Бывший директор по коммуникациям Центрального командования США (CENTCOM), полковник в отставке Джо Буччино в интервью Радио Свобода оценивает сложившуюся обстановку и возможные перспективы развития конфликта. Полковник Буччино также был пресс-секретарем министра обороны США Джеймса Мэттиса во время первого президентского срока Дональда Трампа.

- Как бы вы описали нынешнее положение ВМС США в Ормузском проливе? Что эта ситуация говорит нам о том, на каком этапе находится конфликт в данный момент?

- Это своего рода пат. Обе стороны считают, что у них есть рычаги влияния, и я думаю, что обе правы в этом. Похоже, администрация Трампа не испытывает давления времени; она на данный момент не видит необходимости отступать от каких-либо своих целей. Иран, вероятно, чувствует то же самое.

- Мы наблюдаем резкое сокращение судоходства в Ормузском проливе. Поступают также сообщения о том, что Иран пропускает некоторые суда на определенных условиях, в том числе требуя оплату в своей национальной валюте. Как вы это интерпретируете?

- Иран считает, что контролирует этот стратегически важный водный путь и сможет удерживать этот контроль в ближайшие месяцы. Он будет и дальше использовать это в качестве рычага давления на администрацию Трампа.

С точки зрения Тегерана, они усиливают давление в рамках экономической и психологической войны. Они заявляют, что в проливе заложены мины, хотя мы на самом деле не знаем, остались ли они там, где находятся и какого они типа.

Это интересный индикатор того, как Иран намерен продолжать вести эту войну.

- Со стратегической точки зрения, насколько важен пролив для влияния Ирана, и как США учитывают это в своих планах?

- Когда этот конфликт начался в конце февраля, пролив был открыт. Сейчас он фактически закрыт, и эта перемена имеет глобальное значение.

Иран понимает, что это создает экономическое давление далеко за пределами региона. Это затрагивает нефтяные рынки, мировую торговлю и энергетическую безопасность. В то же время США развернули значительные военно-морские силы, включая три авианосные ударные группы - это больше, чем когда-либо в этом регионе с 2003 года (с момента вторжения США и их союзников в Ирак - РС). Сейчас мы наблюдаем, по сути, игру в то, кто моргнет первым: каждая сторона ждет, что соперник уступит.

- Время играет на руку скорее США или Ирану?

- Обе стороны считают, что время на их стороне. Иран следит за ценами на бензин в США и Европе, за опросами общественного мнения, учитывает тот факт, что до промежуточных выборов в Конгресс США осталось полгода. Все это учитывается в их расчетах.

Между тем Трамп как никогда ясно дал понять, что не чувствует давления, требующего от него действовать быстро. Он считает, что у него есть возможность нанести "нокаутирующий удар" по ядерному потенциалу Ирана. Это всегда было для него критически важным моментом. По крайней мере внешне он действует так, словно не чувствует давления времени.

- Как недорогие вооружения, используемые Ираном, влияют на военно-морские операции США? На чем американские командиры сосредоточивают основное внимание при обеспечении защиты войск?

- Угрозы в Ормузском проливе часто исходят от систем вооружения, которые стоят совсем недорого.

Вспомните дрейфующие мины - это "неуправляемые" мины, подобные тем, что использовались еще в Первой мировой войне. Они ни к чему не привязаны и просто дрейфуют на поверхности моря. Мы не знаем, где они находятся, но и Иран тоже не знает. Они "маскируются" среди мусора, дерева и рыболовного снаряжения.

Еще есть сценарий "трое парней в грузовике": прибрежные огневые точки, с которых запускают дроны, стоящие всего пару тысяч долларов. Они летят так низко над водой, что их трудно уловить радаром. К тому моменту, когда вы их замечаете, они уже прямо над вами.

Несмотря на наше передовое вооружение, это огромные риски. Но мы публично обязались удерживать эту блокаду до тех пор, пока Иран не откроет пролив и не согласится прекратить обогащение урана.

- Недавняя операция США по спасению пилота на территории Ирана привлекла большое внимание. Какие уроки из таких операций применимы к текущей ситуации?

- Это демонстрирует, что мы можем переместить силы спецназа и морской пехоты на саму территорию Ирана для обеспечения охраны наших военных.

Если подумать об операции по вывозу обогащенного урана из страны, то для этого потребуются огромные ресурсы - сухопутные войска, воздушное прикрытие и землеройная техника, и все это под обстрелом. Но операция по спасению летчика доказывает, что у нас есть возможность сделать это благодаря координации Центрального командования и сил специальных операций.

- Иран также ведет переговоры с поддерживающими его странами, в том числе с Китаем и Россией. Насколько важны эти отношения в данном контексте?

- Если какая-то страна и имеет влияние в этой ситуации, то это, вероятно, Китай, хотя даже оно ограничено. Ходят разговоры о том, что Китай посылает в Иран свои новейшие системы ПВО, способные обнаружить истребители F-15, чего Иран в настоящее время не может сделать.

- Президент России Владимир Путин встретился с министром иностранных дел Ирана Аббасом Арагчи 27 апреля. Есть информация о том, что Путин "получил сообщение" от нового верховного лидера Ирана, аятоллы Моджтабы Хаменеи. Означает ли это что-то важное?

- Есть причина, по которой мы с момента его избрания верховным лидером не видели аятоллу и даже не слышали его голоса. Скорее всего, он находится на большой глубине в укрытии под землей, под слоем бетона, и общается с помощью записок. К нему трудно как донести информацию, так и получить от него решения или предписания.

Иранское руководство раздроблено между Корпусом стражей исламской революции (КСИР), парламентом и муллами. Существует огромная временная задержка при принятии решений, потому что приходится ждать ответа от Моджтабы Хаменеи.

Я никогда не питал иллюзий относительно того, что разрешение этого конфликта займет несколько недель. Приоритетом иранского режима является защита верховного лидера, и это усложняет любые потенциальные переговоры.

- Если напряженность будет нарастать, за чем нужно следить в первую очередь?

- Стоит следить за тем, начнется ли наступление на остров Харк. На мой взгляд, это было бы естественным развитием событий. Мы уже ослабили оборону острова, уничтожив большую часть его систем ПВО. На театре военных действий находится 82-я воздушно-десантная дивизия, готовая провести десантную операцию с целью захвата нефтяных объектов. Если захватить эту нефть, это подорвет способность режима оплачивать и снабжать КСИР.

Если КСИР перестанет получать средства и у него закончится боеприпасы, его подразделения могут начать сдаваться. Именно тогда можно нанести решающий удар. Мы еще далеки от этого и все еще надеемся на прекращение иранской ядерной программы путем переговоров. Как бы то ни было, достижение этой цели стоит больших усилий.