Где-то между публикацией результатов экзитполов и окончательным подсчетом голосов, если выяснится, что у Биньямина Нетаниягу нет 61 мандата, а лагерю, стремящемуся сменить его, не хватает двух или трех мандатов, самый интересный телефонный звонок может поступить из Бней-Брака. Не Нетаниягу, а Гади Айзенкоту. Никто там не собирается объявлять об идеологическом перевороте и уж тем более о горячем желании войти в правительство вместе с Авигдором Либерманом, Нафтали Беннетом и Яиром Голаном. Если такой разговор состоится, он будет предельно практичным: нам не нужны министерские посты в вашем правительстве. Дайте нам закон о призыве, с которым мы сможем жить, и, возможно, мы обеспечим вам возможность сформировать правительство. Еще совсем недавно такой сценарий выглядел бы политической фантазией. "Яадут ха-Тора" и ШАС были частью блока Нетаниягу почти в той же степени, что и сам "Ликуд".

После выборов обычно спрашивали, сколько ультраортодоксы потребуют от Нетаниягу, а не пойдут ли они с ним. Нынешняя избирательная кампания пошатнула эту уверенность - прежде всего в "Яадут ха-Тора". Не потому, что кто-то там внезапно проникся симпатией к противоположному лагерю. Просто правительство, которое должно было быть самым удобным для ультраортодоксов, не смогло дать им самого главного: урегулировать статус учащихся ешив.

Почти четыре года ультраортодоксы входили в правительство "полностью правых", получали бюджеты, должности и влияние, но так и не добились принятия закона о призыве, который решил бы проблему. Молодые ультраортодоксы по-прежнему рискуют получить повестки в армию и столкнуться с принудительными мерами. В ультраортодоксальной среде уже задаются вопросом: если даже в этом правительстве мечты их представители не смогли урегулировать статус учащихся ешив, что именно должно измениться в следующий раз?

В ультраортодоксальных партиях опасаются также снижения готовности избирателей прийти на участки и перехода как modern ультраортодоксов, так и традиционалистов, к другим правым партиям. Закон о призыве - это еще и ответ избирателю, который спрашивает, ради чего отправлял своих представителей в Кнессет. На данный момент ШАС сохраняет верность Нетаниягу; возможность перехода в другой лагерь рассматривается главным образом внутри "Яадут ха-Тора". Никакой сделки пока нет. Насколько известно, не проводились и официальные переговоры о поддержке правительства Айзенкота в обмен на умеренный закон о призыве. В лагере, стремящемся сменить Нетаниягу, некоторые утверждают, что вся эта история предназначена прежде всего для ушей премьер-министра: ультраортодоксы хотят вернуться к нему после выборов, но уже на более выгодных условиях.

Возможно. Но даже в таком случае сама возможность подобного развития событий играет на руку "Яадут ха-Тора". Чтобы пригрозить Нетаниягу союзом с Айзенкотом, необязательно договариваться с Айзенкотом. Достаточно, чтобы Нетаниягу поверил, что такая договоренность возможна. И тогда обещание "решим после выборов" будет звучать уже несколько иначе. Никто в "Яадут ха-Тора" не влюбился в Айзенкота. Вопрос в том, что можно от него получить и что сама возможность союза с ним заставит Нетаниягу предложить. И в конечном счете все упирается в 61 мандат.

Если Нетаниягу набирает это число вместе с ШАС, "Яадут ха-Тора" и остальными правыми партиями, вероятность того, что "Яадут ха-Тора" пойдет с ним, очень высока. Если лагерь, стремящийся сменить Нетаниягу, самостоятельно получает 61 мандат, ему тоже не нужны ультраортодоксы для формирования правительства. Ситуация осложняется, когда на табло появляются цифры 57, 58 или 59.

В такой ситуации каждый мандат влияет на цену сделки. Если лагерь Айзенкота получит, например, 58 мандатов, некоторые полагают, что "Яадут ха-Тора" постарается первой выйти на переговоры.

Когда кандидату в премьер-министры не хватает всего трех мандатов для формирования правительства, тот, кто первым предложит ему поддержку, может рассчитывать на особо выгодные условия. "Яадут ха-Тора" захочет вести переговоры в тот момент, когда формирование правительства зависит от нее, а не после. Поэтому она постарается опередить ШАС и тех депутатов "Ликуда", которые пока еще не стали мятежниками. Когда несколько твоих голосов определяют, будет правительство или нет, предметом переговоров становятся также бюджеты, образование, статус учебных заведений и возможность блокировать будущие решения.

Сам Айзенкот ранее допускал, что при наличии 58 или 59 мандатов попытается сформировать правительство меньшинства, а затем расширить его. С тех пор он публично отказался от этой идеи. В конце сентября, когда его спросили, остается ли этот план в силе, он ответил "нет" и заявил, что работает над получением 63-65 мандатов. РААМ, которая фигурировала в обсуждениях сценария правительства меньшинства, также больше не рассматривается как возможный партнер его правительства. По словам Айзенкота, партия, которая не примет выдвинутые им обязательные условия, включая обязанность проходить службу и признание ХАМАСа террористической организацией, подлежащей уничтожению, не войдет в его правительство. Однако арифметика никуда не исчезает только потому, что Айзенкот изменил свой публичный план. Если в ночь выборов у его лагеря окажется 57-59 мандатов, ему все равно придется искать способ расширить его.

Немало препятствий

Естественное место ультраортодоксальных партий по-прежнему в правом блоке, но партнерство, которое не позволяет достичь главной цели, в значительной степени теряет свою ценность. На этот раз список приоритетов "Яадут ха-Тора" довольно короток. Дополнительное министерство, парламентская комиссия или коалиционное финансирование - все это, конечно, неплохо, но прежде всего партия хочет получить закон, который урегулирует статус учащихся ешив. Высокопоставленные представители партии говорят о соглашении, которое не приведет к массовому призыву молодых ультраортодоксов, в духе схемы, предложенной Либерманом в 2018 году: без уголовных санкций против учащихся ешив, но с экономическими санкциями, которые, по их оценке, ультраортодоксальная община сможет выдержать.

И здесь возникает фигура Айзенкота. Он обязался обеспечить широкий призыв на военную, национальную или гражданскую службу, ввести жесткие санкции против уклоняющихся от службы и отменить существующий механизм освобождения от призыва и отсрочек. Его план предусматривает лишь узкое исключение примерно для 3% каждого ежегодного призывного контингента - особо одаренных молодых людей, причем не только в изучении Торы, но и в других областях. Он также заявил, что если ценой формирования правительства станет то, что он называет "законом об уклонении от службы", то предпочтет новые выборы. Разрыв в позициях велик. И все же представители ультраортодоксальных кругов видят в квоте для особо одаренных возможность начать переговоры - о размере этой квоты, санкциях и условиях службы.

Однако Айзенкот действует не в одиночку. Либерман требует призыва всех, включая арабов, и уже объявил, что не войдет в правительство меньшинства. Беннет заявляет, что тот, кто не служит, не получит от государства ни шекеля. Голан объявил, что партии уходящей коалиции не станут партнерами в правительстве, которое он намерен сформировать. Айзенкот может захотеть проявить гибкость, но компромисс с "Яадут ха-Тора" должен получить одобрение и тех политиков, вместе с которыми он собирается сменить Нетаниягу. "Поддержка извне" дает всем немного больше пространства для маневра. "Яадут ха-Тора" сможет заявить, что не вошла в правительство со своими противниками, а Либерман - что не заседает в одном правительстве с ультраортодоксами. Но вся эта комбинация перестает работать, как только закон о призыве поступает на голосование в Кнессет. Там кому-то придется поднять руку.

Для Нетаниягу расчеты проще. Он может предложить ультраортодоксам гораздо больше, и ему не нужно убеждать Либермана, Беннета или Голана. В "Ликуде" также утверждают, что у ультраортодоксов на самом деле нет альтернативы: они не станут сотрудничать с Лапидом и Либерманом, не захотят правительства, которое будет угрожать их учебным заведениям, и в конце концов вернутся к своему естественному партнеру. Но и Нетаниягу не может дать им все. Слишком щедрый по отношению к ультраортодоксам закон обойдется ему дорого среди правых избирателей, проходящих срочную и резервистскую службу. После нескольких лет войны вопрос призыва уже нельзя спрятать на 37-й странице коалиционного соглашения.

А если ни одна из сторон не предложит "Яадут ха-Тора" достаточно, остается оппозиция. На протяжении многих лет страх оказаться в оппозиции был одним из самых действенных инструментов поддержания дисциплины в ультраортодоксальной политике. Вне правительства меньше контроля над бюджетами, назначениями и распределением средств, меньше влияния на министерства и меньше возможностей защищать автономию образовательных учреждений. Но партийный функционер и рядовой ультраортодоксальный избиратель необязательно боятся одного и того же. Обычный ультраортодокс уже пережил парламентский срок, в течение которого сталкивался с сокращением финансирования, принудительными мерами и арестами, хотя его представители входили в коалицию. После такого опыта напугать его одним лишь словом "оппозиция" становится сложнее.

Если Нетаниягу не сможет сформировать правительство, а Айзенкот не сможет предложить "Яадут ха-Тора" приемлемый для нее закон, сделки не будет. Новые выборы - не тот сценарий, которого хотят ультраортодоксы: каждый дополнительный месяц без законодательного урегулирования оставляет проблему призыва открытой. Но и новое правительство, которое ее не решит, нельзя считать достижением. Есть и еще одно препятствие, на этот раз внутри самой партии, которая расколота сильнее, чем когда-либо за долгое время. Договоренности с одним из ее лидеров недостаточно, если одна из составляющих фракции откажется за ним последовать. Айзенкоту придется убедиться, что человек, сидящий напротив него за столом переговоров, действительно располагает голосами, которые обещает.

Пока рано объявлять о конце союза ультраортодоксов с Нетаниягу и тем более рано говорить о новом союзе с Айзенкотом. Пока происходит нечто более простое: "Яадут ха-Тора" хочет, чтобы обе стороны поверили, что у нее есть выбор. На протяжении многих лет ее мандаты заранее включали в блок Нетаниягу. Если на этот раз придется подождать и посмотреть, в каком лагере они окажутся, их ценность уже возрастает. На протяжении многих лет после выборов спрашивали, сколько Нетаниягу заплатит ультраортодоксам. Возможно, утром после ближайших выборов вопрос будет звучать иначе: кто заплатит?

Источник: Маарив