Почему одни противники Израиля поддерживают Украину, а другие, наоборот, Россию? Каким образом представление о евреях как о жертвах Холокоста позволяет называть еврейское государство "новым Третьим рейхом"? И почему даже дружественные палестинцам шаги израильтян не меняют отношение к Израилю в лучшую сторону? На все это помогают ответить исследования Виктора Вахштайна. Социолог, репатриант новой волны, признанный в России "иностранным агентом", а в Израиле работающий в Тель-Авивском университете, рассказал "Деталям" о нарративах врагов и друзей Израиля.
- Есть теория, что Израиль просто плохо объясняет происходящее и именно поэтому проигрывает информационную войну…
- Эта позиция основана на ложной предпосылке, что можно прийти к носителю сильных убеждений, сказать ему "всю правду" - и он все поймет. Так не работает, увы. Если у человека уже есть свои коллективные верования, есть язык, через который он видит мир, вы не переубедите его, просто добавив новой информации. Этих людей даже фильм о зверствах 7 октября не переубедил. Например, конгрессвумен Александрия Окасио-Кортес из числа социалистов-демократов была на показе фильма, но своего мнения не изменила.
- Может быть, тогда правы другие, говорящие, что "объяснять бесполезно", потому что нас просто не любят?
- Эта позиция тоже основана на мифе - мифе о вечном антисемитизме. Но тогда придется записать в антисемиты треть американских евреев. Просто есть три разных слоя. Уровень нарративов - самый поверхностный из них. Глубже - уровень языка, конкретных понятий, которые люди используют для описания мира. Еще глубже - уровень аксиом, верований, символов. Аксиомы не поменять. Но нарративы изменчивы. И словарь тоже.
Подписывайтесь на наш телеграм-канал: zahav.ru - события в Израиле и мире
Скажем, после поражения на праймериз Демократической партии Джамаала Боумана возник нарратив о "теневой власти" Американо-израильского комитета AIPAC: Израиль якобы активно вмешивается во внутренние дела США; используя деньги еврейских бизнесменов, подрывает основы американской демократии.
Левые блоги писали о прямом запугивании, подкупе, шантаже, моральном давлении, которое "еврейские миллиардеры-экстремисты" оказывают на честных кандидатов из народа, вынужденных теперь "скрывать свое отвращение к действиям Израиля из опасений за свою политическую карьеру". Но этот нарратив очень быстро сошел на нет. Потому что это уже не антисионистское, а вполне антисемитское высказывание. С отсылками к "Протоколам сионских мудрецов", "грязным еврейским банкирам" и "закулисным кукловодам". А прямые антисемитские клише пока остаются табу в американской публичной риторике. Они способны оттолкнуть от кандидатов вроде Кори Буш даже самых левых и антиизраильски настроенных избирателей.
- Что такое нарративы с научной точки зрения? Мы это слово постоянно слышим и читаем, но как его определяют ученые?
- За этим понятием стоит старая и много раз подтвержденная исследованиями идея: мы видим только то, во что верим. Нарратив - это мировоззренчески заряженная история. Социологи, психологи и историки создали целую науку на стыке своих дисциплин - нарратологию, чтобы ответить на четыре типа вопросов:
• Как нарративы воздействуют на людей? Какие эмоции у них рождают и какие взгляды навязывают?
• Как они распространяются? На кого влияют сильнее, а на кого - слабее?
• Как они эволюционируют? Из каких мифов черпают свою силу? Откуда берутся и как пересобираются?
• Какие верования, убеждения, ценности в них проявляются? Какие новые картины мира в них возникают?
- Объясните для примера, как устроен антиизраильский нарратив западных левых интеллектуалов: студентов, профессоров, журналистов.
- В действительности это не один антиизраильский нарратив, а два разных. Первый, условно "леворадикальный", построен на вере в тотальное мировое зло - американский империализм. В картине мира леворадикалов США сегодня ведут множество войн по всему земному шару при помощи своих прокси. Израиль и Украина - всего лишь его марионетки в борьбе за удержание мирового господства.
Эти люди говорят: посмотрите, разве случайно, что военную помощь обоим режимам в конгрессе запаковали в один законопроект? Нет! Потому что это не две войны, а одна! Есть глобальное зло - США, а есть локальное зло - Нетаниягу и Зеленский. Они ведут "геноцидальные войны", зачищают территорию от других этнических групп, потому что не хотят жить с ними по соседству. Американцы же им помогают, потому что им это выгодно. В таком нарративе ХАМАС - народно-освободительное движение, авангард сражающегося палестинского народа. Что-то среднее между кубинскими революционерами и Рабочей партией Курдистана. И да, этот нарратив активно эксплуатируют пророссийские СМИ на Западе. Он пользуется особенным спросом в Латинской Америке и Южной Африке.
- Но есть и второй левый нарратив?
- Это более умеренные антисионисты. Те, кого можно назвать "леволибералами". У них на аватарках палестинский флажок соседствует с украинским. Они не готовы признать ХАМАС народно-освободительным движением, а 7 октября - "легитимным контрнаступлением". Им очень хочется чувствовать себя приличными людьми, что довольно трудно сделать, когда ты публично оправдываешь пытки, убийства и изнасилования. Единственный выход: показать, что ХАМАС - плоть от плоти Израиля, его креатура и к палестинцам никакого отношения не имеет. Но как это сделать? Тут им на помощь приходит идеология гуманизма и прогресса.
Звучит этот нарратив примерно так: "Мир движется в правильном направлении. Насилия становится меньше. Расизм повсеместно искореняется. Права меньшинств защищаются. Каждое следующее поколение чуть лучше предыдущего, потому что принимает на себя все более и более строгие моральные ограничения, присягая идеалу строительства "справедливого и инклюзивного мира". Но есть отдельные островки религиозного мракобесия, агрессивного милитаризма и дремучего консерватизма. Это - Израиль и Россия. Они пытаются затормозить прогресс, сбить мир с правильного пути. Они оккупируют и угнетают своих соседей. И тогда - следите за руками! - внутри добра рождается собственное зло".
Философ Славой Жижек говорит это прямым текстом: "Израиль "хамасизирует" палестинцев, чтобы оправдать их этнические чистки и представить экспансию Израиля от реки до моря как акт самообороны". Русскоязычные антипутинские и антиизраильские леволибералы пошли еще дальше Жижека. Для них такое внутреннее зло - ХАМАС и батальон "Азов".
- Причем здесь "Азов"?
- У нарратива своя логика и свои задачи. Теперь каждый прогрессивный интеллектуал может с чистой совестью сказать: "Я осуждаю и Путина, и "Азов", и Израиль, и ХАМАС. Неонацистов из "Азова" нельзя назвать авангардом сражающегося украинского народа, они к нему вообще никакого отношения не имеют. Точно так же религиозных фанатиков из ХАМАСа нельзя назвать авангардом притесненных палестинцев, эта человеконенавистническая организация возникла благодаря Израилю и в ответ на его действия".
Когда проукраинские израильтяне взрываются от подобной риторики, леволибералы-антисионисты только потирают руки: "Вот! Видите! Израильские пропагандисты защищают неонацистов! Что и требовалось доказать…"
Я понимаю, что нам тут сейчас не до тонких различий между сортами антисионизма - леволиберальный и леворадикальный нарративы в равной степени кажутся мне омерзительными. Но как исследователь я обязан их различать и анализировать по отдельности. Они работают на разные аудитории и за ними стоят разные картины мира.
- Какие еще антиизраильские нарративы бывают?
- Их множество. Но интересно не это, а то, как в самых, казалось бы, различных повествованиях вдруг задействуются одни и те же сюжеты, образы, метафоры. Например, в леворадикальном нарративе мы с легкостью опознаем тропы старой советской пропаганды: "израильская военщина", "прогрессивное человечество", "угнетенный народ", "освободительное движение". Каждый нарратив - это риторическая машина. Но число запчастей ограничено. Их приходится заимствовать. Попросту - воровать.
Поэтому, например, антисионизм ультрарелигиозных (преимущественно американских) евреев задействует образы из Торы: Израиль - это Вавилонская башня, его создание - нарушение одной из трех клятв еврейского народа. Секта "Нетурей карта" дает множество примеров подобного мышления.
В Европе на фоне вспыхнувшей антиизраильской истерии оживляется старый привычный и хорошо узнаваемый конспирологический нарратив. Выглядит он так: евреи виноваты в исламизации христианского мира. Бред? Разумеется! Но у этого сюжета любопытная история.
Когда-то он лег в основу нарратива американских ультраправых: "Именно еврейские купцы сначала наводнили американский континент чернокожими рабами, а потом финансировали и поощряли их борьбу за свои права с единственной целью - ослабить дух белой протестантской Америки". И вот теперь это горячечное безумие обрело новую жизнь в Старом Свете: "Еврейские левые организации, следуя своему тайному плану, боролись за наводнение наших стран мигрантами-исламистами с единственной целью - ослабить дух христианской Европы".
В последние месяцы мы начинаем замечать, что два абсолютно разных и по своему происхождению, и по своей политической направленности нарратива - левый антиизраильский и правый антисемитский - начинают искать точки соприкосновения. Буквально на прошлой неделе трое администраторов Колумбийского университета были отстранены после скандала: во время выступления одного из представителей еврейской общины они обменивались сообщениями в мессенджере. Сообщения попали на камеру. Общий их смысл примерно такой: евреи пытаются извлечь финансовую выгоду из событий 7 октября, демонизируют протестующих студентов, чтобы нажиться на борьбе с антисемитизмом.
- А есть ли произраильские нарративы? И как они устроены?
- Да, в Штатах есть мощный произраильский нарратив, у которого два разных источника. Один - в протестантском мировоззрении и евангельском мессианстве. Другой - в истории Холокоста. И если с христианским сионизмом в Израиле хорошо знакомы, то вот вторая тема куда сложнее. Потому что переосмысление Холокоста в последние 70 лет стало основой двух разных моделей мышления - произраильской и антиизраильской.
Есть исследование Джеффри Александера, создателя культурсоциологии (это направление как раз занимается изучением нарративов), об американском восприятии Холокоста. Он показывает его как борьбу двух жанров - эпоса и трагедии.
Эпос - это история о победе добра над злом. В ней нет "жертв", есть только "мученики". Они - воины добра, оказавшиеся в руках воплощенного зла. Пройдя через страдания, они восходят на эшафот с проклятьями в адрес своих мучителей. И проклятья сбываются. Мучителей ждет справедливая кара. После чего добро воздает должное своим павшим воинам. Мученики становятся героями, их смерть не напрасна. От ужасов Холокоста - до Государства Израиль. Одним словом, never again.
С конца 1940-х и до конца 1960-х годов в Штатах эпос доминировал. По свидетельству историка Питера Новика, когда лидерам еврейских общин США после войны предложили построить в Нью-Йорке музей Холокоста, они единодушно отказались, чтобы "не создавать образ евреев как беспомощных жертв".
В 1945 году вышел в прокат фильм "Гордость морпехов", один из героев которого - морской пехотинец Ли Даймонд - воплотил собой центральную фигуру эпического нарратива: сражающийся еврей-американец, ангел мщения и справедливости, гарант будущего мира.
Героизация жертв Холокоста легла в основу того, что сегодня всевозможные антисионистские интеллектуалы называют правым американским филосемитизмом. "Израиль должен был преуспеть и выжить, чтобы поддержать искупительные цели прогрессивного нарратива Америки", - резюмирует Александер.
Но в конце 60-х ситуация изменилась. На смену эпической драме приходит трагедия. В трагическом повествовании нет места героизму. Образ Анны Франк затмевает образ Ханны Сенеш, фигура Владислава Шпильмана (которого в фильме "Пианист" сыграет Эдриан Броуди) - фигуру подпольщика Мордехая Анилевича.
Когда в 1979 году в Вашингтоне открылся Музей Холокоста, многие историки были возмущены. Тема еврейского сопротивления - восстания в Варшавском гетто или просто бытовой самоорганизации заключенных - была полностью проигнорирована создателями экспозиции. Евреям оставили лишь одну роль - роль пассивных жертв.
- Но даже если евреи не герои, а жертвы, то от этого как будто довольно трудно перейти к антисемитизму.
- Трагедия - это история не о победе добра над злом, а о "вечном возвращении" зла. Холокост никуда не ушел. Он может повториться в любой момент. Его корни - не в истории и не в политике, а в самой человеческой природе. Студенты, протестующие против войны во Вьетнаме, выходят с плакатами: "Теперь нацисты - это мы".
К концу 1970-х в Штатах героический эпос окончательно уступает место возвышенной трагедии, что делает возможным символический перенос. Ведь если Холокост - это не конкретное историческое событие, а символ непреходящего зла, то он больше не про евреев, не про Гитлера и не про "добро с кулаками". В дебатах о гонке вооружений появляется метафора грядущего "ядерного Холокоста". В дебатах об империализме - метафора "колониальных холокостов прошлого".
У такой смены жанров обнаружилось одно жуткое следствие. В 1950-е американское восприятие Холокоста определялось фигурами "злодеев", "героев" и "мучеников". В 1980-е остались только "палачи" и "жертвы". А единственное отличие между ними - кто сильнее, тот и палач.
Поэтому не стоит удивляться феномену Джонатана Глезера или Джонатана Литтела (автор романа о Холокосте "Благоволительницы" призывал к внешнему вмешательству в Газе. - Прим. "Деталей"). Те, кто, подчиняясь логике трагического нарратива, поделил мир на палачей и жертв, сегодня пытаются доказать, что Израиль - это "новый Третий рейх". А те, кто сохранил верность эпической драме, составляют значимую часть аудитории Fox News.
- То есть интерпретация Холокоста тоже зависит от правых и левых взглядов?
- Это куда более многомерное пространство. Еще недавно мы могли делить нарративы на "левые" и "правые". Но сегодня все иначе. Из-за войны с ХАМАСом раскололась Демократическая партия США. Произраильская часть демократов пытается пересобрать свой идеологический нарратив.
Читайте также
То же случилось и со многими израильскими левыми. Они в ужасе от "предательства" своих европейских коллег - из-за отказа многих из них однозначно осудить массовое сексуальное насилие со стороны ХАМАСа, например. Раньше ваша политическая позиция диктовала, в какие истории вы будете верить. Сегодня ваша политическая позиция - это производная от тех историй, в которые вы верите.
- Хорошо, но ведь Израиль не только воевал с палестинцами, но и делал какие-то шаги, которые должны были понравиться их защитникам, например эвакуировал поселения из сектора Газа. После таких действий Израиль становился в глазах своих западных противников меньшим злом?
- Мы как-то разговаривали с замечательным юристом Гиладом Ноамом (который потом представлял Израиль в Гааге), и он рассказал историю о подготовке "одностороннего размежевания". Помимо чисто стратегических и политических вопросов тогда обсуждалось, как будут восприняты мировыми медиа вывод израильских сил и эвакуация поселений.
С точки зрения международного права главный признак оккупации - boots on the ground, то есть физическое присутствие военных и полицейских сил оккупирующей державы на оккупированной территории. Нет "ботинок на земле" - нет оккупации. И первые месяцы после размежевания мировые СМИ всячески приветствовали этот шаг как "деоккупацию Газы".
Но нарративы так просто не сдаются. Если в сценарии заложено, что дьявол хочет зла, то даже когда он совершает благо, это лишь очередной дьявольский прием. И вот уже через полгода возрождается метафора "самой большой тюрьмы под открытым небом". В ней сектор Газа - это такой огромный тюремный двор, и, хотя во дворе охранников нет, они есть на вышках. Да и забор никуда не делся. В итоге Израиль не вышел из-под обвинения в оккупации, просто само определение оккупации расширилось, чтобы включить в себя новое положение дел.
Ошибка думать, что "если мы сделаем так-то и так-то, то все сразу же убедятся в искренности наших намерений и в нашем стремлении к миру". Зрители приписывают персонажам намерения, не исходя из наблюдаемых на сцене действий, а исходя из логики самой пьесы. Но, к счастью, пьеса еще не дописана.