В пустыне Негев есть место, которое раздражает. Оно называется Умм аль-Хиран. Не город, не поселок - непризнанная бедуинская деревня.

Власти терпели ее десятилетиями, но терпению пришел конец. Тем более что по плану на ее месте должны вырасти два новых благоустроенных поселка.

Логика проста: будущее должно быть удобным, современным и построенным по правильному проекту. А жители Умм аль-Хирана? Им предлагали переехать в специально построенный для них город Хура. Они отказались. Не оценили прогресс. Стали проблемой.

Одним из таких "упрямых проблемных жителей" был 47-летний Якуб Абу аль-Киан. Учитель математики. Первый израильский бедуин с докторской степенью по химии. Человек, посвятивший жизнь образованию. В системе координат "прогрессивного будущего" он был лишь помехой - живым препятствием на пути бульдозеров.

В январе 2017 года, до рассвета, к деревне подъехали бульдозеры в сопровождении полиции. Якуб, разбуженный звонком, в спешке выносил из дома пожитки. Он не мог смотреть, как рушат его жизнь. Он сел в свой внедорожник и поехал прочь. Со скоростью менее 10 км/ч. Медленнее бегущего человека.

В его машину стреляют. Не менее четырех раз. Две пули находят цель. Раненый, он теряет контроль. Автомобиль катится под уклон и врезается в группу полицейских, офицер Эрез Леви погибает. Машина останавливается.

Медики бросаются к погибшему полицейскому. Раненого коллегу эвакуируют. Якуб Абу аль-Киан, истекающий кровью в десяти метрах, помощи не получает. Полиция не подпускает к нему скорую. Он умрет через пятнадцать минут от потери крови. Позже в отчете напишут: смерть наступила от огнестрельного ранения в артерию. Ни слова о пятнадцати минутах, в течение которых его жизнь можно было спасти.

Пока тело Якуба остывало в пустыне, заработала полицейская машина дезинформации. Требовалось срочно трансформировать неудобную правду в удобную ложь.

Учитель превратился в террориста из Исламского движения, намеревавшегося совершить автомобильную атаку.

Биньямин Нетаниягу публикует соболезнования семье погибшего полицейского и называет произошедшее "террористической атакой".

Начальник полиции заявляет, что Якуб "распространял террористическую пропаганду в школе" и был связан с ИГИЛ. В качестве доказательств "террористических связей" позже будут представлены… газетные вырезки о терактах, якобы найденные в его доме.

Полиция публикует видео, заявляя, что на нем видно, как "террорист" выключил фары и ускорился. Независимые эксперты и свидетели отмечают: видео, во-первых, снято тепловизором, где фары не видны в принципе, а во-вторых, показывает, как машина начала ускоряться уже после выстрелов.

Якуб Абу аль-Киан мертв, а мертвый ничего не может доказать. Теперь он - "террорист". Государство так решило.

Дальше начинается самое интересное. Система начинает, как та змея, кусать свой хвост.

Расследование № 1 (Департамент внутренних расследований, август 2017): оправдывает стрелявшего офицера.

Расследование № 2 (государственный прокурор Шай Ницан, апрель 2018): также оправдывает офицера.

Гениальная формулировка вердикта: "Нельзя исключать, что (Якуб) намеревался совершить теракт". Основание для оправдания: полицейские "ощущали опасность", так как автомобиль "продолжал медленно ехать вперед".

Вот она, логика: вы стреляете в человека, едущего 10 км/ч; он, будучи ранен, теряет контроль; его неуправляемый автомобиль становится задним числом доказательством его изначального "террористического умысла". Убийство создает себе оправдание.

Апогей цинизма - внутренняя переписка. Когда начальник полиции Альшейх начал давить на следователей, прокурор Шай Ницан отказался призвать его к порядку. Его объяснение, опубликованное журналистами: "Если мы сейчас пойдем на эскалацию конфликта, мы лишь сделаем подарок недоброжелателям правоохранительной системы… Надо иметь в виду и интересы государства". Интересы государства, разумеется, заключались не в правде, а в том, чтобы не раскачивать лодку и не наказывать своих.

Три года и восемь месяцев Якуб Абу аль-Киан официально оставался "возможным террористом". Три года его семья жила с этим клеймом.

В сентябре 2020 года происходит чудо. Премьер-министр Нетаниягу выступает с внезапным заявлением. Он приносит семье извинения! Оказывается, полиция его "ввела в заблуждение". "Они сказали, что он террорист. Вчера выяснилось, что он не был террористом".

Бецалель Смотрич также извинился за то, что называл Абу аль-Киана террористом.

Вдова Абу аль-Киана сказала, что извинения - "лучше поздно, чем никогда", но пожаловалась, что ее семья все еще остается без крова после того, как власти снесли их дом более трех лет назад. Брат Абу аль-Киана сказал, что Якуб был убит: "Мы знаем правду. Мы знали ее с первого момента, потому что мы все знали, кем был Якуб. Он - любимый педагог, отец и брат, которого хладнокровно убили".

Вот оно - торжество лицемерия в его наивысшей, отточенной форме. Извинение произносится не тогда, когда были обнародованы результаты расследований (это случилось годами ранее), а в момент, когда тому же Нетаниягу стало политически выгодно показать, как и его самого "вводят в заблуждение" силовики. Он даже намекнул, что это похоже на его собственное коррупционное дело.

Жертва учителя была использована второй раз, уже как риторическая фигура в политической игре. После ужасающей катастрофы 7/10 Биби снова прибегнул к подобной тактике, обвинив всех, кроме себя.

А те, кто три года нагнетал ложь, так и не извинились. Система сделала локальное "стратегическое отступление", признав одну ошибку, чтобы сохранить всю свою структуру без изменений.

Якуб Абу аль-Киан был убит дважды. Сначала пулями. Затем - ложью, намертво вбитой в официальную историю. Его настоящее имя - "Учитель" - пытались стереть и заменить ярлыком "Террорист".

И самое неприятное в этой истории то, что механизм, который это провернул, работает как швейцарские часы. Он точен и абсолютно беспристрастен в своем лицемерии. Он всегда на страже "интересов государства". Просто иногда эти интересы требуют, чтобы учитель математики умер в пустыне как враг народа. А через три года - был тихо "реабилитирован" в рамках политического счета.

В этом и есть весь двойной стандарт: одна правда для одних и совсем другая для других. И справедливость, которая приходит (если приходит) не потому, что она должна восторжествовать, а потому, что кому-то становится выгодно.