Расширение турецкого присутствия в Африке легко назвать "неоосманизмом". Эрдоган действительно часто апеллирует к османской истории, а также к культурным и религиозным связям Турции с мусульманским миром. Однако этого определения недостаточно, чтобы понять происходящее.

За последние два десятилетия Анкара создала постоянно расширяющуюся сеть политических, экономических, военных и культурных связей - от Ливии и Северной Африки до Судана, Сомали, Эфиопии и Сахеля.

Это не попытка заново очертить границы Османской империи. Это новая модель влияния, при которой бизнес, инфраструктура, военная сила и политический ислам усиливают друг друга.

Все началось с торговли - но ею не закончилось

Турецкая экспансия в Африке начала набирать обороты в середине 2000-х годов. Турецкие компании пришли в строительство, авиацию, телекоммуникации, инфраструктуру и энергетику. Turkish Airlines связала со Стамбулом все больше африканских столиц, одновременно расширялась деятельность турецких гуманитарных организаций, образовательных учреждений и религиозных структур.

Экономические масштабы весьма значительны. Согласно исследованиям Фонда Карнеги, к 2023 году портфель проектов турецких строительных компаний в Африке достиг примерно 85 миллиардов долларов - по этому показателю Турция уступала только Китаю.

Но экономика - лишь часть общей картины.

Одна турецкая компания строит аэропорт, другая им управляет. Турецкая компания развивает порт, а Turkish Airlines связывает его с остальным миром. Анкара обеспечивает военную подготовку, а турецкая оборонная промышленность продает беспилотники, бронетехнику и системы вооружений.

Так возникают не просто торговые отношения, но и потенциальная стратегическая зависимость.

Исламский фактор

Наряду с экономическими интересами существует еще один фактор, который нельзя игнорировать.

При Эрдогане и Партии справедливости и развития Турция все активнее позиционирует себя как один из ведущих голосов мусульманского мира. После "арабской весны" произошло значительное сближение Анкары и Дохи, особенно в вопросах, связанных с движением "Братья-мусульмане" и близкими к нему организациями.

Это не означает, что вся деятельность Турции в Африке продиктована идеологией. Напротив, политика Анкары весьма прагматична.

Однако политический ислам дает Турции преимущество, которого нет у обычной экономической дипломатии: трансграничные политические связи и идеологическую основу, влияние которой выходит далеко за пределы самой Турции.

Это характерное сочетание для внешней политики Эрдогана: экономический прагматизм, мусульманская идентичность и стремление усилить свое влияние в регионе.

Ливия: там эта модель приобрела военное измерение

Ливия - наиболее яркий пример сочетания всех этих элементов.

В 2019 году Турция напрямую вмешалась в гражданскую войну в Ливии, поддержав правительство в Триполи. Анкара поставляла беспилотники и военную технику, направляла военных советников и сирийских боевиков.

Это вмешательство изменило баланс сил и помогло предотвратить захват Триполи силами Халифы Хафтара.

Однако интересы Турции были гораздо шире идеологических соображений. Они включали экономические интересы, связанные с восстановлением страны и энергетикой, геополитическое соперничество с Египтом и Объединенными Арабскими Эмиратами, а также борьбу за контроль над морским пространством и определение морских границ в Восточном Средиземноморье.

Наряду с этим существовала и идеологическая составляющая: стремление сохранить у власти в Триполи политический лагерь, близкий к исламистским союзникам Турции.

Таким образом, Ливия превратилась в своего рода лабораторию турецкой модели, где дипломатия, бизнес, идеология, энергетика и военная сила действуют одновременно.

Сомали: другая сторона турецкой модели

Сомали представляет собой иной вариант этой модели.

Турецкое присутствие значительно усилилось в 2011 году, когда Эрдоган посетил Могадишо в разгар одного из самых тяжелых гуманитарных кризисов в истории страны. То, что начиналось с гуманитарной помощи, превратилось в широкое стратегическое партнерство, охватывающее инфраструктуру, здравоохранение, образование, авиацию, порты и безопасность.

Турция помогает готовить сомалийские силы безопасности и располагает в Могадишо значительным военным контингентом, занимающимся их подготовкой.

В отличие от Ливии, здесь речь идет прежде всего не о вмешательстве в гражданскую войну, а о государственном строительстве - и одновременно об укреплении собственного влияния посредством участия в этом процессе.

Есть веские основания утверждать, что Турция помогла Сомали создать возможности, которые западным странам самим сформировать не удалось. Но возникает другой вопрос: если вооруженные силы, инфраструктура и ключевые экономические активы государства становятся все более зависимыми от иностранной державы, укрепляется ли только это государство - или вместе с ним усиливается и влияние иностранной державы?

От Сомали до Судана и Сахеля

Ливия и Сомали - не единичные случаи. Турция расширила свое политическое, экономическое и военное присутствие также в Судане, Эфиопии, Джибути, Кении и странах Сахеля.

Географическая логика очевидна: Африканский Рог расположен рядом с Красным морем, Аденским заливом и Баб-эль-Мандебским проливом - одним из важнейших узких мест мирового судоходства. Влияние в этом регионе - далеко не только африканский вопрос. Оно непосредственно связано с безопасностью маршрута через Суэцкий канал, европейской торговлей, Ближним Востоком и мировой экономикой.

По мере ослабления западного влияния в некоторых регионах Африки, особенно в Сахеле, Турция увидела для себя новые возможности. Ее преимущество очевидно: она предлагает правительствам оружие, беспилотники, военную подготовку, строительные проекты и политическое сотрудничество - зачастую на менее жестких условиях, чем западные государства.

Не Османская империя, а сеть влияния

Турция - не Россия, не Китай и не сверхдержава. Однако Эрдоган разработал весьма эффективный способ распространять влияние далеко за пределы того, что можно было бы ожидать исходя из экономического и военного веса страны.

Эта модель объединяет торговлю, инфраструктуру, экспорт вооружений, военную подготовку, дипломатию, мусульманскую идентичность и стратегическую географию. Порт, аэропорт, военная база, строительный контракт, продажа беспилотников и политический союз по отдельности могут казаться лишь небольшими элементами. Вместе они образуют мощную сеть влияния.

Главный вопрос для США, Великобритании и Европы заключается не в том, является ли Эрдоган другом или врагом, и даже не в том, пытается ли он возродить Османскую империю. Вопрос в другом: создает ли Турция новую модель регионального могущества - такую, которая укрепляет государства, где она действует, или такую, которая постепенно ставит их в зависимость от Анкары.

А следующее и, возможно, самое важное испытание этой модели развернется уже не в Африке.

Сирия: следующее стратегическое испытание

В Сирии Турция может вывести эту модель на новый уровень: заняться восстановлением сирийской армии - не только поставляя оружие, но и создавая военный потенциал, обучая личный состав и выстраивая организационную структуру.

Подготовка армии и высшего командного состава позволит сформировать поколение офицеров и командиров, знакомых с турецкой военной доктриной, методами подготовки и подходами к ведению боевых действий.

Создание Генерального штаба и систем командования и управления позволит внедрить организационные структуры, разведывательные механизмы, системы управления и контроля, а также процессы принятия решений, основанные на турецком опыте.

Внедрение концепции общевойскового боя предполагает объединение сухопутных войск, разведки, беспилотников, высокоточного огня, радиоэлектронной борьбы, противовоздушной обороны и систем командования и управления.

В результате может возникнуть долгосрочная военная зависимость - в сфере вооружений, технического обслуживания, подготовки, технологий и знаний, а Анкара превратится в одного из ключевых участников строительства сирийских вооруженных сил.

Если Турции удастся помочь Сирии создать современную, подготовленную и боеспособную армию, основанную на турецкой военной доктрине, она не просто усилит Сирию. Она может изменить баланс сил на Ближнем Востоке.

Для Израиля это представляет собой долгосрочную стратегическую угрозу, имеющую серьезные последствия для его безопасности.

Источник: Маарив