Zahav.МненияZahav.ru

Понедельник
Тель Авив
+22+14

Мнения

А
А

Евреоизраильтяне

Иудаизм выжил благодаря тому, что раввины‑мудрецы превратили его в мобильную религию, не привязанную к определенной земле. Но что происходит после восстановления еврейского государства?

15.01.2020
Источник:Лехаим
ShutterStock undefined

Иудаизм снова меняется - только на этот раз, снизу вверх. Шмуэль Рознер и Камил Фукс обсуждают это в книге под названием "Израильский иудаизм: портрет культурной революции".

Опубликованная на иврите в 2018 году и на английском языке в 2019 году, монография основана на исследовании верований и практики иудаизма среди 3005 израильских евреев. Опрос был проведен Институтом планирования политики еврейского народа, в котором Рознер является старшим научным сотрудником, а Фукс участником проекта. Книга, основанная на опросе, может легко превратиться в неудобоваримую массу статистических данных, но Рознер и Фукс подготовили очень читаемый (и далее превосходно переведенный) анализ того, о чем эти данные на самом деле нам говорят.

Авторы утверждают, что в Израиле появляется "новый иудаизм", который ценит еврейскую традицию, хотя и не строго придерживается Галахи (еврейского закона), и рассматривает национальную идентичность как важнейший компонент иудаизма. Так, 73 % израильтян‑евреев говорят, что еврейство включает в себя соблюдение еврейских праздников и обычаев. 72 % считают, что быть хорошим евреем - это воспитывать детей для службы в ЦАХАЛе, а 60% полагают, что это означает воспитывать детей для жизни в Израиле.

Слияние религиозной и национальной идентичности характерно для 55 % израильских евреев, которых Рознер и Фукс называют "евреоизраильтянами". Остальные делятся примерно поровну между теми, чья идентичность в основном еврейская (17 %), преимущественно израильская (15 %) и преимущественно "универсалистская" (13 %).

Израильский иудаизм неизбежно отличается как от диаспорального, так и от догосударственного, поскольку его национальные компоненты, такие как служба в армии, невозможны за пределами еврейского государства. Кроме того, иудаизм присутствует в общественном пространстве Израиля до такой степени, что это невозможно в других местах: от уроков по изучению Библии в государственных школах (поскольку это часть культурного наследия Израиля) до полной остановки обычной жизни страны в Йом Кипур. Неудивительно, что все это приводит к ожесточенным спорам о том, как должен выглядеть публичный компонент иудаизма, в том числе к попыткам диктовать его посредством действий законодательной или исполнительной власти.

И все же книга опровергает популярное мнение, что израильтяне становятся все более религиозными, и религиозное давление растет. Отмечается, что ультраортодоксальные, религиозные сионистские и традиционные общины теряют своих членов в пользу менее религиозных групп, что в значительной степени сводит на нет эффект более высокого уровня рождаемости в этих общинах. Хотя книга не пытается объяснить эту тенденцию, годы опросов, показывающих, что большинство израильтян предпочли бы упростить решение проблем еврейского государства (например, прохождения гиюра), заставляют меня подозревать: нежелание религиозного истеблишмента рассматривать саму возможность таких решений является фактором, способствующим уходу из ортодоксальной среды. Именно потому, что "евреоизраильтяне" любят свое государство, они мало используют версию иудаизма, не заинтересованную в поддержке национального проекта.

Дрейф к секуляризму означает, что религия в значительной мере проигрывает битву за общественное пространство по всему спектру - от вопросов ЛГБТ до коммерческой деятельности в шабат. Авторы приходят к выводу, что попытки изменить ситуацию с помощью государственного принуждения в основном не увенчались успехом, поскольку требования, которые общество не воспринимает, попросту игнорируются.

В целом, утверждают они, побеждает экономика: "Общество получает то, чего оно хочет". Так, многие магазины открыты теперь в шабат, хотя технически это незаконно в большинстве муниципалитетов. Однако это выгодно: от 70 до 80 % светских израильтян ходят по магазинам в шабат, около 90 % путешествуют или ходят на пляж, несмотря на официальные ограничения в отношении торговли и работы общественного транспорта. "В общем, в шабат израильтяне делают то, что им нравится", - пишут авторы нашего исследования.

Тем не менее, рестораны и отели все чаще сохраняют кашрут, потому что это, опять‑таки, то, чего хочет общество: новый израильский иудаизм остается строго традиционным, несмотря на отказ от Галахи. 64 % израильских евреев соблюдают кашрут дома, почти все посещают пасхальный седер, 64% читают "всю Агаду". В шабат 65% зажигают свечи и 68% делают кидуш. Подавляющее большинство израильтян проводят бар мицвы своих сыновей, и даже среди "совершенно светских" у 78% есть сыновья, читающие Тору на церемонии.

Хотя половина израильских евреев определяет себя как светские, около 2/5 светских евреев составляют те, кого авторы называют "несколько традиционными светскими", а по стандартам американских евреев - даже "вполне традиционными". Для сравнения: опрос Pew Research 2013 года показал, что только 31% консервативных евреев в Америке (и 7% евреев‑реформистов) соблюдают кашрут дома.

Почти 90% израильских евреев считают, что "быть евреем важно", чувствуют себя евреями в очень большой степени и ожидают, что их дети и внуки будут евреями. Именно поэтому споры о еврейской идентичности государства так горячи, пишут Рознер и Фукс: "На карту поставлено то, что важно для общества". И поскольку 70 лет - это не очень большой срок в жизни нации, неудивительно, что вопрос остается нерешенным. Тем не менее, "еврейско‑израильское" соединение традиций и национальности демонстрирует "сильнейшее притяжение". Так, даже половина ультраортодоксальных респондентов считает, что быть хорошим евреем - значит воспитывать своих детей, чтобы они жили в Израиле.

Рознер и Фукс предлагают важные наблюдения о различиях между израильским и американским иудаизмом. Как отмечают авторы, они во многом определяются объективной реальностью. Например, израильские евреи соблюдают больше традиций отчасти потому, что в Израиле это легче сделать.

Но самые большие различия проистекают из требований государственности. И хотя обе общины согласны с тем, что быть хорошим евреем означает быть хорошим человеком, они часто расходятся в деталях. В качестве примера Рознер и Фукс приводят дебаты по иммиграции. Американские евреи, "сформированные чувством принадлежности к меньшинству в своей собственной стране, скажут, что самое нравственное, что нужно сделать, это предоставить убежище и безопасность любому нуждающемуся". Однако израильские евреи считают: "большинство борется за то, чтобы оставаться большинством" и считает это "ключевым моральным императивом для обеспечения безопасности и характера Израиля". Они полагают, что единственное в мире еврейское государство должно сосредоточиться на абсорбции еврейских беженцев, а не на открытии своих дверей для всех.

Авторы оспаривают идею о том, что еврейская идентичность может быть выражена исключительно через ценности. Теоретически выражение своего иудаизма через помощь другим, а не через соблюдение шабата, вроде бы звучит разумно. Но в действительности авторы замечают, что группы с традиционными религиозными практиками "больше жертвуют на благотворительность и чаще занимаются волонтерством".

"Чем больше мы исследуем то, что делает евреев в Израиле евреями, что заставляет их осознавать свое еврейство и что связывает их с остальным еврейским народом, мы обнаруживаем, что это почти всегда связано с действиями, - пишут Рознер и Фукс. Обычаи или ритуалы, распорядок дня или ежегодные календари сильное еврейское самоощущение почти всегда приходит вместе с действием: евреи учатся, празднуют и собираются вместе".

Но это всегда было так. И то, что Рознер и Фукс называют "новым иудаизмом", во многом является возвращением к истокам иудаизма. Библейский иудаизм также осуществлял слияние религиозной практики и национальной идентичности. Библейские заповеди о шабате и кашруте соседствуют с заповедями о жизни страны: от создания судов до мер по оказанию помощи бедным и ограничения полномочий царя.

Возьмем лишь один пример: Библия требует, чтобы все трудоспособные мужчины участвовали в "обязательных войнах" (в отличие от "войн выбора"). И, несмотря на различия между современным еврейским государством и его библейскими предшественниками, это совпадает с сегодняшней верой "евреоизраильтян" в то, что быть хорошим евреем - значит воспитать своих детей для службы в ЦАХАЛе. Оба тезиса основаны на понимании того, что армия требуется не только для выживания страны, но и для защиты собратьев‑евреев.

Сионизм, пишут Рознер и Фукс, стремился не только спасти евреев, но и спасти иудаизм от "истощения, паралича, ничтожества и бесполезности". Как и они, я думаю, что израильская "культурная революция" в конечном счете может оживить иудаизм. Но если это произойдет, это будет не революция, а восстановление первоначальной двойственной природы иудаизма.

Эвелин Гордон, Jewsraelis

Перевод с английского Семена Чарного

Читайте также

Комментарии, содержащие оскорбления и человеконенавистнические высказывания, будут удаляться. Пожалуйста, обсуждайте статьи, а не их авторов.