Среди израильских генералов и высокопоставленных сотрудников разведки есть довольно много людей, выступающих за мирные переговоры почти любой ценой. Яир Голан и Эхуд Барак как два самых ярких, но отнюдь не единственных примера. Есть и такие, которые выступают категорически против. Вот уже почти полвека, с Шестидневной войны 1967 года, израильские военные находятся в глубоком расколе. И это не просто "ястребы против голубей". Это две разные стратегические школы мысли.

Школа первая, "безопасность прежде всего", утверждает, что контроль Израиля над ключевыми территориями необходим для выживания страны. С высот Западного берега открывается вид на всю прибрежную равнину Израиля. Если израильская армия полностью уходит оттуда, если территорию эту полностью контролируют враждебные Израилю силы, уязвимыми делаются не только Тель-Авив и Нетания, но весь центр, а если брать по количеству населения - то полстраны. Реальная и серьезная стратегическая опасность.

Моше Даян, Моше Аренс, Ариэль Шарон, Гади Айзенкот принадлежат к этой школе.

Школа вторая, "стратегического разделения", придерживается прямо противоположной точки зрения. Они считают, что постоянный контроль над миллионами палестинцев создает долгосрочные стратегические риски: демографические, террористические и международные. А посему территориальный компромисс неизбежен, вопрос только, какой и когда.

Ицхак Рабин, Эхуд Барак, Эхуд Ольмерт, Яир Голан принадлежат к этому лагерю, соглашения Осло заключались этим лагерем, поскольку они верили, что разделение на два государства в конечном итоге может улучшить безопасность Израиля, даже если это сопряжено с рисками на первых порах.

Один из самых сильных аргументов, используемых сторонниками "разделения" -демографический.

Если Израиль окончательно установит контроль над Западным берегом, не предоставив ему полных политических прав, в конечном итоге он может столкнуться с дилеммой: оставаться еврейским, но не полностью демократическим или стать демократическим, но перестать быть государством с еврейским большинством. Дилемма крайне неприятная, военного решения у нее нет, но и политическое не слишком обнадеживает.

Сторонники территориального компромисса любят приводить в пример мирные соглашения Израиля с Египтом и с Иорданией. Противники компромисса напоминают, что соглашения эти держатся "на штыках", и смена режима в любой из стран может привести к очередной крупномасштабной войне
.
В 2005 году Ариэль Шарон, всю жизнь считавшийся ястребом, решил проверить, действительно ли дипломатия может достичь того, чего не может достичь военный контроль. Израильские войска в одностороннем порядке ушли из Газы. Но вместо процветания и добрососедских отношений, вместо пусть самого холодного, но мира, Израиль получил власть ХАМАСа в Газе, постоянные ракетные обстрелы и трагедию 7.10.2023.

Принято обвинять представителей школы "разделения" в предательстве национальных интересов. В политике умиротворения ХАМАСа, в нежелании видеть реальность. А представителей школы безопасности - в милитаризме, в нежелании и неумении договариваться. Так это или не так, судить не берусь по причине малой осведомленности, и прочим диванным стратегам не советую. Ясно одно: обе школы опираются на реальную стратегическую логику, просто каждая из них фокусируется на разных рисках.

Опасения лагеря "безопасность прежде всего" - это военные угрозы, ракеты и терроризм, враждебные режимы на границах Израиля

Опасения лагеря "разделения" - это бесконечный конфликт, демографическое давление, международная делигитимизация Израиля.

Ни те, ни другие риски не являются вымышленными.

В течение многих лет израильская политика основывалась на компромиссе между двумя школами, на том, что аналитики называли "управлением конфликтами". Сдерживать сектор Газа, поддерживать сотрудничество с Палестинской автономией на Западном берегу, избегать крупных войн, сосредоточиться на экономическом развитии территорий, налаживать отношения с другими арабскими странами, менее радикальными, менее вовлеченными в конфликт. А дальше или падишах умрет, или ишак сдохнет. И происходило это не от неумения мыслить и не из нежелания думать - просто никакого другого внятного и реализуемого (очень важное слово!) решения никто предложить не мог.

7 октября 2023 года эта стратегия сдерживания потерпела катастрофический провал. Газа стала предупреждением о том, что может произойти, если территории уйдут из-под израильского контроля. Израильское общество практически полностью утратило доверие к палестинцам. Не только из-за террористов "Нухбы"; не только потому, что южные кибуцы вырезали и жгли те самые люди, которым там давали работу, достойно платили, принимали как друзей и всячески помогали. В первую очередь потому, что за два с половиной года конфликта ни один (ни один!) житель Газы, ни из человеколюбия, ни за деньги не помог израильтянам освободить заложников. Даже детей. Хотя это приближало окончание войны и было в прямых палестинских интересах. Ненависть к Израилю оказалась сильнее любви к себе и собственным детям.

Утрата доверия к палестинцам понятна. Но это не снимает необходимости решать. Палестинский политический вопрос стал неизбежным. Широкое признание Палестины по всему миру, от Франции до Китая, требует израильского дипломатического и политического ответа. До войны многие считали, что конфликт можно регулировать бесконечно. После 7 октября стало ясно: игнорирование конфликта сопряжено с серьезными рисками.

Это осознание толкает израильское общество в двух противоположных направлениях: одни выступают за усиление военного контроля, другие утверждают, что решение возможно только на политическом уровне.

Война с Ираном при удачном для Израиля ее окончании может сильно ослабить угрозу со стороны Палестинской автономии: лишившись крупнейшего идеологического партнера и спонсора, палестинцы могут снизить уровень враждебной риторики. А именно с враждебной риторики, а не с ракет и беспилотников, начинается любая война.

Крупные войны иногда приводят к прорывам в мирных переговорах. Тридцатилетняя война, одна из самых разрушительных войн Европы, привела к Вестфальскому миру (1648), который стал фундаментом современной дипломатии и принципа государственного суверенитета.

Наполеоновские войны закончились Венским конгрессом (1814-1815), обеспечившим относительную стабильность почти на 100 лет и ставшим одним из самых успешных дипломатических проектов в истории.

Война Судного дня привела к Кэмп-Дэвидским соглашениям (1978), к миру между Египтом и Израилем, первому крупному прорыву в арабо-израильском конфликте.

Приведет ли нынешняя война в конечном итоге к политическому урегулированию, не знает никто. Но мир станет другим, это ясно. И надежда есть.