Бригадный генерал запаса Ави Гиль, занимавший пост военного секретаря премьер-министра Биньямина Нетаниягу во время нападения 7 октября, дал вечером в четверг интервью 12-му каналу, в котором прозвучали серьезные обвинения в попытках фальсификации документов и искажения правды в канцелярии премьер-министра. Он отметил, что в течение нескольких месяцев перед резней представители различных силовых структур неоднократно предупреждали об угрозах безопасности, а в июле 2023 года глава ШАБАКа прямо предупредил Нетаниягу по телефону о возможности войны. Гиль также сообщил, что до резни 7 октября силовые структуры рекомендовали провести серию операций по ликвидации высокопоставленных руководителей ХАМАСа, однако политическое руководство не одобрило эти рекомендации. Кроме того, Гиль недвусмысленно заявил, что заложников можно было вернуть раньше, но политическое руководство выступало против.

Гиль категорически отверг и утверждения о предательстве, которое якобы привело к нападению. "Никакого предательства не было", - заявил он, предупредив, что распространение подобных обвинений подрывает устойчивость израильского общества. "Кого обвиняют в предательстве? Начальника Генштаба? Главу ШАБАКа? Пусть те, кто это утверждает, представят факты". По его словам, произошел серьезный провал в интерпретации разведывательной информации, однако никто намеренно не скрывал сведения и не препятствовал их передаче. "Я задаюсь вопросом, кому выгодно распространять конспирологическую теорию о предательстве".

"Стенографистка сказала, что ей запрещено вносить изменения. Разговор записан"

По словам Гиля, еще в конце октября 2023 года, примерно через две-три недели после начала войны, в канцелярии премьер-министра начали собирать протоколы совещаний и вносить в них изменения. В связи с этим, рассказал он, Гиль обратился к юридическому советнику правительства с просьбой остановить эти действия и разъяснить действующие правила.

В январе 2024 года, по его словам, к нему обратилась одна из стенографисток и рассказала, что Браверман распорядился изменить стенограмму разговора, который Гиль провел с премьер-министром в 06:40 утра 7 октября, указав вместо этого время 06:29. Гиль рассказал, что стенографистка объяснила: она не имеет права вносить подобные изменения, поскольку разговор зафиксирован в компьютерной системе и существует его аудиозапись. "Это не подлежит сомнению. Это факты", - заявил он. "Изменение стенограммы - это изменение правды", - сказал Гиль, охарактеризовав описанные действия как "фальсификацию".

"Первое, что меня удивляет: почему в январе 2024 года кто-то занимается разговором, состоявшимся утром 7 октября?" - добавил он. По его словам, хотя он не может утверждать, какова была цель этих действий, у него сложилось впечатление, что уже тогда в канцелярии премьер-министра занимались формированием различных версий событий 7 октября. Гиль отметил, что сообщил об этом случае юридическому советнику правительства.

Предупреждение в 03:55 и решение не будить Нетаниягу

Гиль восстановил последовательность поступления разведывательной информации в часы, предшествовавшие нападению. По его словам, ночью на компьютеры в канцелярии начальника АМАНа поступила информация, содержавшая как подозрительные признаки, так и сведения, свидетельствовавшие об отсутствии непосредственной угрозы. Эта информация поступила также в военный секретариат премьер-министра.

В 03:55, рассказал Гиль, помощнику по разведке в канцелярии премьер-министра позвонили и обратили его внимание на разведывательное сообщение. По словам Гиля, в сообщении присутствовало слово "обычный", а также говорилось, что позднее ночью состоится дополнительное совещание. Помощник по разведке решил не будить Гиля и премьер-министра, поскольку, по его оценке, ситуация не требовала столь срочных действий.

Гиль подчеркнул, что это было профессиональное решение офицера разведки. Он объяснил, что начальник Генштаба и глава ШАБАКа обычно не звонят премьер-министру напрямую, а передают информацию через его военного секретаря.

Когда Гиля спросили, что произошло бы, если бы Нетаниягу разбудили уже в 03:55, он ответил: "Крайне редко премьер-министр принимает решение вопреки позиции силовых структур".

"В 06:40 я сказал Нетаниягу: мы на войне"

Затем Гиль восстановил содержание телефонных разговоров, которые он провел утром нападения. По его словам, в 06:12 его разбудил звонок руководителя канцелярии главы ШАБАКа, который попросил перезвонить по специальной защищенной линии связи - "красному телефону". В 06:17 Гиль перезвонил и получил информацию о подозрительных признаках, включая активацию SIM-карт и перемещение в подземные сооружения.

В 06:29, рассказал он, Гиль разбудил Нетаниягу и сообщил ему: "ХАМАС начал массированный обстрел, широкомасштабное внезапное нападение. Я собираю информацию и вскоре снова вам позвоню". В 06:40 он вновь позвонил премьер-министру и заявил: "Мы на войне". По словам Гиля, уже в тот момент ему было ясно, что началась война.

Гиль рассказал, что Нетаниягу прибыл в комплекс Кирия только в 08:45. До этого он продолжал информировать премьер-министра о развитии событий, в том числе пока тот находился в пути. Когда Гиля спросили о реакции Нетаниягу, он ответил: "Я не психолог и не могу сказать, был ли он охвачен ужасом". При этом он отметил, что до прибытия в Кирию Нетаниягу не просил соединить его с начальником Генштаба.

"Документ, переданный государственному контролеру, не отражает того, что я видел"

Гиль также подверг критике документ, который Нетаниягу передал государственному контролеру. По его словам, документ не отражает того, что он сам наблюдал во время исполнения своих обязанностей, а многие сведения в нем вырваны из контекста. Он утверждает, что существует расхождение между тем, что рассказывают гражданам, и тем, что на самом деле происходило на совещаниях по вопросам безопасности.

По словам Гиля, в течение нескольких недель перед нападением представлялись документы, в которых силовые структуры описывали ситуацию, когда противники Израиля видели внутренний раскол в стране и ослабление ее способности сдерживать угрозы. Эти предупреждения, утверждает он, доводились до сведения премьер-министра и других ответственных лиц. Министр обороны также говорил об опасности.

Вместе с тем Гиль подчеркнул, что конкретного предупреждения о нападении из сектора Газа по сценарию, реализованному 7 октября, не было. Гиль рассказал, что в июле 2023 года, когда Нетаниягу находился в больнице, глава ШАБАКа попросил поговорить с ним и предупредил об угрозе войны. По его словам, начальник АМАНа и начальник Оперативного управления Генштаба также хотели представить свои оценки руководству страны до нападения. "Было много совещаний. Обо всем говорили", - подчеркнул он.

Египетский самолет, Урих, Фельдштейн и интерес к Синаю

Гиля также спросили о сообщениях, согласно которым перед нападением Израиль получал предупреждения от арабских государств. Относительно предположения, что президент Объединенных Арабских Эмиратов передал предупреждение Нетаниягу, он ответил, что не может этого подтвердить, но отметил: "Не все, что происходит в канцелярии премьер-министра, отражено в его расписании".

Говоря о возможном предупреждении со стороны Египта, Гиль также заявил, что не может подтвердить эти сведения. Однако он рассказал о египетском самолете, относящемся к типу, который обычно используется египетской разведкой. Самолет прибыл в Израиль и находился там чуть больше часа. По словам Гиля, возможно, на этом самолете кто-то прилетел в Израиль, и существуют люди, способные прояснить обстоятельства этого визита.

Рассказывая о работе канцелярии премьер-министра после начала войны, Гиль сообщил, что встречал в Кирие Йонатана Уриха и Эли Фельдштейна и следил за тем, чтобы они не присутствовали на секретных совещаниях. Гиль также затронул дело о связях с Катаром и заявил, что считает недопустимым получение ими зарплаты от этой страны.

Когда его спросили, замечал ли он впоследствии что-либо необычное в происходившем вокруг него, Гиль рассказал, что в феврале и марте 2024 года обратил внимание на странный, по его мнению, интерес к египетским войскам, перебрасываемым на Синайский полуостров. По его словам, он не понимал, почему этой теме тогда уделялось столько внимания.

Гиль вновь призвал создать государственную следственную комиссию для расследования обстоятельств провала 7 октября. По его словам, спустя три года после резни отсутствие такой комиссии лишь увеличивает разрыв между фактами и версиями событий, которые представляют общественности, и способствует распространению недостоверных утверждений в публичной дискуссии.

Гиль отметил, что заложников можно было вернуть раньше: "Я встречаюсь с бывшими заложниками, вернувшимися из ада плена, и мне трудно смотреть им в глаза, потому что я знаю, что их можно было вернуть раньше". Он добавил, что, возможно, удалось бы вернуть живыми и некоторых заложников, которые впоследствии были убиты или погибли в плену. "Политическое руководство было против, а я, как и большинство представителей силовых структур, считал это ошибкой".

Реакция "Ликуда": "Гиль пытается скрыть собственный провал"

В партии "Ликуд" заявили в ответ: "Сегодня вечером 14-й канал раскрыл, что Ави Гиль пытается отвлечь внимание от собственных провалов той ночью с помощью лжи. Как и другие, Ави Гиль знал о приближающемся нападении и решил не будить премьер-министра вовремя".

По утверждению партии, "в 03:55 Ави Гиль получил текстовое сообщение от офицера разведки военного секретариата о признаках готовящегося нападения", включая активацию SIM-карт, включение системы экстренной связи ХАМАСа и необычную активность Мухаммеда Дейфа. "Ави Гиль ничего не предпринял в связи с этой информацией", - утверждается в заявлении.

В "Ликуде" также сообщили: "В 06:15 ШАБАК передал Гилю предупреждение о приближающемся нападении. Гиль не передал премьер-министру и это предупреждение". В партии утверждают, что Гиль разбудил Нетаниягу в 06:29, но не сообщил ему имевшуюся у него разведывательную информацию и лишь в 06:44 доложил все подробности.

"Интервью Гиля - это попытки скрыть простую и болезненную правду о том, что он не справился со своими обязанностями", - говорится в заявлении.

Сам Нетаниягу также отреагировал: "Как и другие, Ави Гиль знал о приближающемся нападении и решил не будить премьер-министра вовремя. Его интервью - это попытки скрыть простую и болезненную правду о том, что он не справился со своими обязанностями".

Источник: Walla