Озвученный премьером план отказаться от американской военной помощи и превратить Израиль в "Афины и супер-Спарту" звучит гордо. В нем легко услышать вызов: мол, мы окрепли, встали на ноги и теперь сами решаем свою судьбу. Но в реальности у Израиля просто нет пространства для маневра. Заявление Биньямина Нетаниягу - это не отважная инициатива, а принятие неизбежного: в Вашингтоне ясно дали понять, что эпоха гарантированной военной помощи подходит к концу, и действовать нужно исходя из этого нового расклада.

Речь идет о меморандуме, подписанном при Обаме десять лет назад. Он обеспечивает Израилю около 3,8 миллиарда долларов в год в виде грантов и финансирования совместных программ ПРО. Но нынешняя американская администрация, и сам Дональд Трамп, прямо говорят, что не чувствуют себя обязанной соблюдать старые договоренности и настроены на резкое сокращение внешней помощи, включая помощь Израилю. Нетаниягу, по сути, дали возможность сохранить лицо и представить неизбежный процесс как собственный стратегический выбор, а не навязанное решение.

Сегодня вопрос не в том, стоит ли Израилю уменьшить зависимость от США, а в том, как именно это будет сделано и с какими последствиями. Американская военная помощь - не просто деньги, которые можно заменить строчкой в бюджете. Это доступ к американским системам вооружений, боеприпасам, комплектующим, лицензиям, обслуживанию и, что не менее важно, к политической и логистической поддержке в момент острого кризиса. Потеря этой поддержки - даже частичная - означает, что риск возрастает сразу на нескольких уровнях.

В этой новой реальности, безусловно, есть и свои плюсы: меньше внешних рычагов - больше свободы действий, в том числе и во внутренней политике. Можно расширять поселения, аннексировать территории, принимать любые решения и не бояться, что нас накажут эмбарго, бойкотом или внезапной отменой жизненно важных поставок.

Кроме того, сегодня на редкость подходящий момент для такого разворота. Израильский военно-промышленный комплекс на подъеме. Мир вооружается, старые конфликты не заканчиваются, новые вспыхивают, и спрос на израильские технологии, зарекомендовавшие себя в реальных боях, высок как никогда. Акции оборонных компаний растут в разы, экспорт бьет рекорды, крупные контракты - вроде сделки с Германией по системе ПРО Arrow-3 на сумму около 6,7 миллиарда долларов - обеспечивают загрузку на годы вперед. Компании расширяют производство, нанимают тысячи новых сотрудников, а оборонка превращается в мощный локомотив, который тянет вперед всю экономику.

На первый взгляд, все это выглядит как идеальный фундамент для "вынужденной независимости". Если уж помощь сокращается, логично компенсировать ее экспортом оружия, ростом собственного производства и усилением промышленной базы. Здесь действительно есть очевидные плюсы: валюта поступает в страну, создаются рабочие места, накапливаются технологии, а армия получает больше "своего" вооружения.

Но с другой стороны, военная экономика, даже в благоприятных обстоятельствах, остается крайне дорогим удовольствием. Деньги на оборону все равно нужно где-то брать. Если раньше значительная часть расходов покрывалась американским грантом, то теперь они тяжелым грузом лягут на израильский бюджет. А это значит - на налоги, госдолг или сокращение гражданских расходов. Образование, здравоохранение, инфраструктура, жилье, социальная поддержка - все это приходится сокращать ради обороны, в чем мы уже убедились на примере очередного бюджета. Мало того, впредь ВПК будет требовать еще более солидных финансовых вливаний, чтобы сохранить ведущие позиции в конкуренции с мировыми оружейными гигантами.

При этом полная независимость остается иллюзией. Даже если Израиль будет оплачивать закупки сам, ключевые элементы армии - авиация, высокоточные боеприпасы, часть систем ПВО - по-прежнему зависят от американских технологий, лицензий и цепочек поставок. Зависимость просто меняет форму: с финансовой на технологическую и политическую. В современном высокотехнологичном мире военная автаркия практически недостижима, особенно для страны, встроенной в глобальные рынки.

Есть и еще один риск. Разогретый военно-промышленный комплекс плохо умеет "тормозить". Пока мировой спрос высок, все работает. Но если через несколько лет геополитическая напряженность спадет, Израиль может остаться с раздутым оборонным сектором, который привык к постоянному притоку заказов, денег и кадров. Тогда удар придется не только по оборонке, но и по бюджету, рынку труда и всей экономике в целом.

Для обычных граждан эта ситуация выглядит еще жестче. Да, оборонка дает работу и технологии. Но одновременно растет налоговая нагрузка, дорожает жизнь, усиливается дефицит кадров в гражданских отраслях, а государство все больше концентрируется на войне и безопасности в ущерб повседневным нуждам. Вопрос "сколько Спарты мы можем себе позволить, не потеряв Афины" перестает быть философским - он становится бытовым.

Американская помощь десятилетиями была не слабостью и не унижением, а страховкой, позволявшей Израилю оставаться одновременно сильно милитаризованным и относительно социальным государством. Переход к новому порядку в любом случае будет трудным, сопряженным с ограничениями и потерями. Кто-то выиграет на этом пути, но большинство проиграет.

Можно ли сделать этот переход более щадящим для населения, особенно для его уязвимых прослоек? Можно, если стараться удерживать баланс между "оборонкой" и "гражданкой", перераспределять хотя бы часть прибыли в пользу других отраслей, создавать финансовую подушку безопасности на будущее. Но, судя по "спартанской" риторике, наши руководители собираются делать ставку исключительно на рост ВПК и экономить на всем остальном. А в этом случае за оружейную независимость Израиля придется заплатить нам всем, и по максимально высокой цене.