Zahav.МненияZahav.ru

Воскресенье
Тель Авивחם מהרגיל
+30+22

Мнения

А
А

Заносчивый Запад превратно понимает окружающий мир

Либерализм слишком часто слеп и глух. Считается, что все люди одинаковы — и их желания и потребности тоже.

01.09.2021
Источник:ИноСМИ.Ru
Фото: Reuters

Поражение в Афганистане породило множество клише и скоропалительных выводов. Мудро кивая, комментаторы наперебой зовут его "кладбищем империй". Хотя все доказательства налицо, политики уверяют, что надо работать и впредь, чтобы "Талибан"* стал умереннее.

Еще стало модным высмеивать Фрэнсиса Фукуяму с его тезисом времен падения Берлинской стены, будто "история закончилась". Опираясь на постулат Гегеля, что история — это прогресс разума, Фукуяма полагал, что либеральная демократия и рыночный капитализм победили, — и никакая другая идеологическая система им противостоять не сможет.

Но можно было и без унижения в Афганистане осознать, что история по-прежнему здесь с нами. У себя дома либеральные демократии никак не могут справиться с раздвоенным рынком труда, застоем в оплате труда и глубоким неравенством. Они изо всех сил стараются залатать бреши в обществе из-за стареющего населения и стремительно меняющейся демографии, радикального индивидуализма, всех сортов политкорректности и политической раздробленности.

На международной арене проблем тоже не оберешься. Путинская Россия убивает политических противников, нападает на соседние государства и поддерживает диктатуру в Белоруссии. Китай Си Цзиньпина принял мутировавший рыночной капитализм, отверг либеральную демократию, угнетает уйгуров, разрушает Гонконг и угрожает другим странам. По всему мусульманскому миру за власть цепляются тираны, не гнушающиеся насилия, исламисты стремятся свергнуть светские правительства, а сторонники халифата мечтают о едином исламском государстве, где царит шариат.

Как показывает относительный упадок Запада, история нелинейна: никакого прогресса разума она не отражает, а прочный триумф некой конкретной формы правления не только не неизбежен, но и в принципе невозможен. Человечество пожинает плоды научного прогресса, но он еще не гарантирует мудрости в области применения этих знаний и никак не связан с нашим откликом на новые угрозы и вызовы. Мы беремся за непосильную ношу, делаем ошибки и терпим поражения от собственного высокомерия и наблюдаем, как на смену одним могущественным государствам приходят другие.

Но после Афганистана наряду с другими экономическими, торговыми и геополитическими реалиями нам пора усомниться в том, что либеральный Запад привык воспринимать как должное.

Первое и самое очевидное — это всеобщий характер либерализма. Первые либеральные мыслители сформулировали свои взгляды, вообразив себе некое первобытное состояние, своего рода нулевой год: ни правительства, ни безопасности, а жизнь полна опасностей и насилия. Чтобы уйти от этого жестокого мира, считали они, люди заключат некий общественный договор, который будет гарантировать определенные права (например, на жизнь и собственность), — а в противном случае нам придется жить в условиях полной свободы.

Проблема этой теории в том, что никакого естественного состояния не существовало вовсе. Свои права и обязанности мы унаследовали из прошлого — из сложной сети семьи, культуры и общественных институтов, формировавшихся веками и с учетом национальных и региональных особенностей.

Но либерализм к ним слишком часто слеп и глух. Считается, что все люди одинаковы — и их желания и потребности тоже. Откуда бы человек ни был родом, его желания и потребности неизбежно основаны на западных и, сколь бы рьяно современные либералы это ни отрицали, христианских догмах. Только задумайтесь, как мы привыкли рассуждать об исламе и исламских странах, где, например, совершенно по-иному относятся к правам женщин, а светская власть далеко не столь желанна.

Из-за тех же интеллектуальных ростков либералы и Запад вообще считают, что люди по своей природе рациональны и озабочены в основном личными интересами. Но, как подтверждают современные психологи и древние философы, человек — причудливая смесь конкуренции и сотрудничества, индивидуалистического и племенного. Наша принадлежность к более широкому самосознанию — по семье, местности, племени, нации, конфессии и этнической группе — гораздо важнее, чем готовы признать либералы.

Таким образом в Афганистане, как и ранее в Ираке, Запад напрочь забыл про племенное и этническое самосознание и навязывал этим странам властные структуры национальные и чужеродные. И недоумевал, почему это программы экономического и социального развития не завоевали доверия населения, которое во многих частях страны больше доверяло "Талибану" и считало его эффективнее коррумпированных правительств Хамида Карзая и Ашрафа Гани.

Еще один опровергнутый в Афганистане западный предрассудок — это наивная вера в неизбежный, неумолимый прогресс. Не только в том смысле, что вкладывал в него Фукуяма, но и в том, что плюрализм и рационализм всегда ведут к общественным достижениям. Проблема с этим мышлением, разумеется, в том, что значение прогресса неизбежно находится в глазах того, кто на него смотрит. А тех, кто его оспаривает или мечтает о другом будущем, тут же клеймят ретроградами либо лжецами.

Союзническое вторжение в Афганистан в 2001 году призвано было уничтожить "Аль-Каиду"* и устранить талибов, но вскоре задача превратилась в навязывание либеральной демократии и западных социальных норм людям, которые, даже ненавидя "Талибан", отнюдь не горели желанием перенимать ценности, столь далекие от собственных традиций. Афганистан не только не продемонстрировал неизбежность прогресса, но и напомнил нам о хрупкости цивилизации и мира.

И тут мы подходим к последнему рухнувшему заблуждению Запада: мифу о "либеральном миропорядке, основанном на правилах". Многосторонность и международные институты — вещи реальные и ценные, но в корне неверно полагать, что "порядок, основанный на правилах", справедлив или демократичен. Это не что иное, как мировая система, работающая в американских и западных интересах и подкрепленная экономической и военной мощью США. Многие политики даже уверовали в собственную мифологию и внушили себе, будто саммиты и соглашения работают и без танков, солдат, войск и боевых кораблей. Но односторонний подход Америки — прекращение афганской войны, как и развязывание войны в Ираке, — показал, что глобальный порядок, основанный на правилах, — миф, которым всегда и был.

Как жители Запада, мы вправе верить, что наш образ жизни и основополагающие принципы наших обществ предпочтительнее и лучше альтернатив, которые мы наблюдаем во всем мире. Но хотя мы должны решительнее отстаивать свой образ жизни у себя дома, надо реалистично относиться к тому, как устроен мир в других местах. Это никакой не конец истории, но если мы извлечем из этого опыта правильные уроки, нам повезет увидеть конец западного высокомерия.

Ник Тимоти (Nick Timothy), (The Telegraph, Великобритания)

Читайте также

Комментарии, содержащие оскорбления и человеконенавистнические высказывания, будут удаляться.

Пожалуйста, обсуждайте статьи, а не их авторов.

Статьи можно также обсудить в Фейсбуке