Пока фронт далеко от Москвы. Часть II
Фото: AP
Пока фронт далеко от Москвы. Часть II

Окончание. Начало читайте здесь.

За что воюют на Святой Земле

Увы, снижение накала противостояния оказалось недолгим. Перефразируя известную русскую поговорку, можно сказать: «Не было несчастья, так счастье погубило». Ошеломившее весь мир крушение «социалистического лагеря», а затем и распад Советского Союза – главного спонсора ООП, казалось бы, должны были подвести черту под затянувшимся на долгие годы конфликтом. Но те, кому это показалось (в их числе на свою беду оказались и тогдашние руководители Израиля), не оценили как меру «политической гибкости» Арафата и Ко, так и потенциальные возможности нового, несравненно более энергичного спонсора.

Ненависть сильнее смерти
 
Агрессивный мусульманский фундаментализм, превращение которого в фактор глобальной политики обозначила «исламская революция» в Иране (1979 год), получил в конце XX века мощнейшую поддержку в виде реки нефтедолларов, миллиарды которых потекли в казну самых реакционных, изуверских арабских режимов. Точнее говоря, до «казны» эти доллары по большей части не доходили, превращаясь по дороге в горы новейшего оружия, лагеря для подготовки боевиков, в редакции прогрессивных газет, в видеокамеры еще более прогрессивных телеканалов, в многотысячные марши «антиглобалистов», «зеленых», «голубых», борцов за спасение тюленей и отказ от ядерной энергетики.
 
Впрочем, не стоит все сводить к одним только миллиардам. Денег у Советского Союза было не меньше, а современного оружия – гораздо больше, нежели у исламистов. Не было идеи. В те, уже изрядно забытые времена, когда борьбой против Израиля руководили из Москвы, нищий и забитый арабский крестьянин понятия не имел – зачем ему лично нужен «социалистический выбор» и борьба с «мировым империализмом»; оружие в бою он бросал при первой же возможности. Исламские фундаменталисты предложили идею – настоящую, живую, пронизанную пылающей ненавистью. А идея, овладевшая слабыми умами, становится страшной силой, и если предположить появление «камикадзе» в рядах египетской или сирийской армии было просто немыслимо, то сегодня «живые бомбы», террористы-смертники, готовые разорвать себя на куски ради убийства нескольких евреев, стали обыденной реальностью Ближнего Востока.
 
В чем идея? К чему стремятся («джихад» в переводе с арабского и означает «стремление») эти люди? На такие вопросы трудно, точнее говоря – невозможно дать гладкий, общепримиряющий ответ. Но без рассмотрения этой, отнюдь не политкорректной темы мы ничего не поймем в истоках и существе ближневосточного конфликта и нам останется лишь повторять благоглупости про «стремление палестинского народа к независимости»…
 
Вспомним о будущем
 
Как и все прочее, отношение к «неверным» регулируется в исламском мире волей Аллаха, переданной через Мухаммеда и записанной в священном Коране: «Сражайтесь с теми из людей Писания, которые не веруют ни в Аллаха, ни в Последний день, которые не считают запретным то, что запретили Аллах и Его посланник, которые не подчиняются религии истины, пока они не станут собственноручно платить дань, оставаясь униженными».

«Люди Писания» – это иудеи и христиане (к язычникам ислам относится с несравненно большей враждебностью – отказавшийся принять «религию истины» язычник оскорбляет тем самым первейший постулат Корана о единственности истинного Бога, в исламском мире за ним не признается никаких прав, включая право на жизнь). Конкретные детали предписанного Кораном унижения и обложения данью устанавливаются на основе принципа прецедента, то есть поступать надо так, как это делал сам Посланник Мухаммед (да благословит его Аллах и приветствует) и первые халифы. Разработанные и кодифицированные в VII веке нормы определяют условия своеобразного договора («зимма» по-арабски), который мусульманская община заключает с упорно не желающими переходить в ислам «людьми Писания» (они при этом получают название «зимми»).
 
Прежде всего зимми должны безоговорочно признать власть мусульман, а в качестве самой надежной гарантии своей капитуляции не смеют носить и хранить оружие. За то, что ему дарована жизнь, каждый зимми должен платить подушную подать «джизью». Во времена первых благочестивых халифов взимание джизьи производилось в точном соответствии с требованием Корана: каждый зимми приносил дань лично и получал при этом удар по лицу или затылку – не сильно, не для увечья, а для предписанного Законом унижения. В дальнейшем, увы, вера в сердцах мусульман ослабла и выплата джизьи превратилась в заурядный сбор коллективного налога со всей общины зимми; красивый старинный обычай ритуальной пощечины был забыт.

Разумеется, с этого перечень поборов и унижений только начинается. Если правоверные позволили зимми продолжать обрабатывать его бывший земельный участок, то «человеку Писания» предписывалось отдать часть урожая. Конкретный размер данного налога, называвшегося «харадж», определялся исходя из местных условий. Зимми платили также более высокие дорожные и таможенные сборы, нежели мусульмане. Разговаривая с правоверным, зимми надлежало потупить взор и отвечать только на заданные вопросы; под страхом смерти ему запрещалось входить в мечеть или прикасаться к мусульманской женщине (странно, но обратное правило не действовало и использование женщины зимми в качестве наложницы правоверным не возбранялось). Жилищам зимми следовало быть ниже домов мусульман и уступать им во внешнем убранстве. Проходя по улице, зимми должен был жаться к стене, освобождая дорогу для правоверных. Зимми считался нечистым существом, недостойным ездить верхом на благородных животных (верблюд и лошадь); путешествовать на осле или муле ему позволялось, но в присутствии мусульманина он должен был спешиться, дабы не оказаться выше правоверного. В наиболее строгих мусульманских общинах зимми запрещалось выходить на улицу во время дождя – ибо дождевая вода могла смыть его мерзкий пот и донести до порога домов правоверных…
 
Все эти мелкие неудобства отходят на задний план по сравнению с тем, что показания зимми не признавались судом. Это правило имело самые серьезные последствия. Ограбленный, избитый, обесчещенный зимми не имел права (да и не обладал для этого оружием) защищаться сам. По логике «договора» его должен был защитить справедливый исламский суд. Но в суде показания «человека Писания», равно как и показания других зимми, не стоили ничего. Единственный способ добиться правосудия заключался в том, чтобы найти двух мусульман, которые согласятся выступить в суде свидетелями в защиту неверного. Да, теоретически такое было возможно – Аллах велел блюсти справедливость, защищать вдов и сирот. Практически же зимми оказывался в положении, хорошо известном мелким лавочникам эпохи «лихих 90-х», когда сначала одни бандиты «напрягали» его, а затем другие драли деньги за «защиту».
 
Непреклонное стремление волков к овцам
 
В таких условиях, по таким законам и «понятиям» не пожелавшие обратиться в ислам иудеи прожили 13 столетий. Бесконечная череда поколений мусульман (арабов, персов, турок) привыкла видеть в еврее униженное, жалкое, ничтожное существо «третьего сорта». Поиск все новых и новых способов унижения презренных зимми стал чем-то вроде национального спорта. До середины XX века евреям в Йемене вменяли в обязанность убирать, в том числе и в субботу, нечистоты на бойнях и мыть общественные уборные, за пределы своего квартала они имели право выйти только босиком; продолжал действовать специальный закон 1677 года, запрещавший евреям носить в присутствии мусульман головной убор (требование, не только противоречащее канонам иудаизма, но и просто губительное в условиях климата страны).

Почему такие правила действовали только до середины XX века? Нет, вовсе не потому, что в дальнейшем йеменские арабы прониклись теми гуманистическими идеями, о которых сегодня представители «палестинской автономии», облаченные в великолепно сшитые европейские костюмы, разглагольствуют с трибуны ООН. Просто в 1948 году возникло государство Израиль, и на следующий год оно эвакуировало всю йеменскую еврейскую общину. Напоследок правители Йемена взяли с евреев выкуп: отдельно за каждого мужчину, отдельно за каждого ребенка и отдельно за каждый экземпляр Торы, который евреи уносили с собой. После того как йеменские шейхи получили свои деньги, Египет закрыл Суэцкий канал для израильского судоходства и разоренному войной Израилю пришлось вывозить 48 тысяч йеменских евреев самолетами.

Не отвлеклись ли мы от основной темы данной статьи? Ничуть. Мы как раз о ней и говорим, о тех самых «национальных устремлениях палестинского народа», которые не хотят удовлетворить бессердечные израильтяне. С точки зрения исламских фундаменталистов, государство Израиль есть мерзкое сборище взбунтовавшихся зимми, подлежащих казни клятвопреступников, которые нарушили «зимму», заключенную праведными халифами с их предками 13 веков назад. Мало того, эти взбунтовавшиеся рабы устроили свое «сионистское образование» на землях, которые некогда входили в состав Дар аль-Ислам («земля покорности» в дословном переводе), то есть находились во власти мусульман. Перед лицом такого неслыханного поругания Божественного порядка единственным стремлением правоверного может быть именно то, что и является переводом слова «стремление» на арабский язык – джихад, и совсем не для красного словца земля, переставшая быть частью Дар аль-Ислам, превращается в Дар аль-Харб («земля войны», «земля меча» в дословном переводе с арабского).

Смириться с существованием Дар аль-Харб, да еще и заселенной взбунтовавшимися зимми в любых, даже самых микроскопических границах, последователь фундаментального ислама не может никак и никогда, ни за какую цену. Что совершенно наглядно подтверждают действия руководителей ХАМАСа (аббревиатура арабского названия террористической организации «Исламское движение сопротивления»). Уж сколько раз представители прогрессивной общественности Европы и Америки просили, умоляли их пробормотать пару слов о «признании права Израиля на существование». Казалось бы – ну в чем проблема? «Плюнь да поцелуй у злодея ручку», и деньги гуманитарных фондов рекой польются в казну ХАМАСа. Нет! Гордые воины ислама непреклонны, и по-своему они совершенно правы: нельзя служить двум богам, нельзя называть себя лидерами исламского сопротивления, признавая за евреями какие-то права.
 
Точно так же правы они и тогда, когда честно информируют мировое сообщество о том, что в случае прекращения поставок из Израиля воды, электричества, продовольствия и бензина в секторе Газа произойдет «гуманитарная катастрофа». А как же ей не произойти? Сектор Газа – это полоска морского берега длиной в 45 и шириной в 7–8 километров; в Бразилии это считалось бы пляжем. На этом «пляже» сгрудился миллион человек. Рабочих мест на всех нет и быть не может. Основным видом экономической деятельности является распределение, перераспределение и «распил» поступающих извне халявных денег. Интересный вопрос: что в подобной ситуации может означать термин «независимость»? Как иждивенец может быть независимым? И что изменится к лучшему после официального провозглашения «независимой Палестины»? На пляже вырастет хлебное дерево с готовыми булками? Или предполагается, что Израиль должен взять на себя содержание «суверенного Хамастана»?

Неудобная правда
 
Конфликт между Израилем и международным исламским экстремизмом – это вовсе не спор из-за земли, понимаемой как «недвижимое имущество», как экономический ресурс. Земли у арабов предостаточно. Совокупная территория 17 основных арабских государств (не учитывая крохотные эмираты Персидского залива, а также страны со смешанным населением) составляет 10,5 миллиона квадратных километров. Это чуть больше площади всей Европы – от Урала до Португалии, от Норвегии до Греции. Совокупная территория Иудеи, Самарии и сектора Газа составляет девять сотых процента (!) от этих безбрежных просторов – неужели еще без одного клочка каменистой полупустыни, в недрах которой нет ни нефти, ни газа, ни даже питьевой воды, арабский мир не может обойтись?

Конфликт не имеет ничего общего с борьбой никогда не существовавшего «палестинского народа» за создание суверенного национального государства. Никаких «палестинцев» не существует; были и есть арабы, и арабский народ реализовал свое «право на национальное самоопределение» (кстати, нигде, кроме трудов В. И. Ленина, такое право не предусмотрено), создав 23 (двадцать три) суверенных государства – это абсолютный рекорд, заслуживающий Книги Гиннесса. Формула «два государства для двух народов», которую с серьезным видом принято нынче обсуждать, есть лицемерная ложь или дремучее невежество. Не «два для двух», а 24-е государство для арабов ценой неизбежного в дальнейшем разрушения единственного государства еврейского народа.
 
Реальным стремлением так называемых палестинцев, то есть сообщества исламских террористических организаций, финансируемых из-за пределов Палестины (за роль главного спонсора и соответственно реального хозяина ныне борются шиитский Иран и суннитские монархии Аравии), является уничтожение государства Израиль и изгнание уцелевших – ежели таковые после военного поражения останутся – евреев прямиком в Средиземное море. Все разговоры про «границы какого-то года», «мир в обмен на землю» служат главным образом для обмана страстно желающих обмануться (по сути бросить единственное демократическое государство Ближнего Востока на произвол судьбы) «полезных идиотов» на Западе. Второй по значимости целью разговоров про возврат к границам 67-го года является вполне понятное и разумное стремление создать оптимальные условия для развертывания арабских войск и прорыва к морю.

Проблема арабских беженцев в той мере, в которой она не фальсифицирована, вполне разрешима. Опыт есть, причем огромнейший. После окончания Второй мировой войны миллионы людей сменили – и не всегда добровольно – страну проживания. Кто сегодня об этом вспоминает? Кто сможет, не вставая с места, назвать точную цифру поляков, переехавших в Польшу с территории СССР, и украинцев, перебравшихся из Польши в СССР; финнов, вынужденно покинувших свои дома на Карельском перешейке; румын и венгров, сменивших прописку и гражданство в ходе передачи Трансильвании? Про миллионы немцев, изгнанных из родных мест, лучше промолчим. Было и прошло, все как-то обустроились, превращать эти дела давно минувших лет в главную мировую проблему никому и в голову не приходит. Сотни миллиардов нефтедолларов, обрушившихся на обитателей Аравии, вполне позволяли достойно принять, разместить, трудоустроить своих единокровных и единоверных братьев; разве не этому учит священный Коран?

Реально с территории Палестины, которую сами же арабы в 1947–1949 годах погрузили в пучину войны, выехали 500–600 тысяч арабских беженцев. Может быть, чуть больше. В любом случае эта цифра будет меньше числа евреев, спасшихся в Израиле от бесконечных преследований и унижений, которым они подвергались в мусульманских странах, где проживали прежде. Так что евреи арабам ничего не должны – произошел заурядный трансфер, обмен населением, и никто при этом в Израиле выкуп за каждый экземпляр Корана с уезжавших арабов не брал. Более того, уже через четыре года после победы в войне 1947–1949 годов Израиль начал выплату денежных компенсаций палестинским арабам за утраченное ими во время боевых действий имущество. Вы, конечно, не поверите, но Израиль даже выплатил 45 миллионов марок немцам, которые в годы Второй мировой войны потеряли свою недвижимость в Палестине (а потеряли потому, что английские власти их выслали с ТВД).
 
Феерические цифры числа «палестинских беженцев», которые присутствуют ныне в отчетах ооновских чиновников, получены в результате разнообразного и равно бесстыжего жульничества. Во-первых, вопреки всем юридическим нормам и элементарному здравому смыслу в состав «беженцев» включены не только те, кто бежал, но и их дети и внуки, родившиеся за рубежом. Во-вторых, в число беженцев 1948 года были включены арабы, прожившие в Палестине более двух лет; чтобы понятнее было – представьте себе ситуацию, когда дети и внуки таджикского гастарбайтера, проработавшего в России два с половиной года, потребуют «права на возвращение в Москву». Последнее и главное – чем больше «беженцев», тем больше денег можно «распилить» на их содержании, а содержат их недешево и, видимо, неплохо: естественный (не нужны ли при этом слове кавычки?) прирост населения в «лагерях палестинских беженцев» один из самых высоких в мире; при таких темпах в России сейчас жило бы полмиллиарда…
 
На Ближнем Востоке, по древней земле Палестины проходит линия фронта, передний край борьбы Цивилизации (можете назвать ее «европейской», «западной», «либеральной», «христианской», «белой», неважно – всем же понятно, о чем идет речь) против средневекового варварства. Исламские фундаменталисты понимают, что, подняв зеленое знамя над разрушенным Иерусалимом, они нанесут Цивилизации такой удар, после которого ее воля к сопротивлению будет окончательно сломлена. Да, все это звучит несколько напыщенно, согласен. Но это – правда. Эта правда очень неудобная, потому как ставит перед каждым правительством, каждым офицером, каждым мужчиной вопрос: на чьей он стороне? Отвечать на такой вопрос не хочется, думать об этом совсем не комфортно. Однако «поза страуса» еще никого не избавила от необходимости решать проблему. И решать надо сейчас, пока Цивилизация еще не растеряла до конца свое военно-техническое превосходство над кровожадными дикарями. Сейчас, пока иранский «мирный атом» еще не поставил планету перед угрозой невиданного ранее ядерного шантажа. Пока линия фронта еще далеко от Москвы.

counter
Comments system Cackle