гегемонистским амбициям Анкары в Восточном Средиземноморья и ее претензиям на газовые месторождения.

Не менее раздражающим Анкару моментом стала "самодеятельность" президента Сирии Ахмеда аш-Шараа (аль-Джулани), который при активной помощи Турции год назад сумел взять власть в Дамаске, свергнув проиранский и пророссийский режим клана Асадов. А сейчас при посредничестве США обсуждает с Иерусалимом возможности прекращения состояния войны, действующего между двумя странами с 1948 года.

Для Эрдогана это вызов: известно его стремлению использовать "клиентский" режим аль-Джулани для установления внешнего контроля на Сирией и создания там плацдарма для противостояния с Израилем. Если добавить к этому стремление турецкого лидера повторить ту же модель и в секторе Газы, сохранив там у власти идеологически близкий ему ХАМАС, в том числе с помощью участия Анкары в составе "сил стабилизации в секторе", то понятно, почему Эрдоган дает указание своим оборонным и дипломатическим ведомствам относиться к противостоящему этим планам Израилю как к "угрозе номер один" для Турции.

Можно предположить, что развитие событий не исключает прямого или косвенного военного столкновения между Израилем и Турцией. Трамп небезосновательно считает, что контролировать ХАМАС могут только спонсоры этой группировки - Катар и Турция, и судя по всему, все еще пытаться уговорить Нетаниягу согласиться на участие Анкары в послевоенном устройстве Газы. Отвечая на вопрос о вероятности конфликта между Турцией и Израилем, Трамп заявил, что Эрдоган его близкий друг, которого он уважает, и Нетаниягу тоже уважает его. И поэтому между Нетаниягу и Эрдоганом "не возникнет проблем, и никаких трудностей не будет.

Доверимся Трампу и скажем, что турецко-израильский вооруженный конфликт выглядит маловероятным - пока, по крайней мере. А вот нового военного противостояния с Ираном Трамп не исключил, буквально пролив бальзам на душу премьер-министра Израиля. Критерием готовности США повторить проведенную в июне 2025 года израильско-американскую атаку по ядерным объектам и военным базам иранской армии и КСИР станут подтверждения представленных израильтянами доказательств, что режим аятолл "ведет себя неправильно". То есть возобновляет свою ядерную программу на новых объектах, расширяет ракетный потенциал и восстанавливает системы ПВО, практически уничтоженные израильскими ВВС

Согласно Трампу, "последствия нового удара для Ирана будут очень мощными, возможно, даже сильнее, чем в прошлый раз". Но, подчеркнул Трамп, приоритетом для него остается подписание Ираном нового ядерного соглашения в соответствии с видением США; он надеется, что Тегеран не повторит ошибки. Образ лидера, вернувшегося к власти прекращать войны в мире, а не начинать новые, стал мотивом и в этом случае.

В том же контексте следует понимать и отказ президента отвечать на вопрос о его готовности поддержать смену нынешнего иранского режима. Разве что ситуация последней недели внесет коррективы: в Иране бушуют самые крупные с 2022 года общественные протесты, первоначально имевшие экономические причины, но быстро принявшие политический характер - под лозунгом свержения теократического режима шиитских фундаменталистов и реставрации династии Реза Пехлеви. Иранские власти все еще пытаются комбинировать экономические обещания с силовым подавлением протестующих, а иранские оппозиционные СМИ сообщают о десятках убитых и сотнях раненых. Трамп уже заявил, что "если Иран будет стрелять и жестоко убивать мирных протестующих, как это у них заведено, США. Мы полностью готовы к бою и готовы действовать".

Неизвестно, на какие именно действия готовы американцы. Израильские политики в основном поддержали Трампа: и члены правящей коалиции (включая Нетаниягу и министра иностранных дел Израиля Гидеона Саара), и оппозиция - в частности, Яир Лапид и Авигдор Либерман: последний выразил уверенность, что если Трамп предпочтет силовое решение, Израиль присоединится.

Станут ли такие выражения поддержки, с благодарностью принятые иранской оппозицией, еще одним фактором перерастания социально-экономических протестов в полноценную светскую революцию в Иране - либо, наоборот, позволят властям сплотить "глубинный народ" вокруг себя против угрозы "большого" и "малого Сатаны", как там именуют США и Израиль, (чем они, помимо ответных угроз в адрес Вашингтона и Иерусалима, собственно, сейчас и заняты), чтобы вновь подавить революционные выступления модернизированных горожан, а заодно спровоцировать войну с Израилем.

На ливанском направлении картина чуть более ясна. Хотя в Бейруте после встречи Трампа и Нетаниягу выражали озабоченность новой эскалацией конфликта, наиболее обеспокоены подобной перспективой лидеры "Хизбаллы": эта проиранская террористическая организация существенно ослаблена крупным столкновением с ЦАХАЛом осенью 2024 года и пока способна разве что повторять список стандартных угроз в адрес Израиля и тех ливанцев, кто якобы "играет на руку сионистам".

Израиль же контролирует буферную зону на юге Ливана и старается не допустить восстановления главного иранского прокси: ЦАХАЛ время от времени наносит удары по объектам "Хизбаллы" и проводит операции против ее террористической инфраструктуры. Фундаментальных разногласий по этому поводу не только между Израилем и США, но и между Израилем и американскими партнерами в регионе из саудовского блока, так или иначе вовлеченными в ливанские дела, несмотря на периодические критические выпады в адрес Иерусалима, в целом не наблюдается.

Аналогичные действия ЦАХАЛ давно уже ведет на юго-западе Сирии, стараясь не допустить в районах, непосредственно примыкающих к границам Израиля на Голанских высотах, создания очередного иранского, а в последних 14 месяцев - и турецкого фронта против Израиля. В последние недели прошлого года, однако, появилась информация, что благодаря усилиям США компромисс по вопросу южной части Сирии может быть найден. Собственно, на это намекнул 20 декабря сам Трамп, заявив о своей надежде, что "Нетаниягу поладит с Сирией", потому что ее президент Ахмад аш-Шараа "очень старается".

"Соглашения Авраама" 2.0 и сопутствующие проблемы

"Дорожная карта Ближнего Востока по Трампу" содержит и еще один пункт, который президент США пока предпочитает обсуждать при закрытых дверях. Речь идет об оживлении так называемых "Соглашений Авраама" - программы нормализации отношений Израиля с арабо-исламским миром. Их первый этап был начат Трампом на исходе его первой каденции в Белом Доме.

Нынешняя, расширенная версия авраамических соглашений предполагает формирование под эгидой США в восточном сегменте большого Ближнего Востока надрегионального экономического, политического и оборонного стратегического альянса, который мог бы стать противовесом антизападной оси в Центральной, Южной, Юго-Восточной Азии. А на Ближнем Востоке - патронируемому партнерами-соперниками за лидерство в глобальном юге джихадистскому режиму шиитских аятолл в Тегеране и его сателлитам. В состав расширенной версии Авраамических соглашений могли бы войти и государства, у которых с Израилем уже несколько десятилетий есть дипломатические и партнерские отношения, в отдельных случаях - довольно тесные.

На Ближнем Востоке двумя столпами этого проекта, судя по всему, в Вашингтоне видятся его "исторический" союзник - Израиль и новый стратегический партнер США - Саудовская Аравия, которая в отличие от трех других стран саудовского блока - ОАЭ, Бахрейна и Марокко, установивших полноценные дипотношения с Иерусалимом в 2020 году, тогда воздержалась от этого шага. Следующую попытку официально сблизить Израиль и Саудовскую Аравию, уже довольно много лет сотрудничающих в сфере безопасности, торговли, разведки и высоких технологий, предпринял президент-демократ Джо Байден. Однако начало войны в Газе 7 октября 2023 года и преследовавшая волна антисемитской и антиизраильской ненависти в арабском и исламском мире (как и во многих западных странах) не позволило довести процесс до конца.

Но в новом прочтении авраамических соглашений нормализация отношений Израиля и Саудовской Аравии становится ультимативным фактором. И тут есть проблема, преодолеть которую сторонам пока не удалось. Эр-Рияд готов идти на официальное установление дипломатических отношений с Иерусалимом при одном условии: если Израиль согласится на создание независимого палестинского государства, чтобы оно среди прочего впоследствии стало сувереном и в секторе Газа, реконструкцию которого в этом случае смогут взять на себя богатые нефтяные монархии Персидского залива.

Биньямин Нетаниягу, который, вернувшись к власти в 2009 году, заявил о своей готовности принять идею "разоруженного палестинского государства", сегодня категорически отвергает эту схему и дело далеко не только в его опасении, что даже символическая поддержка идеи создания палестинского государства обрушит радикально-правый фланг его и без того раздираемого противоречиями правительства. Большинство израильтян возлагает на Нетаниягу ответственность за его многолетнюю концепцию неофициального "мирного сосуществования" Израиля и ХАМАСа и управления "кризисом в Газе без управления сектором" - что и привело Израиль к катастрофе 7 октября. Потому на протяжении всей войны он делал и делает все возможное, чтобы восстановить свое политическое реноме, в том числе путем продвижения в центр общественного дискурса тему "экзистенциальную угрозу Израилю в случае создания палестинского государства".

Этот ход мог бы выглядеть почти беспроигрышным, поскольку подобные опасения разделяют не только члены правящей коалиции, но и на правом фланге оппозиции, а также большинство граждан страны. Согласно исследованию общественного мнения израильтян, проведенному в сентябре 2025 года по заказу Jerusalem Center for Security and Foreign Affairs, 79% израильских евреев выступали категорически против такой идеи, причем 62% были против создания палестинского государства даже в обмен на нормализацию отношений с Саудовской Аравией. Еще 13% были согласны поддержать создание разоруженного государства для палестинских арабов, если те признают еврейский характер государства Израиль, и лишь 8% не ставили условий.

Однако коль скоро Дональд Трамп явно считает возвращение темы палестинского государства в повестку дня разумной и умеренной ценой продвижения своей доктрины нового Ближнего Востока, Биньямин Нетаниягу, даже имея столь весомые аргументы, и в этом пункте не может сказать ему, в отличие от Байдена, "нет". Поэтому ему, вероятно, остается вернуться к прежней линии, которую он удачно проводил довольно много лет: согласиться на идею в принципе, а потом по мере сил саботировать процесс. Тем более что и сегодня есть основания предполагать, что палестинские арабские лидеры вряд ли пойдут на условия, которые выдвинул сам Трамп: провести в Палестине не только на словах, но и на деле глубокие реформы, которые "позволят развивать другое общество с другим будущим". Очевидно, что абстрактность этой фразы открывает широкий простор для интерпретаций.

Предвыборный подтекст: вместо заключения

Нетаниягу и его приближенным пора назвать дату следующих выборов в Кнессет. По закону они должны состояться осенью 2026 года. Если станет понятно, что можно достичь нормализации отношений Саудовской Аравией, соглашения с Сирией - или же получить "зеленый свет" на возобновление полномасштабных операций против ХАМАСа, "Хизбаллы" и Ирана при прямой поддержке США, Нетаниягу от досрочного роспуска Кнессета воздержится. Если же он придет к заключению, что шансы ни на один из этих вариантов не слишком высоки, он пойдет на досрочные выборы.

В любом случае, Нетаниягу нужна "дипломатическая победа" в Вашингтоне: с ней можно пойти на выборы, сместив на периферию электоральной повестки неудобные темы вроде закона о непризыве религиозных ультраортодоксов в ЦАХАЛ, ответственность за трагедию 7 октября 2023 года и нежелание правительства создавать независимую государственную комиссию по расследованию причин катастрофы. А также громкий коррупционный скандал (т.н. "Катаргейт") вокруг сотрудников канцелярии премьер-министра, получавших вознаграждение от Катара за продвижение интересов эмирата в Израиле и утечки секретных материалов и т. д.

Ситуацию могло бы исправить согласие Трампа на развитие еврейских поселений в Иудее и Самарии, как минимум, в той их части - т. н. "зоне С" - которая, судя по всему, при любом варианте развития событий (в том числе и в соответствии со "сделкой века" - прежним планом Дональда Трампа по решению "палестинской проблемы" при нормализации отношений Израиля с арабскими странами) станет частью суверенной территории Израиля. Одно это уже, вероятнее всего успокоило бы недовольных в израильском правительстве и даже понравилось бы многим сторонникам оппозиции, но тут ответ президента США был однозначно отрицательным. По словам Трампа, "у нас (с Нетаниягу) был долгий разговор по поводу Западного берега, и мы не согласны здесь на 100%, но мы придем к выводу".

Трамп, правда, "подсластил пилюлю", публично заявив, что он воспринимает Нетаниягу как государственного деятеля, которого "любят граждане Израиля" и без которого после травмы 7 октября Израиль "не выжил бы". И вновь призвал президента Израиля Ицхака Герцога предоставить Нетаниягу как "герою войны" помилование по всем обвинениям о коррупции и нарушениям, разбираемых в израильском уголовном суде. (В ответ Нетаниягу объявил, что Трампу присудят Премию Израиля за его значительный вклад в процветание государства и еврейского народа.)

Трамп, по сути, подарил израильской правящей партии "Ликуд" главный лозунг ее будущей избирательной кампании. Остается выяснить, какова же цена вопроса: каких конкретных ответных шагов и уступок Трамп может потребовать от Израиля и главы его правительства в контексте видения президентом США "нового устройства" Ближнего Востока.

Наступивший год будет годом выборов не только в Израиле, но и в США, где ноябре 2026 года предстоит переизбрать Палату представителей и треть Сената. Понятно, насколько важны результаты голосования для внутренней и внешней политики США - они определят, будет ли власть Трампа столь же безоблачной полной, как сейчас, и позволят оценить шансы наследника Трампа (например, Джей Ди Вэнса, вице-президента) на следующих президентских выборах.

За оставшиеся месяцы команда Трампа предпримет все усилия для того, чтобы убедить своих партнеров на Ближнем Востоке предоставить президенту "политический товар", который поможет республиканцам получить максимум голосов.