Уход от классической войны
Долгое время даже асимметричные конфликты оставались в рамках привычной логики: одна сторона сильнее, другая слабее, но обе ведут борьбу за контроль над пространством, ресурсами и управлением. Слабый компенсирует нехватку силы гибкостью, но все равно вынужден играть по тем же правилам.
Однако в последние годы происходит качественный сдвиг. Все чаще слабая сторона вообще отказывается от "правильной" войны и переносит конфликт на другой уровень - уровень связности. Речь идет не о том, чтобы разгромить противника, а о том, чтобы нарушить работу тех систем, через которые он существует и действует.
Глобальный мир - это не только государства и армии. Это сеть: морские маршруты, энергетика, логистика, кабели связи, финансовые потоки. Удар по этой сети часто оказывается эффективнее, чем удар по военной силе. В этой логике задача меняется: не победить, а сделать победу противника слишком дорогой.
Связность как новая уязвимость
Чем более связанным становится мир, тем более он эффективен - и тем более уязвим. Современная экономика и политика опираются на узлы, сбой в которых дает эффект далеко за пределами конкретного региона.
Один из таких узлов - Ормузский пролив. Весной 2026 года он оказался в центре эскалации между Ираном и коалицией США и Израиля. Формально пролив не был полностью закрыт, но фактически превратился в зону предельного риска: часть судов остановилась, страховые ставки выросли кратно, рынок нефти отреагировал резкими скачками.
Это важный момент. Даже без полного перекрытия достаточно создать атмосферу неопределенности и угрозы, чтобы связность начала разрушаться сама. Глобальная система крайне чувствительна к рискам - и реагирует на них быстрее, чем на реальные физические разрушения.
Красное море: эффект цепной реакции
Еще более наглядный пример - кризис в Красном море в 2025-2026 годах. Атаки на судоходство привели к тому, что страховые премии выросли до примерно 0,7-1% от стоимости судна, а в целом стоимость страхования увеличилась в два-три раза. Трафик через Суэцкий канал падал в отдельные периоды на 50-90%, а ставки фрахта на маршрутах Азия-Европа выросли на десятки, а иногда и сотни процентов.
Многие компании предпочли обойти опасный регион и направили суда вокруг Африки, через Мыс Доброй Надежды. Это удлинило маршруты, увеличило стоимость перевозок и создало дополнительное давление на глобальные цепочки поставок.
Здесь особенно важно то, что физические разрушения были относительно ограниченными.
Основной эффект возник не от уничтожения инфраструктуры, а от изменения восприятия риска. Система начала сама себя "разворачивать", теряя эффективность.
Инфраструктура как поле боя
Новая логика войны делает инфраструктуру одной из главных целей. Это касается не только морских маршрутов, но и энергетики.
Показательным событием стал подрыв Северных потоков. Независимо от того, кто стоял за атакой, сам факт показал: даже крупные и защищенные объекты могут быть выведены из строя, а последствия этого выходят далеко за рамки одной страны.
В последующие годы тема уязвимости только усилилась. Обсуждаются риски атак на подводные кабели связи, которые обеспечивают работу интернета и финансовых систем, а также на трубопроводы и терминалы в зонах конфликтов. Даже сама возможность таких атак уже влияет на поведение государств и компаний.
Российско-украинский конфликт: удары по глубине системы
Конфликт вокруг Украины стал одной из первых масштабных демонстраций того, как сетевая логика работает на практике.
Удары наносятся не только по военным объектам, но и по инфраструктуре, которая обеспечивает функционирование экономики и связности. Порты Одессы и Дуная, Новороссийска и Севастополя, энергетические системы обеих сторон, нефтеперерабатывающие мощности, логистические маршруты - все это становится целями. Атаки беспилотников и ракет позволяют воздействовать на глубину территории, создавая постоянное давление.
Дополнительным измерением становятся риски для морской инфраструктуры. В международных водах Черного и Средиземного морей фиксируются атаки на танкеры, обсуждаются угрозы трубопроводам, включая такие проекты, как "Турецкий поток" и "Голубой поток". Даже попытки или угрозы подобных действий уже увеличивают стоимость перевозок и страхования.
В результате цена конфликта растет не только для непосредственных участников, но и для внешних игроков, включая европейские рынки и глобальные цепочки поставок.
Почему сильные оказываются уязвимыми
Парадоксально, но именно сильные стороны оказываются наиболее чувствительными к такого рода стратегиям. Причина в том, что их сила основана на сложных и взаимосвязанных системах.
Любой сбой - даже локальный - быстро распространяется. Рост цен, перебои в поставках, нестабильность рынков создают внутреннее давление, которое ограничивает свободу действий. При этом защитить все элементы системы невозможно: слишком много узлов, слишком сложная структура.
Слабая сторона использует это против сильной, смещая конфликт в ту область, где преимущество в ресурсах и технологиях уже не дает решающего эффекта.
Границы новой стратегии
При всей своей эффективности сетевая война имеет ограничения. Разрушая связность, атакующая сторона неизбежно наносит ущерб и себе, поскольку сама включена в глобальную систему. Кроме того, воздействие на инфраструктуру третьих стран повышает риск расширения конфликта.
Есть и временной фактор. Такая стратегия работает как изматывающая: она требует времени, чтобы накопить эффект. Если же сильная сторона сможет быстро подавить источники угрозы и восстановить контроль над ключевыми узлами, эффект может оказаться обратимым.
Иначе говоря, это не универсальное оружие, а окно возможностей, которое может закрыться.
Война за стоимость
Главное изменение, которое приносит сетевая логика, - это смена цели. Война все меньше становится борьбой за победу в классическом смысле и все больше - борьбой за цену.
Слабая сторона может не выиграть, но она способна сделать так, что победа сильного окажется чрезмерно дорогой. В такой ситуации даже успешная военная операция может обернуться стратегическим проигрышем.
Мир разорванных связей
Распространение этой модели несет системный риск. Если все больше акторов начнут использовать уязвимости глобальной инфраструктуры как инструмент давления, сама основа связанного мира окажется под угрозой.
Глобализация держится на доверии к стабильности маршрутов, поставок и коммуникаций. Когда это доверие разрушается, система начинает фрагментироваться. Возникает мир, в котором связи больше не являются надежными, а значит - перестают быть основой развития.
Читайте также
Новая реальность
Сетевая война против связности - это не просто новая тактика, а отражение более глубокого перехода. Мир, построенный на сложных сетях, неизбежно порождает и новые формы конфликта, направленные против этих сетей.
Слабые акторы получили инструмент, который позволяет им менять правила игры. Они не обязательно побеждают, но они способны сделать саму игру значительно более рискованной и дорогой.
И главный вопрос ближайших лет заключается не в том, кто выиграет тот или иной конфликт, а в том, сможет ли глобальная система сохранить свою связность, когда ее уязвимость становится главным оружием.